«У нас было целых три дня свободы»

Ветераны августа 91-го отметили тридцатилетие своей революции

Участники обороны Белого дома встретились в Москве через 30 лет после неудавшегося путча ГКЧП. Они обнимались на Горбатом мосту, возлагали цветы к памятнику погибшим товарищам, стояли у могилы президента Бориса Ельцина — и не переставали спорить о том, куда же в итоге свернула их демократическая революция. Корреспондент “Ъ” Мария Литвинова выслушала ветеранов баррикад.

Защитники Белого дома встретились 30 лет спустя — под тем же флагом, но уже в другой стране

Защитники Белого дома встретились 30 лет спустя — под тем же флагом, но уже в другой стране

Фото: Игорь Иванко, Коммерсантъ  /  купить фото

Защитники Белого дома встретились 30 лет спустя — под тем же флагом, но уже в другой стране

Фото: Игорь Иванко, Коммерсантъ  /  купить фото

Встреча защитников Белого дома была похожа на сбор ветеранов давно забытой войны. Вечером 19 августа пожилые мужчины и женщины подходили на Горбатый мост, обнимались друг с другом, раскрывали старенькие кожаные портфели, доставали оттуда фотографии, пожелтевшие газетные вырезки, нарисованные от руки истрепанные карты с пометками и стрелками — и вспоминали, вспоминали, вспоминали… Казалось, что они действительно перенеслись на 30 лет назад, снова молоды, полны надежд, а вокруг них не пустота Пресненского парка, а сотни тысяч людей, объединенных жаждой свободы.

«Думаете, мне не было страшно? Было, я ведь даже мысленно попрощалась со всеми,— призналась корреспонденту “Ъ” москвичка Людмила.— Ждала чего угодно: газа, который будут распылять в толпе, стрельбы по людям, разгонов, тюрьмы. Но меня сразу вдохновило, что на улицах я увидела весь цвет нации — известных артистов, ученых, художников, учителей. И рабочих — таких же, как я тогда, обычная девушка со швейной фабрики. Теперь мы постарели, многие вышли из строя, а кого-то и нет уже. А многие и разочаровались…»

Редкие прохожие без любопытства пробегали мимо собрания. Несмотря на близость правительственного здания, у моста дежурил всего один полицейский — совсем молодой парень, который не особо интересовался происходящим. Люди на мосту явно не собирались брать Белый дом штурмом — как, впрочем, и защищать его. «У нас было целых три дня свободы, целых три,— тихо сказала Людмила.— Больше такого никогда не повторилось».

30 лет назад в СССР произошел Августовский путч. 18 августа 1991 года группа высших должностных лиц страны объявила президента СССР Михаила Горбачева больным и неспособным выполнять обязанности. Они объединились в Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП), заявили о провале политики перестройки и выступили против преобразования СССР в Союз Суверенных Государств. 19 августа член ГКЧП министр обороны СССР Дмитрий Язов ввел в Москву войска. Президент РСФСР Борис Ельцин отказался подчиняться ГКЧП, прибыл в здание Белого дома и призвал своих сторонников объединиться для защиты демократии. Десятки тысяч человек пришли защищать Белый дом от возможного штурма.

В Москве в нескольких местах происходили стычки военных с демонстрантами. На пересечении Садового кольца с Новым Арбатом митингующие попытались преградить путь колонне БМП. Когда в технику полетели камни, а одну из машин подожгли, солдаты открыли предупредительный огонь. В итоге, 37-летний Владимир Усов и 28-летний Илья Кричевский погибли. 22-летний Дмитрий Комарь забрался на БМП, был сброшен оттуда и тоже погиб. Члены ГКЧП так и не решились отдать войскам приказ о штурме Белого дома, 21 августа они объявили о роспуске комитета. Ряд историков считают, что именно попытка путча привела в итоге к Беловежским соглашениям о прекращении существования СССР.

Седые защитники парламента воодушевленно вспоминали прошлое и грустно вздыхали, когда речь заходила о настоящем. Конечно, они были недовольны закрытием независимых СМИ, преследованием оппозиции, отравлением Алексея Навального, законодательством об иностранных агентах… Но на прямой вопрос: «Как вы считаете, у вас получилось защитить свободную Россию?» — они неизменно отвечали «да». «Ведь мы все вместе не допустили гражданской войны,— объяснял спутник Людмилы, пожилой мужчина с армейской выправкой.— Если бы мы не вышли тогда, если бы у нас не получилось, то ГКЧП развалил бы Россию на куски». А его товарищ даже начал успокаивать молодых журналистов: «Не переживайте, и ваше поколение на такое способно, нужно просто подождать. Понимаете, 30 лет назад народ понял, что устал сидеть в ГУЛАГе. И это понимание вылилось в сотни тысяч людей на улицах».

Ожила и зачирикала полицейская рация: к мосту бодро шагал Лев Пономарев — известный правозащитник и одновременно физлицо-СМИ-иноагент. Посмеиваясь, он начал рассказывать о недавней научной конференции, которая проходила в Музее современной истории: «Там у них сидел Владимир Мединский (помощник президента РФ, экс-министр культуры.— “Ъ”), и за весь вечер никто не произнес слова "путч". Все осторожно говорили "события"». Сам правозащитник уверен, что в августе 1991 года произошла «больше, чем революция». «Народ сам, добровольно, рискуя жизнью, защитил законно избранную им власть»,— сказал господин Пономарев. И не удержался от очередной шпильки в адрес властей: «Тогда, кстати, никого не свозили к Белому дому насильно на автобусах».

Лев Пономарев считает, что многие достижения тех августовских дней сохранились в России до сих пор. И главные из них — первые, «несменяемые» главы Конституции. Те самые, где говорится об основах государственного строя, правах и свободах граждан. «К сожалению, многое сейчас искажено, исковеркано. Все знают, что суды в России неправильно работают. Но зато все знают, как правильно они должны работать!» — правозащитник старался подбодрить пришедших. Ему это удалось, и ветераны баррикад расходились уже с улыбками: «Мы как мушкетеры 30 лет спустя. Давайте пожелаем друг другу встретиться и 50 лет спустя. Только пусть в следующие 20 лет Россия наконец станет действительно свободной и счастливой».

Многие из них встретились уже следующим вечером — у небольшого памятного знака на пересечении Садового кольца с Новым Арбатом. Именно там 30 лет назад погибли Владимир Усов, Илья Кричевский и Дмитрий Комарь. Символично, но, чтобы подойти к памятнику, сейчас приходится рискнуть жизнью и перебежать дорогу: в этом месте нет безопасного пешеходного перехода. Но 20 августа здесь дежурили полицейские — они останавливали автомобильный поток, чтобы люди могли возложить цветы к мемориалу.

И вот здесь уже хватало молодых парней и девушек. «30 лет назад мы с братом имели счастье выйти за свои идеалы, за демократию, за разделение властей,— охотно рассказывал им седой москвич.— Сейчас все носятся с цветными революциями, майданами… А ведь тогда была такая революция, с которой по масштабу и последующим изменениям не сравнится ничего. Август 91-го — это сияющая вершина. После которой к 93-му году Россия успела скатиться в черную яму».

В 1993 году президент Российской Федерации Борис Ельцин сам направил танки к Белому дому — против оппозиционной ему части Верховного совета страны. «Еще в 91-м году говорили, когда Ельцин выступил с танка,— этот танк когда-нибудь выстрелит»,— переговаривались у мемориала под рев мотоциклов с Садового кольца. «Именно так. Не надо было ему на танк залезать, ведь с тех пор никак с него не можем слезть...»

Третий день годовщины путча москвичи посвятили тем, кого нет в живых. Рано утром защитники Белого дома встретились на Ваганьковском кладбище — у могил Владимира Усова, Ильи Кричевского и Дмитрия Комаря. Трое ребят, скорее всего, не были знакомы — а вот их родные за эти годы стали одной семьей. В субботу у надгробий стояли рядом три женщины — Любовь Комарь, Людмила Усова и Марина Кричевская. Мать, жена и сестра.

«Многие спрашивают: напрасной ли была их смерть? Не напрасной,— говорила Марина Кричевская.— Это трагедия моей семьи. Но если говорить о стране — они трое смогли остановить захват власти путчистами». Помолчав, госпожа Кричевская добавила: «Тогда трое могли это сделать, а сейчас и сто не смогут». Она показала рукой на свою белую футболку с надписью «Свобода»: «Я надела ее и уже чувствую себя экстремистом».

«Государство не должно быть жандармом для своего народа. И тем более оно не должно стрелять в свой народ»,— говорила Любовь Комарь. Она уверена, что в гибели ее сына «виновата государственная система»: «Мой сын воевал в Афганистане, а после войны советская власть бросила его на произвол судьбы. Он говорил мне — мама, я навоевался, не хочу больше. Но вот в тот день пошел вместе со всеми афганцами…» Напоследок женщины сказали, что не ходят на протестные акции, но сегодняшняя Россия вызывает у них тревогу.

С Ваганьковского кладбища многие (но не все) отправились на Новодевичье. Мемориал Бориса Ельцина — каменный триколор — издалека был виден на фоне черных и серых памятников. Возле могилы президента под моросящим дождем стояли две невысокие женщины — Наина Иосифовна, вдова Бориса Ельцина, и их дочь Татьяна Дьяченко. Они поздоровались с пришедшими и в сопровождении охраны пошли к выходу с кладбища. За воротами они сели в черную машину с мигалкой на крыше и уехали. Группа защитников демократии еще долго смотрела им вслед.

30 лет без СССР

Документальный сериал «История одного фото»

Читать далее

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...