«Саддам Хусейн признал ГКЧП»

Вечером 20 августа тысячи москвичей собрались вокруг здания Верховного Совета России. В здание ВС прибыл арестованный накануне КГБ депутат В. Уражцев. Н. Травкин — дома, под присмотром сотрудников КГБ. 21:00. Из храма в Измайлово прибыл батюшка причастить и благословить защитников парламента.

Начавшийся вечером 18 августа путч к утру 21 августа превратился в бездарную пародию на государственный переворот. Путчисты лишний раз подтвердили «первую заповедь изменника»: заговор удается в первые три часа — или не удается вовсе. В своем первом воззвании путчисты не скрывали своей приверженности идеалам великой Империи — это, похоже, их и погубило. Создается впечатление, что заклинания о «единстве Отечества» были не простой демагогией (безусловно, необходимой при всяком путче), но и отражали искреннюю веру заговорщиков в то, что единая Империя существует в реальности, а не только в их горячечном воображении. Поэтому они действовали по стандартному рецепту дворцовых переворотов: Императору наносится удар табакеркой по черепу, народу с великой скорбью сообщается о постигшем Государя апоплексическом ударе, после чего авторы апоплексического удара делят добычу. Победителей не судят именно потому, что судить некому: мертвые не кусаются, а подданные, проснувшись поутру, узнают, что историческая справедливость вновь восторжествовала.

В 11 часов утра минутой молчания в память о погибших защитниках Дома Советов РСФСР открылась сессия ВС России, на которой выступил Борис Ельцин. Было решено отправить к Лукьянову Силаева, Руцкого и 10 депутатов, чтобы вместе с Лукьяновым они связались с Горбачевым. И внутри Дома Советов, и вокруг него сохранялось тревожное настроение, и, хотя неуспех ночного штурма внушал некоторый оптимизм, было понятно, что, если ГКЧП еще раз решится штурмовать Белый дом, эта попытка будет отчаянной. О действиях ГКЧП с самого утра не поступало никакой информации.

21 августа мэр Москвы Гавриил Попов принял решение о национализации имущества московского горкома партии. 23 августа Ельцин подписал указ о приостановлении деятельности КПСС на территории России. Компартии, обвиненной в «пособничестве заговорщикам», очевидно, придется заплатить не только имуществом, но и самой политической жизнью.

Краткий курс истории КПСС, похоже, дописан. Семь из восьми членов ГКЧП — члены ЦК КПСС, а член Политбюро Олег Шенин был, по словам Михаила Горбачева, среди тех, кто 18 августа требовал от него отречения. Победители сделали вывод, что события 19–21 августа — это «коммунистический заговор».

Двадцатитрехлетний Дмитрий Комарь, двадцативосьмилетний Илья Кричевский и тридцатисемилетний Владимир Усов были убиты военными на баррикадах улицы Чайковского. Они погибли в ночь с 20 на 21 августа, казавшуюся критической для России и оказавшуюся последней для путча. Они погибли как обреченные. Их убивали как мятежников. Их хоронили как победителей.

19 августа 11 газет, закрытых самозваным «советским правительством», решили не подчиняться приказу №1 ГКЧП. Превыше всего эти газеты ставили первый пункт Закона о печати: цензура средств массовой информации не допускается. Нельзя было участвовать во лжи. 11 мятежных газет решили: лучше умереть стоя, чем жить на коленях, как это сделала традиционная коммунистическая пресса. 20 августа Министерством печати и информации РСФСР была зарегистрирована «Общая газета», которая собиралась долго, быть может, несколько месяцев выходить в подполье. «Общая газета», к счастью, жила всего одни сутки: хунта, которая хотела съесть прессу, подавилась ею.

«Спасители Отечества» оказались в самом деле спасителями Отечества. В три дня они до такой степени расшатали коммунистические структуры власти, что мера долготерпения переполнилась, и опереточный переворот, затеянный «восьмибоярщиной», 21 августа плавно перешел в уже совсем не опереточный антикоммунистический переворот. Россия — тоже за три дня — принудила КПСС к самороспуску. Вместо уготованного стране бесконечного ужаса приключился даже не очень ужасный конец коммунистического режима. Лишенный президентской команды, родной партии и, кажется, парламента, Горбачев вынужден покорно следовать политике Ельцина — единственного реального правителя России.

На прошедшей неделе в СССР убили себя несколько коммунистов: управделами ЦК КПСС Николай Кручина, советник президента СССР маршал Сергей Ахромеев и секретарь Курганинского райкома КПСС Зоя Боровикова. Арестованные члены ГКЧП живы, но переведены со спецдачи в общие камеры обычного следственного изолятора.

За десять дней после путча в жизни страны изменилось больше, чем за последние десять лет. Практически ни одной из традиционных советских структур — от компартии до таможни — не удалось сохранить прежнего объема своих полномочий. Союзу ССР как таковому не удалось уберечь свою собственность — указом президента РСФСР она почти полностью переведена под юрисдикцию России.

18 августа 1991 года группа руководителей СССР прибыла в Форос к президенту Михаилу Горбачеву. На следующий день в СССР было объявлено о переходе власти к Государственному комитету по чрезвычайному положению, вошедшему в историю под аббревиатурой ГКЧП. В Москву и другие крупные города России были переброшены войска. Так начался трехдневный путч, который привел к запрету КПСС и в конечном счете — к прекращению существования страны под названием Союз Советских Социалистических Республик. За десять лет участники тех событий привели в порядок воспоминания, согласовав их со своей совестью и со своей дальнейшей судьбой. В представленном виде они уже готовы стать историческими свидетельствами.

На каждое обращение или указ, изданные ГКЧП в августе 1991 года, российское руководство издавало свои. «Власть» предоставляет читателям возможность сравнить эти документы.

Подробнее — в материале «Коммерсантъ Власть».