Кто открыл «Европу»

$
82.14
€
92.19
IMOEX
2482.94
¥
12.28

Плюс краткая история радио, изменившего российский эфир

В ноябре 1991-го была зарегистрирована Российская ассоциация независимого вещания — первая структура для продвижения интересов представителей только появившегося частного медиабизнеса. Инициатива исходила от первого же в своем роде франко-советского совместного предприятия «Европа Плюс СССР».

К тому моменту производимое им радио больше года было в эфире. Сначала только на ультракоротких и средних волнах, то есть в радиусе нескольких сотен километров вокруг Москвы. Без команды диджеев, официальной презентации и лицензии на вещание — тогда просто не было практики их выдавать. 36 лет спустя «Европа Плюс» остается в своем позиционировании радио №1 в России.

«Юность»

«Никто не знает, кто такие Жорж Полински и я, создавшие первую в стране музыкальную коммерческую радиостанцию,— сокрушается Андрей Анисенко.— Мне никому ничего доказывать уже не надо, но хочется правды жизненной».

«Прежде всего вы должны знать: я никогда не даю интервью,— начинает разговор по телефону Жорж Полински (ударение в фамилии на второй слог.— “‌Ъ‌”).— Это будет всего четвертое. Потому что я не хочу. Сейчас я согласился, потому что "Европе Плюс" — 35 лет. "Европу Плюс" запустили 30 апреля 1989 года в шесть утра».

С датами что-то не сходится. Но господин Полински настаивает на своей версии, тут же переходя на французско-русский: «Нет, это было 30 авриль шесть часов утро». Остальные, по его словам, заблуждаются и никогда с ним не говорили.

— Я начал с интервью (президента Франции.— “‌Ъ‌”) Франсуа Миттерана, где он говорил о музыке, которая объединяет молодежь и преодолевает стены. Это было до падения Берлинской стены, радио называлось «Европа Плюс СССР».

— Человек уже не помнит, что мы начинали вещание с (песни Джона Леннона.— “‌Ъ‌”) «Imagine», и не в шесть утра, а в 19:00,— настаивает господин Анисенко в посте 2014 года на Facebook (принадлежит Meta, деятельность которой признана экстремистской и запрещена в РФ).— А интервью Франсуа Миттерана и песня Жан-Жака Гольдмана «Je marche seul» (с фр.— «Я иду один») были летом 1989-го, когда в эфире радиостанции «Юность» мы проводили операцию «Кисс Москва».

Специальное обращение президента Пятой республики действительно относится к июню 1989-го. И приурочено оно к первому дню вещания из Москвы радиостанции «Kiss FM Москва» — в рамках соглашения об обмене программами с советским Гостелерадио.

В советской вещательной корпорации регулярно практиковали обмен сотрудниками с целью приобретения опыта, но «с телерадиоорганизациями развивающихся стран», то есть, например, Египта, Индии, Кубы, Перу. Поэтому ответный десант на Kiss FM в Париже — в июле, в дни визита Михаила Горбачева во Францию, стал прецедентом.

Жорж Полински (слева) и Андрей Анисенко на крыше башни Монпарнас, где располагалась студия Kiss FM

«Впервые западную радиостанцию допустили к эфиру на территории всей вашей страны»,— должен был в своей речи приветствовать молодежь господин Миттеран. Должен был, потому что убедиться, что он это произносил, не получается —аудиозапись не сохранилась. Молодежь — потому что она «меньше подвержена привычкам и формализму». И, отсылаясь к 200-летию французской революции и статье Декларации прав человека и гражданина о свободе выражения — в том числе творческого, Франсуа Миттеран дальше в выступлении вроде бы призывал вместе налаживать диалог в Европе.

«6 июня команда "Юности" пополнилась журналистами французской радиостанции Kiss FM и газеты (Le.— “‌Ъ‌”) Monde, <...> которая финансирует это совместное предприятие»,— начинается сюжет передачи «Взгляд».

Один из участников молодежного музыкального моста, на тот момент технический директор сетей Kiss FM и Radio Nantes (позже в составе локального Hit West, где директорствовал до 2021-го), Ян Оже в разговоре с “‌Ъ‌” вспоминает, как во время поездки в Москву его и коллег водили на концерт Pink Floyd в «Олимпийском». С выхода у группы антивоенной композиции со строчкой «Брежнев взял Афганистан», давшей повод советской пропаганде клеймить исполнителей за «извращение внешней политики СССР», на тот момент прошло пять с небольшим лет. К тому времени до Pink Floyd полную арену зрителей успели собрать Дидье Маруани (1983), Билли Джоэл (1987) и рокеры Uriah Heep и Status Quo (1988).

Тем, что британская группа в рамках своего мирового тура дала пять полноценных шоу для граждан Советского Союза, все, безусловно, были обязаны перестройке, но в некотором роде — и Франсуа Миттерану. После майско-июньского Московского саммита с 40-м президентом США Рональдом Рейганом Михаил Горбачев в рамках курса на завершение холодной войны рассчитывал провести переговоры и с французским визави. Визита в планах не было, и чиновники решили подкрепить приглашение в Москву посещением Байконура. В ноябре оттуда впервые собирался в открытый космос французский спасьонавт.

Гитариста и барабанщика Pink Floyd Дэвида Гилмора и Ника Мейсона позвали поддержать совместную космическую программу. Как-никак пионеры спейс-рока. Удивившись своей популярности за железным занавесом, музыканты договариваются о гастролях в 1989 году. «Это группа, которую я очень люблю,— говорит господин Оже.— И выступление было фантастическим». Впечатлиться было чем: организаторы убрали перегородку между двумя частями спортивной арены и развернули сцену поперек зала, выстроили из тонн оборудования многоканальный звук, свет, а над поклонниками пустили надувную свинью-талисман розового цвета.

Но вернемся к радио. За год до всех этих событий, в 1988-м, радиостанция «Юность» начала выпускать утренний «Молодежный канал». С джинглом от Игоря Талькова и ранее не то чтобы разрешенной советской музыкой — «Машина времени», «Наутилус Помпилиус»,— а также с новостями зарубежного шоу-бизнеса и обсуждением злободневных тем. Вещание велось в прямом эфире. Большая же часть передач на советском радио после войны, благодаря освоению трофейных магнитофонов, шла в записи. Канал транслировался наряду с информационно-музыкальным «Вечерним курьером» и другими экспериментами «Юности» на частотах Первой или Третьей программ Всесоюзного радио.

Именно в эти «окна» французов пригласили ставить музыку с привезенных пластинок и короткие тематические рубрики. Первая трехминутная заставка совместного вещания на Советский Союз прошла 12 июня 1989 года в 6:30 утра. И дальше молодежную редакцию и ее слушателей знакомили с западной стилистикой, непривычной манерой говорить на фоне музыки (монтировал дубляж и сводил звук как раз Ян Оже) — по часу дважды в день, на протяжении двух недель.

Запрос Гостелерадио на выдачу виз французской команде

«Выпуски новостей были коротенькие, минутки три, и потом опять музыка в веселой манере подачи, и не как было принято раньше: "А теперь послушайте песню «Березонька», музыка такого-то, слова такого-то, исполняет Иосиф Кобзон". А вот с шутками, прибаутками идиотскими. Тогда этого вообще не было. Вот в чем был кайф этого эфира,— рассказывает Андрей Анисенко и продолжает: — Чем мы особо гордились — как раз тогда на нашу голову события в Китае происходили (разгон студентов на площади Тяньаньмэнь.— “‌Ъ‌”)». Информацию, по его словам, читали буквально с листа — телетайпной ленты, «без всякой цензуры предварительной, которая в Советском Союзе процветала махровым цветом». Под цензурой тут понимается согласование, которое проходили подготовленные материалы. Они в виде папок шли по кабинетам Госрадио, пока не получали помету «разрешено передать в эфир». «Делаем все абсолютно свободно, не думаю, что нас кто-то контролирует»,— делится Лоран Микуло, программный директор Kiss FM и шеф прибывшей бригады.

Жоржа Полински на архивных кадрах не видно, но все это мероприятие затеял он. «Христос умер в 33 года, Джими Хендрикс умер в 33 года, Джим Моррисон — в 33 года, Дженис Джоплин — в 33 года, а я в 33 года приехал в Россию»,— шутил он в интервью десятилетней давности. Про странную параллель с «Клубом 27» понятно. Что же до господина Полински, то в первый раз в Москву он прилетел в феврале 1989-го, будучи в свои 34 президентом сети радиостанций Kiss FM.

«Очень крупной (сети радиостанций.— “‌Ъ‌”),— говорит господин Полински.— Главным акционером Kiss FM была популярная зашифрованная телесеть Canal+». «Крупная, мощная и прочее»,— вторит ему Андрей Анисенко. Первый в Европе платный телеканал запустил в 1984-м многолетний соратник, а впоследствии и душеприказчик Франсуа Миттерана Андре Руссле. Неудивительно, что для этого проекта коммуникационной группы Havas госрегулирование оказалось максимально благоприятным.

Канал искал возможности расширить зону вещания — то ли теле-, то ли радио- — на Восток. Безуспешно прощупали Бельгию, Англию, Германию. Тогда как раз пошли сообщения, что КГБ перестает глушить «вражеские голоса» в СССР. «Жуткие помехи, через которые невозможно было слушать на той же частоте, вот что такое глушилка»,— поясняет господин Анисенко. С 1960-х в Союзе отменили обязательную регистрацию приемников, хотя умельцы-радиолюбители и до этого ловили иностранные волны на самодельных устройствах.

«И вот в Греции в октябре 1988 года меня посетила сумасшедшая мысль: а что если попробовать в Советском Союзе?» — утверждает Жорж Полински. О стране он не знал ничего — настолько, что «не показал бы Россию на карте». Выбор в пользу СССР, а не той же Польши или Чехии объясняется желанием доказать, что все возможно: ни одного частного телеканала, радио, журнала или газеты. (И правда, нулевой номер «Коммерсанта» вышел через год, в декабре 1989-го.)

«Когда я открывал первую радиостанцию в 1975 году, во Франции тоже ничего не было»,— напоминает господин Полински. «У них только в 1981 году появилось негосударственное вещание,— объясняет Андрей Анисенко.— А так вот "Радио Монте-Карло" вещало из Монте-Карло, "Европа 1" — из Саарской области в Германии (федеральная земля Саар.— “‌Ъ‌”) и "Радио Люксембург", ныне RTL, соответственно, из Люксембурга на средних волнах». Кроме «оффшорных», было и множество подпольных пиратских станций, использовавших домашние студии и переносные передатчики.

Уроженец небольшого городка под Лиллем на границе с Бельгией, сын эмигрировавших на север Франции польских евреев, Жорж Полински появился на свет, несмотря на то что немцы пытались в Освенциме стерилизовать его мать. Дальше в жизни все шло столь же непредсказуемо. После школы ему «некогда было учиться»: он то ли не дошел до диплома в бизнес-школе, то ли был отчислен с журфака. Первая работа — газетным репортером — не задалась: уронив в воду фотоаппарат, Жорж больше этим не занимался, переключившись на радио. Студенческая станция Campus Lille, на которой он начинал, известна в Лилле как первая в своем роде с 1969 года.

Затем Жорж участвовал в экоактивистском Radio Detrake (1978), дальше была работа уже на западе Франции в команде Radio Atlantic (1981). В 1979-м Франсуа Миттеран, тогда первый секретарь социалистов, дважды проигравший второй тур выборов, вышел в эфир нелегального партийного радио Riposte (c фр.— «ответный удар»). Это радио господин Полински называет в числе проектов, к которым также имел отношение. Знаете польское движение «Солидарность» Леха Валенсы? Полински рассказывает, как передавал через одного из профсоюзных лидеров Збигнева Буяка подпольщикам трансмиттеры.

Когда в 1981 году в будущем самый долгий французский президент Франсуа Миттеран наконец приходит к власти, случается либерализация FM-диапазона. Жорж Полински делает в Нанте свое первое коммерческое Radio Nantes. На свободных станциях разрешают крутить рекламу (1984), и в число учредителей входит региональная, но при этом наиболее тиражная газета Ouest France. Медиаменеджер выкупает успешную франшизу NRJ Nantes. С 1986-го они с партнерами пускаются в авантюру Kiss FM, переходя из Бордо к региональной экспансии, а с присоединением в 1987-м парижской 95,2 FM — к национальному вещанию и более широкому составу акционеров.

Вырезка из региональной газеты про Radio Nantes («враг пустой болтовни и синоним отдыха и расслабления»), 1984 год. Жорж Полински в центре

Заметка о назначении Жоржа Полински главой станции 95,2, 1987 год

«FM-диапазон беспощаден,— подводит итог десятилетки становления французского радиорынка его первопроходец.— Только труд, расчет и умение подстраиваться. Как степной волк — всегда на шаг впереди».

Хотя Жорж Полински и называет себя человеком радио, как предприниматель он искал себя и в смежных проектах. Например, пробовал открыть в Нанте сеть телефонных будок и выступал оператором внутреннего французского «интернета» 1980-х — бытовой сети «Минитель».

«Однажды утром он сказал себе: "Почему бы не заняться экспортом бренда Kiss?" — первоначально речь шла именно о Kiss. Он просто спросил у меня паспорт, и мы поехали,— описывает приготовления к броску на Восток Ян Оже.— Не совсем в неизвестность — с одним номером телефона в руках». Пункт назначения — Москва, где-то за неделю предупредил Жорж. «В Шереметьево творился кошмар,— описывает он шок от позднесоветской действительности.— Было грязно. Не было света. Кругом стояла милиция. Такси не было».

«Когда мы в первый раз приехали вместе с Жоржем устанавливать контакты, остановились в гостинице "Космос"»,— вспоминает Ян. Сразу уточняет, могли ли ее строить к Олимпиаде-80 французы. И сам себя перепроверяет по «Википедии»: здание действительно совместно проектировали французские и советские инженеры. Из окон «Космоса» видно Останкинскую башню. По легенде, Жорж с ходу подумал, что ему нужен там передатчик, и через несколько дней его уже принимал директор телебашни.

«Это он придумал так,— приземляет повествование Андрей Анисенко.— Это немыслимо просто было. При всем уважении к его инициативе, но в советские времена так не работало». Как подсказывают знающие люди, Жорж — «фигура оперного масштаба». Так что и к его рассказам стоит относиться «как к ариям, поэмам, вариациям».

Первые

«Когда Жорж приехал в Москву, он знал только одного человека. Один-единственный контакт. Если бы тот нас не встретил, уехали бы ни с чем»,— говорит Ян Оже. Тем человеком был Андрей Анисенко.

А его номером поделился общий знакомый Дино Динев. Парижский болгарин, который успел посидеть за шпионаж в пользу Москвы и называл себя потом тройным агентом. Продюсер, который привез в СССР «Богатые тоже плачут», второй после «Рабыни Изауры» иностранный сериал. Жорж то ли направил подробное предложение о сотрудничестве в Гостелерадио — по рекомендации советского атташе по печати Константина Петриченко, то ли уже по совету Андрея Анисенко ходил в посольство в Париже рассказывать о своем проекте.

«Ваш покорный слуга отвечал за связи и контакты с телерадиокомпаниями европейскими,— объясняет господин Анисенко.— Иностранным журналистам, которые хотели что-нибудь поснимать тут или по радио вещать из Советского Союза, нужно было обязательно проходить процедуру согласования с нами: со мной и с моими коллегами некоторыми. Просто так они, конечно, могли просочиться в качестве туристов, но это было чревато для них неприятностями, потому что за ними тоже следили».

Андрей Анисенко в 1962 году на фоне Эйфелевой башни

Слева направо: Андрей Анисенко, председатель Гостелерадио Александр Аксенов и его зам Валентин Лазуткин

Андрей Анисенко вырос в Париже, ходил там в детский сад и начальную школу для мальчиков. По окончании Института иностранных языков имени Мориса Тореза — «не хочу сказать, что Sciences Po (кузница кадров администрации и дипломатии, его заканчивали все французские президенты, начиная с Франсуа Миттерана, кроме Николя Саркози.— “‌Ъ‌”), но образование достаточно широкое и глубокое» — отличника позвали референтом в Главное управление внешних сношений Госкомитета СССР по телевидению и радиовещанию, ГУВС Гостелерадио. «Называя вещи своими именами, мне предлагали пойти в КГБ, но мне не захотелось,— делится он.— Был бы как какой-нибудь там Сергей Жирнов» (объявлен иноагентом, представляется бывшим разведчиком-нелегалом, в 2001-м получил политубежище во Франции).

Участвовал в организации многочисленных радио- и телемостов, Игр доброй воли—1986, придуманных после взаимных бойкотов Игр-80 и Олимпиады в Лос-Анджелесе, трансляций из Большого театра — «как говорят французы, не ботфортом консоме хлебал». «У меня была хорошая модная жизнь,— вспоминал Андрей Анисенко еще в начале 1990-х.— И по стране (со съемочными группами.— “‌Ъ‌”) ездил за казенный счет, и за границей частенько бывал. Зарабатывал, правда, мало». Зато за десять лет в системе научился ориентироваться в ее бюрократии: «Изнутри взрывать проще, потому что знаешь, к кому и с каким вопросом следует подходить».

«Все, что касалось Франции в первую очередь, ну и Бельгии и Швейцарии,— это все через меня шло,— рассказывает господин Анисенко.— Поэтому в один прекрасный день я обнаружил просто на столе у начальника своего, который не очень-то этим занимался, два больших конверта с двумя проектами». Дело было в конце 1988 года. Одно досье — от уже известного нам Жоржа Полински, второе — от Пьера Белланже, создателя и президента радиостанции Skyrock, тоже французской.

«Я самолично вот этими вот ручками выбрал проект Жоржа»,— утверждает Андрей Анисенко. «Это, скажем так, всегда было моей мечтой, которую я считал неосуществимой,— говорил он журналисту Игорю Альтшулеру в "Портрете на фоне фирмы" еженедельника "Биржа".— Когда идея Жоржа дошла до меня, я понял, что это, может быть, дело всей моей жизни, и нужно делать все, что только можно, чтобы эту идею осуществить».

Два-три месяца ушло на подготовку встречи с заместителем председателя Гостелерадио Валентином Лазуткиным, африканистом и выходцем из того же отдела управления международных связей ГУВСа (Главного управления внешних сношений.— “‌Ъ‌”), что и Анисенко. «Есть интересный француз, с ним надо поработать»,— передал тот Жоржа Полински главному редактору сначала «Юности», а с 1989-го — «Маяка» Борису Непомнящему.

Заседание рабочей группы, слева направо: Андрей Анисенко, Борис Непомнящий, Жорж Полински, Владимир Таврин, начальник юридического отдела Гостелерадио Виктор Жарков. Второй ряд: юрист Гостелерадио Александр Дышлюк (в центре) и генеральный директор Europe 2 Мартен Бризак (справа)

Жорж Полински (в центре) и Валентин Лазуткин подписывают протокол о намерениях. Андрей Анисенко (справа) назначается координатором проекта

После успешного летнего эксперимента пошло обсуждение условий совместного предприятия. Коммерческие интересы Гостелерадио представляло внешнеэкономическое объединение «Совтелеэкспорт» во главе с Владимиром Тавриным.

«Проблема была — сколько дать иностранцам,— комментировал переговоры в Париже господин Непомнящий.— Представляешь, что означало в ту пору "лечь под иностранный капитал". Мы настояли на своем, поэтому все и получилось». «Я не хотел, чтобы у Советов был контроль,— объясняет “‌Ъ‌” Жорж Полински.— Французская сторона должна была получить 51%. Со мной согласились».

На основе своих прошлых проектов Жорж Полински собирает пул акционеров: зарегистрированная во Франции компания Europa plus France с долями радиостанции Europe 1 (актив многопрофильного концерна Matra Hachette, c 1992 года — подразделение группы Lagardere Active Radio International, LARI) — больше 42%, GPT (по первым буквам фамилий бизнес-партнеров Стефана Жорже, Жоржа Полински и Яна Травайе; позже переименована в GP Investissement) — около 26%; Caisse des Depots et Consignations (банк «Касса вкладов и депозитов», государственный финансовый институт) — 15%; газеты Ouest France (через свое рекламное агентство Precom) — 8% и госкорпорации SOFIRAD (Общество финансирования радиовещания) — 8%.

Мажоритарный акционер Kiss FM в лице швейцарского издателя Жан-Клода Николя не только оказался не заинтересован инвестировать в Восточную Европу, но и уступил контроль над детищем Жоржа станции Metropolys, созданной по иронии в родном городе господина Полински. В результате к сентябрю 1990-го от бренда Kiss FM не осталось и следа.

Radio Nantes поделилось несколькими коробками пленок с 15-минутными подборками западных хитов в уже смикшированном виде. Правда, первые дни в эфир выдавались материалы из коллекции «Маяка» и Андрея Анисенко, так как возникли проблемы с визами у руководителя музыкальной станции Europe 2 (также Lagardere) Мартена Бризака. Пока оборудование для эфирной и производственной студий, поставляемое в счет уставного капитала, ехало из Франции, работу обеспечивала все та же госстанция.

Жорж Полински планировал запуск радиостанции на 9 мая, к 45-й годовщине Победы в Великой Отечественной войне. Если вспомнить, что не сохранилось оригинала ни одной записи военных сводок Юрия Левитана, вас не смутит, что и первого эфира «Европы Плюс» (тогда — «Европы Плюс Москва») обнаружить не удалось. То есть запись была, ее хранили, «а потом растворилась где-то».

Из-за ужесточившейся конкуренции стартовать пришлось 30 апреля. Эта дата и стала считаться днем начала коммерческого радиовещания в России. Хотя до 1928 года советское радио было не госпредприятием, а акционерным обществом, поэтому утверждение, будто «Европа Плюс» была первой в СССР коммерческой радиостанцией не вполне корректно. Да и негосударственной ее не назовешь, хотя в правительственной поздравительной телеграмме на 20-летие и сказано иначе. Но в чем она точно была первой, так это в сочетании развлекательности и независимости.

Как бы то ни было, история становления «Европы Плюс» тесно связана с еще одним французским начинанием — радио «Ностальжи». «Ну я написал бы "Мы были первые"»,— рассказывает инициатор с советской стороны Сергей Мешков в четырехсерийном подкасте, выпущенном Сергеем Корзуном на 30-летие станций. Оба тогда были сотрудниками французской службы Централизованного вещания на зарубежные страны, в обиходе — «Московского радио». В отличие от главных редакций Всесоюзного радио, сидевших в телецентре, эта «антенна» Гостелерадио располагалась на Пятницкой.

Сергей Мешков перехватил идею по созданию совместной радиостанции от каких-то французов. Общество дружбы «СССР—Франция» порекомендовало обратиться к радио Nostalgie и конкретно к Фредерику Косту, искавшему партнеров в других странах. В одну из загранкомандировок Сергей Мешков пришел по адресу обсудить варианты. «И за недельку умудрились вот как-то быстро это все дело порешать»,— вспоминает Андрей Анисенко. В декабре 1989-го господин Кост проводил встречи в Москве.

Подписывать соглашение по Nostalgie собирался еще один зампред Гостелерадио — Александр Плевако. Ему организуют поездку в Париж, приводят познакомиться с Франсуа Миттераном на мероприятие с представителями франкоязычных стран со всего мира. Как рассказывала Liberation, договоренность на 15 лет парафируют лососем и шампанским в отеле InterContinental.

Контракт заключили, несмотря на депешу с распоряжением главы комитета Михаила Ненашева об обратном. Случился аппаратный скандал, но дезавуировать договоренности уже не стали. «Это (начальник Останкинской башни Вячеслав.— “‌Ъ‌”) Мисюлин, (Валентин.— “‌Ъ‌”) Лазуткин мутили воду и мешали нам»,— сетует Сергей Мешков. «Мы основательно готовились, проходили все "инстанции"»,— возмущался обходом принятых порядков Андрей Анисенко.

«Поскольку я знал, что они стартуют 1 мая, мы вышли в эфир 30 апреля»,— стремился войти в историю Жорж Полински, получивший информацию от своих «друзей из Гостелерадио». Но 30 апреля 1990 года в 11:00 на частоте, принадлежащей иновещанию, зазвучала запись первой программы «Nostalgie Москва».

Телеграмму, подтверждающую выход в эфир «Ностальжи», сохранил один из ее сооснователей Сергей Пехтерев

Голосом Сергея Корзуна (а потом и Сергея Бунтмана) зачитывались пятиминутные выпуски новостей. Дальше сигнал переключали на спутник с оригинальным эфиром радио Nostalgie из Парижа. Сначала на два часа, потом «окно» дошло до пяти. Летом 1989-го Корзун ездил переводчиком команды «Юности» на Kiss FM. Два десятка подаренных CD легли в основу музыкального каталога «Эха Москвы», сооснователем которого Сергей Корзун и стал. Зарубежная стажировка на Nostalgie состоялась уже постфактум.

В 19 часов 30 апреля 1990 года из АСК-3 («Аппаратно-студийный комплекс №3») «Останкино» включилась заставка «Европа Плюс Москва» на 69,8 МГЦ и 1260 кГц. Это были две из множества частот, на которых дублировалась в эфире Первая программа Всесоюзного радио. «Мы никогда не занимались ретрансляцией через спутник чего бы то ни было чужого, мы все делали своими руками,— подчеркивает Андрей Анисенко.— Наша программа была нашей программой».

Выделенная студия №7 на первом этаже была совсем небольшой и без полноценного пульта. Звукорежиссер из аппаратной запускала пленку на одном из больших катушечных магнитофонов. А от ведущего в звукоизолированной студии еще не ждали никакого микширования.

Жорж Полински (слева), сотрудница Всесоюзного радио Елена Терешина и Борис Непомнящий

День первого эфира «Европы Плюс Москва». Справа налево: звукооператор, Жорж Полински, Борис Непомнящий и Андрей Анисенко. Последний до октября 1990-го формально продолжал работать в главке внешних сношений

Слева направо: директор программ Всесоюзного радио Александр Ахтырский, Жорж Полински и Андрей Анисенко

Слева направо: замдиректора Телевизионного технического центра Александр Елехин, замначальника главного производственно-технического управления, впоследствии технический директор «Европы» Григорий Мелешенко, сотрудник технической службы, Андрей Анисенко, хозяин кабинета, Александр Ахтырский, Борис Непомнящий и Жорж Полински

Жорж Полински (слева) и Александр Ахтырский

К началу вещания Europe 2 напечатала 100 тыс. наклеек с логотипом «Европы Плюс Москва» и указанием частот. В СССР так еще никто не делал. Мерч впервые раздавали на концерте с участием группы Kaoma, исполнителей хита лета-1989 «Lambada», в Парке Горького в июне 1990-го. «Народ их куда только не клеил себе!» — вспоминает Андрей Анисенко.

«Историю с наклейками я помню»,— рассказал “‌Ъ‌” директор свободной экономической зоны «Навои» (Узбекистан) Хабиб Абдуллаев. Выпускник журфака МГИМО с французским языком, он пришел на «Европу Плюс», год проработав помощником депутата Верховного Совета Федора Бурлацкого, соавтора Морального кодекса строителя коммунизма.

«Сергей Мешков привез какого-то француза (похоже, речь о президенте Nostalgie и SOFIRAD Эрве Бурже.— “‌Ъ‌”),— описывает свое тестовое задание господин Абдуллаев.— Жорж хотел показать, что "Европа Плюс" намного более укоренилась за те месяцы, что работает, нежели "Ностальжи"».

В ход пошел партизанский маркетинг. «Высокий гость,— вспоминает Хабиб Абдуллаев,— во время всего своего пребывания в Москве должен был ощущать, так сказать, дыхание "Европы". У меня был запас этих наклеек, соответственно, я их лепил везде, где предполагалось, что гость появится. Клеил эти наклейки на двери ресторанов, куда они приходили. То есть я приходил до них, договаривался со швейцаром. Тогда там были наклейки "Принимаются кредитные карты", рядом я клеил нашу. Как сейчас помню, она прямоугольная, такая незамысловатая».

Французские дизайнеры продемонстрировали, как фирменный шрифт сочетается с кириллицей

«Я потом ругался с Жоржем, что мог хотя бы показать»,— говорит Андрей Анисенко

«Конечно же, ничего там без Жоржа не решалось,— указывает на автора идеи Хабиб Абдуллаев и продолжает.— Несколько ресторанов я окучил, и это был какой-то кошмар для Мешкова — куда бы они ни приехали, натыкались на это: "Ой, «Европа Плюс»-то везде тут, оказывается". Я честно расклеивал везде, но знаю, что кто-то снимал. Такое ощущение, что Мешков присылал людей срывать».

Андрей Анисенко утверждает, что даже в номере «Савоя», где останавливался глава Nostalgie, стоял букет цветов с визиткой господина Полински. «У меня не было сомнений в том, что мы намного более популярны,— говорит ставший первым пиарщиком станции Хабиб Абдуллаев.— Нужно было продвигать образ всеми доступными способами, поэтому мы чем только не занимались!»

Доля французской стороны в конкурирующем совместном проекте составляла 49%. К тому времени основатель Nostalgie Пьер Альберти утратил контроль над станцией, перешедшей к Radio Monte Carlo (RMC). В свою очередь, станция RMC принадлежала вплоть до приватизации в 1998-м государству через SOFIRAD. Несмотря на то что последняя считалась уникальным активом, который открывал Парижу доступ к зарубежным медиа, участие Nostalgie в деятельности «филиала» было менее активным, чем в случае группы Lagardere с «Европой Плюс».

В 1993 году «Радио России Ностальжи» стало частью ВГТРК. Как гласил слоган, «Nostalgie — это навсегда». Так и было, пока не кончилось в 2000-м закрытием станции. «Частот было мало, и, чтобы получить ее, нужны были большие деньги не только для покупки у собственников»,— говорит Андрей Анисенко о неудавшейся попытке выкупить «Ностальжи» двумя годами ранее.

В реальности продвижение франкофонии ограничивалось публичными заверениями в поддержке СП, настаивает господин Анисенко. Так, на открытии новой студии и официальной презентации «Европы плюс СССР» присутствовала делегация во главе с министром культуры Франции Жаком Лангом, с набором известных французских исполнителей и кинозвездой Аленом Делоном.

Слево направо: Ален Делон, Жорж Полински и замдиректора Europe 2 Патрик Фийу

Слева направо: директор эфира «Европы Плюс» Андрей Бубукин, Жак Ланг, Ален Делон и Жорж Полински

Слева направо: Борис Непомнящий, Жорж Полински, замминистра культуры СССР Юрий Хильчевский с референтом, Жак Ланг, скрипачка Катрин Лара, Ален Делон, певец Эдди Митчелл и музыкант Шарлели Кутюр

Слева направо: представитель «Совтелеэкспорта» Сергей Симоненко, Борис Непомнящий, Жорж Полински, Юрий Хильчевский с референтом, Жак Ланг, Катрин Лара

Слева направо: Ален Делон, Катрин Лара, Эдди Митчелл; второй ряд: Шарлели Кутюр, Жорж Полински и жена Жака Ланга Моника

Визит 21 июня 1990-го был приурочен ко Дню музыки. «Я человек свободный, и для меня создание в России свободной радиостанции — событие исключительное»,— утверждал актер.

Алену Делону (справа в первом ряду) на улицах не давали прохода желающие получить автограф

Совместное предприятие «Европа Плюс СССР» было зарегистрировано 24 августа 1990 года.

Слева направо: Александр Елехин, Жорж Полински, Андрей Анисенко, Борис Непомнящий

Слева направо: Владимир Таврин, Александр Ахтырский и Жорж Полински подписывают учредительные документы

Слева направо: Александр Елехин, Григорий Мелешенко и Сергей Симоненко после подписания

Слева направо: Сергей Симоненко, Владимир Таврин, Александр Ахтырский, Жорж Полински, Борис Непомнящий, Александр Елехин, Андрей Анисенко и Александр Дышлюк

На той же неделе, 22 августа 1990 года, вышло в эфир «Радио-М», позже переименованное в «Эхо Москвы». Тоже первое — не под крышей Гостелерадио. На старте его учредителями выступили Моссовет, ассоциация «Радио», журнал «Огонек» и факультет журналистики МГУ.

Это отдельная история, но и тут не обошлось без французского следа. И уже засветившийся с «Ностальжи» Сергей Корзун, первый главный редактор «Эха», и Сергей Бунтман были франкофонами и опирались на иностранный опыт.

В январе 1991 года начали вещание радио SNC от продюсерского Центра Стаса Намина (вдруг на месяц заняв на средних волнах частоту «Европы Плюс)» и третья франко-советская инициатива — «М-Радио». Та самая, которую не согласился брать в работу Андрей Анисенко: «Как мне показалось тогда, проект Skyrock, особенно с музыкальной точки зрения, ну никак не прошел бы в Советском Союзе». Благодаря партнерству с Минсвязи «М-Радио» сразу стартовало 24/7 на выделенной частоте и с собственным передатчиком от французского вещателя.

Основатель Skyrock Пьер Белланже (слева) и директор «М-Радио» Франсуа Демье

Визитки совместного советско-французского предприятия «М-Радио»

Наглядная иллюстрация из упоминавшегося выше «фанфика»: «На всех трамвай и вагон метро мы написать, что радио "Моржо" — это самый-самый модный радио и кто его не слушай, тот дурак»

Джинглы «Я и мой пес слушаем "М-Радио"», «По прогнозу "М-Радио" земля по-прежнему вертится, и все идет хорошо», «Больше гласных, меньше согласных» с характерным акцентом зачитывал по транскрипциям актер Ален Дорваль, голос Арнольда Шварценеггера и Сильвестра Сталлоне во Франции.

В феврале первым в FM-диапазоне стало «Радио РОКС», начавшее вещать на территорию СССР из норвежского Осло через спутник на частоте 102,0 в Ленинграде. Сотрудники скандинавской редакции иновещания сделали ставку на классику рок-музыки.

Под занавес Союза, 25 декабря 1991 года, включилось вещание «Максимума». В это предприятие вложились американцы совместно с редакцией газеты «Московские новости». Среди его создателей выделялся Питер Герви, несколько лет проработавший в СССР и позже получивший известность по запуску телеканала СТС.

Виктор Лошак, бывший главный редактор «Огонька», в 1992-м был заместителем главного редактора «Московских новостей» и предложил завести собственное радио. При поддержке главреда Егора Яковлева дело дошло до выделения FM-частоты 103,7. С одного из первых заседаний коллегии Минсвязи журналист ехал с Жоржем Полински, проходившим тот же процесс.

«Мы с Жоржем уже были немножко знакомы, какая-то суета вокруг открытия,— вспоминает господин Лошак.— И никак не могли с ним выработать язык разговора: я не говорил по-французски, он — ни по-русски, ни по-английски. Но знал польский. Тогда мне пришла в голову идея перейти на украинский. И вот мы с ним пытались общаться на полупольском-полуукраинском».

Виктор Лошак (справа) и Михаил Жванецкий (слева) на учредительном съезде Конгресса интеллигенции России в 1997 году

«Мы же теперь будем конкурентами!» — размышлял вслух Виктор Лошак. На это Жорж Полински парировал соображением, что в одной только Москве могут быть десятки станций. Так в итоге и получилось. В апреле 1992-го «Европа Плюс» получила от Министерства печати и информации лицензию на вещание с частоты 106,2 FM под номером 4.

Тогда же в ранее пустовавшем диапазоне прописалось «Радио 7 Москва» с американскими инвесторами, позже ставшее «Радио 7 на семи холмах». В первые годы оно ориентировалось на экспатов и транслировало часть программ на английском. Программировал эфир Василий Стрельников, бывший диктор Московского радио, будущий VJ и голос надвигающегося MTV («друг агрессивно-прогрессивной молодежи») и отец российского подкастинга.

Далее везде

«Я хотел сделать радио для широкой публики, которое нравилось бы максимально большой аудитории,— говорит Жорж Полински.— В какой-то момент мне стало не хватать понимания того, чем интересуются люди и живут мои сотрудники. Тогда я проехал 660 км из Москвы в Санкт-Петербург на лошадях».

Путешествие в феврале заняло две-три недели, ночевали у жителей близлежащих деревень: «Это открыло мне глаза на повседневные трудности россиян и экономическую реальность времен распада Советского Союза».

«Ничего не было разрешено, но, с другой стороны, все было возможно, потому что законодательная база какая бы то ни было отсутствовала»,— описывает обстановку председатель правления фонда Российской академии радио Александр Полесицкий. С выпускником вечернего отделения юрфака ЛГУ связана организация вещания «Европы Плюс» во втором городе сети — Ленинграде, а затем и ее история «начиная со второго десятилетия существования».

«Поскольку (председатель Ленинградского городского совета) Анатолий Собчак был явным приверженцем всей этой европейской истории, то, когда он узнал, что появилась радиостанция с французскими корнями в Москве, он очень захотел, чтобы она быстро начала вещать в Ленинграде,— рассказывает “‌Ъ‌” господин Полесицкий.— И попросил Ленинградский телерадиокомитет, в котором я тогда заведовал международными отношениями, как можно быстрее сделать так, чтобы "Европа Плюс" появилась. Тогда мы вместе с тогдашним председателем Борисом Петровым нашли Жоржа Полински в Париже, встретились с ним и договорились сделать станцию».

«Не успел я быть назначенным генеральным директором "Европа Плюс СССР", как на приеме во французском посольстве встретился с Собчаком,— объясняет Андрей Анисенко.— Я подошел к нему, представился и спросил нагло, знает ли он, что такое "Европа Плюс". Говорит: "Когда я приезжаю в Москву, мой шофер всегда в машине включает"».

Актриса Шарлотта Рэмплинг, композитор Жан-Мишель Жарр (в центре), Андрей Анисенко на приеме в посольстве в честь выпуска номера журнала Paris Match на русском языке

Андрей Анисенко (слева) и председатель Ленсовета Анатолий Собчак. Октябрь 1990 года

«Владимир Владимирович советовал действовать энергично, поскольку в Лентелерадио начинаются преобразования,— цитировал господин Анисенко запись телефонного разговора с господином Путиным, тогда советником Анатолия Собчака.— Что мы и сделали. И 12 января 1991 года в эфир вышла радиостанция "Европа Плюс Ленинград"».

«Буквально за два месяца все было подготовлено,— уточняет Александр Полесицкий.— И студия там, где сегодня живет оркестр Курентзиса, бывший "Дом радио"». Вещание, рассказывает он, началось опять же на частоте госрадио, «с тем, чтобы потом переводить уже на УКВ и на FM»: «Из Москвы привозились бобины с записями программ, которые и транслировались на Ленинград».

«Само открытие происходило достаточно необычным и странным образом,— вспоминает господин Полесицкий.— Всех сотрудников Лентелерадиокомитета попросили в выходной день прийти на работу и собраться в столовой. Туда прибыл Собчак по дороге в Париж. Поскольку ему надо было лететь утром, всю торжественную часть сделали утром, а открывать станцию он обязательно хотел сам. Наливали с утра, сделали банкет, произнесли речи, запустили вещание, мэр (выборы прошли через полгода.— “‌Ъ‌”) улетел. Команда осталась».

«Меня естественно французы стали звать возглавить это дело,— продолжает Александр Полесицкий.— Мне это было тогда неинтересно, у меня были достаточно большие планы, связанные с развитием сотрудничества ленинградского телевидения с Европой». Кстати говоря, последующие попытки «Европы Плюс» выйти в телевизионный формат (программы «Доброе утро, Европа!» до появления MTV и «Муз ТВ», «Адам и Ева Плюс») больших успехов не принесли.

Контрольный пакет в ленинградском филиале был за московской структурой, говорит Андрей Анисенко. При этом для местных властей принципиальным было участие в капитале Europa plus France. Как писал в Facebook (принадлежит Meta, чья деятельность признана экстремистской и запрещена в РФ) Александр Полесицкий, «французам было сказано: хотите вещать в Ленинграде — становитесь участниками совместного предприятия напрямую». В составе акционеров также были местные комитет и телебашня.

Открытие студии в Эрмитаже. Слева направо, верхний ряд: сотрудник технической службы, Борис Петров, Жорж Полински, член французской команды, Мартен Бризак; нижний ряд: директор Эрмитажа Михаил Пиотровский, гендиректор «Европа Плюс Ленинград» Елена Николаева, глава комитета Верховного Совета по СМИ Виктор Югин и Андрей Анисенко

Подписание учредительных документов «Европа Плюс Ленинград». Cлева направо: директор Ленинградского радиотелевизионного передающего центра Евгений Никитин, Борис Петров, Жорж Полински, Андрей Анисенко, юрист Богомолов, Александр Полесицкий, гендиректор «Европа Плюс Ленинград» Елена Николаева, зампред Лентелерадио Дмитрий Дорофеев

Первая частная радиостанция с российским капиталом заработала в регионе год спустя — «Радио Балтика» Олега Руднова. Как утверждает бывший корреспондент «Балтики» Александр Коренников, на ней первой же давал в прямом эфире консультации психоаналитик. Бобины с музыкой, которую первые годы крутила станция, достались ей от радио «Гамбург».

С другим изначально петербургским радио «Европа Плюс» обменялась как-то 1 апреля утренними эфирами, вместо Владимира Леншина пустив Дмитрия Нагиева. Из того претендовавшего на статус культового «Модерна» вышли Алла Довлатова, Геннадий Бачинский и Сергей Стиллавин, Сергей Шнуров (пиар-директор) и юмористическое шоу «Осторожно, модерн!». В 90-х в него вкладывались будущие основатели сетей гипермаркетов «Лента» Олег Жеребцов и чайных магазинов «Унция» Сергей Николаев.

«Построили по тем временам роскошную студию в Эрмитаже,— говорит господин Полесицкий.— Но она так и не успела начать вещание, потому что Александр Невзоров (объявлен иноагентом, признан участником экстремистского объединения), узнав об этом, в своей программе ("600 секунд".— “‌Ъ‌”) сказал, что нашу родину продают и хотят установить вещание иностранного голоса из колыбели нашей культуры». Так что в результате «было сочтено неудобным продолжать вещание оттуда».

Только что установленную студию звукозаписи в новой локации спалили в пожаре. Как гласит легенда, местный менеджмент «изыскал возможность» восстановить ее незаметно для бюджета и контролеров акционеров.

«История "Европы Плюс" — это не только история радио, это, конечно же, рядом и история бренда, в том единственно правильном и позитивном смысле этого слова европейского бренда,— добавляет господин Полесицкий.— В 1997-м я стал директором "Европы" в Петербурге, а с 2000-го — уже всей большой московской».

«Если мы говорим о том, откуда взялся успех, то успех взялся от целенаправленной, стратегически выстроенной работы с брендом,— считает он.— Как сделать название привлекательным, как наполнить его содержанием, позитивным для слушателя, выстроить правильные ассоциации. В конечном счете, чтобы создавалась такая цепочка: поэт — Пушкин, фрукт — яблоко, радио — "Европа Плюс"».

И перечисляет основные инструменты: массированная реклама, связь с интернациональной составляющей (вы — часть большого международного сообщества), все актуальные современные исполнители — это те, кто звучат на «Европе Плюс» (то есть это музыка вашего поколения).

Слоган «Все цвета радио», как утверждает Андрей Анисенко, придумал сам. В первой рекламной кампании он появился на рекламном щите на углу Нового Арбата и Никитского бульвара (тогда Суворовского)

«Мы только радовались, когда из любого магазина слышалась музыка "Европы Плюс",— утверждает Андрей Анисенко.— Вопросы с правами никого не волновали». Тут и так называемое информационное спонсорство на концертах ехавших в страну исполнителей. Например, на «Московский олимпийский рок-фестиваль "Европа Плюс"» в 1996-м впервые привезли группу Deep Purple. Первый же опен-эйр радиостанции, ставший ежегодным Europa Plus Live, прошел в Петербурге.

«Ни одно значимое мероприятие с западными артистами без нашего участия не происходило,— говорил Юрий Аксюта (подробнее о нем — в главе "Нон-стоп").— Единственный логотип, который размещается рядом с лицом Майкла Джексона,— "Европы Плюс". И таким образом создается ощущение мощной тоталитарной машины, которая заслоняет собой все».

Справа налево: Григорий Мелешенко, Андрей Анисенко, звезда сериала «Богатые тоже плачут» Вероника Кастро, Жорж Полински. Осень 1992 года

PR-менеджер «Европы Плюс» Сергей Кривоногов берет интервью у модельера Пьера Кардена. Верхний ряд: посол Франции Бертран Дюфурк (слева) и Жорж Полински (в центре)

Юрий Аксюта (слева), певица Саманта Фокс и Андрей Анисенко. 1995 год

Один из ключевых моментов для понимания специфики радио как медиа — как определяется его аудитория, подчеркивает Александр Полесицкий: «Она измеряется на основании дневника, когда вас спрашивают, что вы слушали вчера. И в принципе чем сильнее бренд, тем, условно говоря, он быстрее приходит на ум, становясь первым выбором». Это отличает его от того же телевидения, перешедшего на пиплметры (англ. peoplemeter), «когда стоит приборчик и фиксирует, сколько человек подключилось».

«Иностранный опыт? — переспрашивает медиаменеджер.— Главное, что они приносили,— это не деньги (более того, приезд консультантов оплачивался московским офисом.— “‌Ъ‌”), потому что радио создать — не такая уж дико дорогая история. За исключением уникального опыта "Русского радио" в середине 1990 годов, потом "Авторадио" и уже в нулевые годы — "Дорожного радио", все остальные проекты так или иначе использовали не шаблоны, но то ноу-хау, которое было выработано десятилетиями уже к тому времени существования FM-вещания».

«Коммерческий директор Kiss FM Эмманюэль де Понсен долгое время консультировал наездами по коммерческой части, по программной части, с конца 1990-х до сих пор,— замгендиректора Тьерри Шаму,— перечисляет Андрей Анисенко.— Большой профессионал, и не стареющий душой, и знающий, что такое радио современное. Он отвечал на Europe 2 сначала за выстраивание концепций на филиальных радиостанциях в Польше, Южной Африке, Бельгии».

У самой «Европы Плюс» вслед за Петербургом потянулись партнеры из других регионов (Самара, Нижний Новгород, Тольятти, Волгоград), а в дальнейшем и стран: Абхазия, Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Таджикистан, Таиланд, Узбекистан, Украина (часть станций сейчас закрыта). На Сахалине новостные выпуски какое-то время даже вели на английском языке — по запросу представителей иностранных фирм, работавших в регионе.

Стремление развить сервисную составляющую в регионах привело к запуску примечательной системы «розыска» угнанных автомобилей — «Европа плюс радиопоиск». Ведущий по звонку прерывал самарский эфир на оповещение, одновременно передавая данные в Госавтоинспекцию. Насколько это было эффективно, сказать трудно.

Московское предприятие вышло на самоокупаемость уже на девятый месяц существования. Доход приносили бартерные сделки и продажа рекламного времени. «Тогда нормальная рентабельность была порядка 30–40%,— говорит господин Полесицкий.— Региональные станции, которые работали на франшизе и у которых не было таких затрат на программирование и маркетинг, могли работать и на 70–80% прибыли». Сегодня, по его словам, «все равно цифры должны быть хорошие, а вот сами объемы, конечно, уже несравнимы с теми, которые были в начале нулевых».

Прибыльный бизнес не мог не привлечь внимания криминала. Вот лишь несколько преступлений, произошедших вокруг местных станций: ноябрь 2000 года — застрелили члена совета директоров «Европа Плюс Ростов» Сергея Беляева, июль 2001-го — директора отделения «Европы» в Комсомольске-на-Амуре Евгения Карпова, ноябрь 2003 года — напали на руководителя станции в Коми Павла Кочанова.

«Рекламный рынок непрозрачен,— говорил Жорж Полински 20 лет назад Liberation.— Здесь происходят махинации с НДС, ходят по рукам конверты с наличными деньгами, практикуются взаимные услуги». «Советский Союз перестал существовать, мы оказались в России,— объясняет он.— А дальше, разумеется, все стало гораздо сложнее, потому что вмешаться хотел каждый: чиновники, силовики, бандиты — все, все. Приходилось сопротивляться, уметь отказывать всем — и делать это с улыбкой».

Естественным образом «европейцы» подключились к созданию отраслевых объединений и подготовке законодательной базы: первых российских законов о СМИ (1991) и рекламе (1995). Импульс рекламе дало постановление еще ЦК КПСС о поддержке кооперативов середины 1988 года: первые кооперативные рестораны пошли продвигать себя в том числе на радио, потом подтянулись банки, биржи и другие частные начинания.

«Эфир меняли на квартиры, на стройматериалы, на машины, на холодильники и так далее,— подтверждал Александр Полесицкий.— И такой бизнес в любом случае радовал владельца». По бартеру «Европа Плюс» размещалась, например, и в “‌Ъ‌”. Своим первым рекламодателем в «Европе Плюс» называют радиотехническое ателье, что «переделывало западные приемники с FM-диапазоном (88–108), в котором была полная пустота в советском эфире, на возможность приема УКВ-диапазона — все было ниже».

Адаптер выпускали на одном из подмосковных оборонных заводов. Крепился он прямо на антенну приемника

Рекламные ролики стали размещаться по западному принципу — три раза в час. С расширением сети (1995 год — 35 городов, 2001-й — более 600) в регионах появились блоки местных включений. Название «Европа Плюс Москва» превратилось просто в «Европу Плюс».

Обозреватель Григорий Погосян (в центре) устанавливает флаг «Европы Плюс» на Северном полюсе

Десять лет назад Роспатент признал «Европу Плюс» общеизвестным товарным знаком России. Можно даже проследить определенную моду на слово «плюс» в названиях компаний: судя по СПАРКу, до сих пор зарегистрировано более 35 тыс. таких юрлиц и еще насчитывается около 130 тыс. недействующих.

Вне политики

«Мы рассуждали так. Люди устали от трудностей, от ожидания лучшего. Укрыться от этого некуда. И тут вдруг мы,— постулировал на заре "Европы Плюс" Андрей Анисенко.— Мы вне политики. Вне дебатов. Мы нейтральны. Мы включаем для вас музыку — отдыхайте. Забудьте хоть на час о перепалке депутатов и очередях».

«Человек, включив нас, забывал о проблемах. А они тогда, в 1990-м, только начинались,— свидетельствовал и Юрий Аксюта.— Сейчас это время вспоминается как время революционных перемен во всем… Если бы я хотел изменить мир или чувствовал позывы в себе это сделать, я бы пошел в политику, а не на музыкальное радио. Это энтертейнмент».

«Никто никогда не вмешивался — ни Горбачев, ни Ельцин, ни Путин. Никто, никогда»,— утверждает Жорж Полински. Но и без некоторого взаимодействия, конечно, ничего бы не получилось. Так с самого начала согласование СП через председателя Гостелерадио Александра Аксенова и идеолога перестройки Александра Яковлева вышло на уровень политбюро ЦК КПСС, на заседании которого было получено одобрение Михаила Горбачева.

«Я с нашей стороны разводил тут демагогию для своего начальства,— признает Андрей Анисенко.— Вот прекратил Советский Союз глушить западные радиостанции, так, давайте, чтобы народ не кинулся слушать все эти "Голоса Америки" (объявлено иноагентом), "Немецкую волну" (объявлено иноагентом), BBC, создадим свою радиостанцию тут, не политизированную, но с музыкой, которую будут слушать».

«В четыре часа ночи накануне мне позвонили из КГБ и сказали: "Ты знаешь, перевод интервью (обращения Франсуа Миттерана, о котором шла речь в главке "Юность".— “‌Ъ‌”) не очень хороший, давай его изменим",— рассказывал не раз господин Полински.— Я понял, к чему они ведут, они хотели наложить другой перевод (речи президента Франции.— “‌Ъ‌”). Но я сказал: либо открываемся так, либо идите далеко. Они сказали: "Хорошо, открывайтесь"».

Во время августовского путча никаких новостей о происходящем на «Европе Плюс» не было, так что и указаний отключить вещание от членов ГКЧП не поступало. «Когда под утро сказали, что можно расслабиться — танки покидали центр Москвы, возможным оказалось и переменить волну радиоприемников,— писал об обстановке в Петербурге кинообозреватель “‌Ъ‌” Михаил Трофименков.— Вместо героев сопротивления "Радио Балтики" и "Открытого города" — "Европа Плюс"». На последней как ни в чем не бывало продолжали играть «веселые, жизнерадостные композиции», сохраняя «структуру эфира». «Пока люди шли на баррикады, на одной из радиостанций бодрые ведущие ставили песни по заявкам»,— журил тогда коллег Андрей Евдокимов с прерывавшей вещание SNC.

Такая у ведущих развлекательной станции работа, объяснял впоследствии директор службы новостей «Европы» Григорий Погосян: «Это закон радиовещания — говорить улыбаясь. Конечно, бывают серьезные новости. Про подводную лодку тяжело говорить, улыбаясь. Но хотя бы заканчивать выпуски я пытаюсь оптимистичными новостями». Для их обозначения есть специальный профессиональный термин — «бантик».

Жорж Полински в интервью “Ъ” утверждал, что в 1991 году «Европа Плюс» была «очень ангажирована» как запасной канал, на котором могли бы продолжить вещание защитники Белого дома в случае победы заговорщиков. Осенью 1993-го, опасаясь поражения Бориса Ельцина в противостоянии с Верховным Советом, он поручил читать в эфире стихи русских классиков. Как поясняет господин Анисенко — чтобы не раздражать коммунистов.

Когда дело дошло до штурма телецентра, где сидели сотрудники радиостанции, пришедших на свою смену ведущих Машу Снегину (дочь Евгения Евтушенко), Марию Бондареву и Романа Олегова (Браву) успел вывести боец отряда «Витязь». «Приехал к себе, послушал "Эхо Москвы" с описанием того, что творится возле Останкино, переключил на "Европу Плюс" и поймал как раз последнюю песню с поставленного мною диска,— писал диджей.— Она доиграла и наступила тишина. В тот вечер Москве было явно не до Стинга с Тиной Тернер». Помещения станции не пострадали, но вещание было на несколько дней остановлено.

Как своеобразный коммунистический ответ в 1995-м Жорж Полински придумал «Радио Ретро» (с 2003 года — «Ретро FM»). Репертуар из советских песен составил по плейлисту вечеринки олигарха, на которой побывал. «Сейчас в России начнется ностальгия по 1980-м»,— говорил он Юрию Костину, тогда руководителю «Радио 101» из первой волны коммерческих станций (сейчас — президент радийного подразделения «Газпром-Медиа Холдинга»).

«Наверное, нам изначально было противопоказано прямое участие в политической жизни страны (из-за иностранного капитала.— “‌Ъ‌”),— размышляет Александр Полесицкий.— В политике мы не участвовали, но, например, когда нужно было "голосовать или проиграть", мы звали голосовать, потому что ощущали опасность для существования правовых основ медийного рынка как такового».

«Европа Плюс» со своей молодежной аудиторией органично вписалась в предвыборную кампанию Бориса Ельцина 1996 года. Борис Зосимов, готовивший приход в Россию телеканала MTV, принес идею адаптировать американскую акцию «Choose or loose» в поддержку Билла Клинтона члену избирательного штаба, продюсеру Сергею Лисовскому. Композитор Игорь Крутой помог организовать артистов на тур по стране. Андрей Анисенко вспоминает подготовительную встречу в ресторане «Три пескаря» и как итог — благодарственные письма от избранного на второй срок президента.

В Госдуме тем временем проходил консервативный радиоразворот. Если до 1996 года по внутреннему радиоузлу на одной из кнопок транслировали «Европу Плюс», то по настоянию ставшего депутатом режиссера Сергея Говорухина комитет по культуре предложил передавать классическую музыку с радио «Орфей».

«Очевидно, сочли, что это что-то перебор с точки зрения разгула демократии»,— допускает Андрей Анисенко. Впрочем, сейчас внутреннее радио используется в ГД разве что для объявления тревоги при эвакуации, передает парламентский корреспондент “‌Ъ‌” Ксения Веретенникова.

Есть у радио наряду с ТВ и печатными СМИ и другой спецконтингент: арестанты и осужденные в местах лишения свободы. «В каждой камере стоит радиоточка. И с утра до вечера включены кошмарные радиостанции, где постоянно Газманов,— писал в одном из писем, отбывая реальный срок по делу "Ив Роше", Алексей Навальный.— Ну я и начал требовать, чтоб хотя бы на пару часов в день включали "Европу Плюс"». Вместо музыки после просьбы оппозиционера во всем блоке колонии стали включать новостное «Радио России».

«Европа Плюс» дольше всех электронных СМИ, вплоть до 2010 года, оставалась под контролем иностранцев. Хотя восстановить хронологию всех сделок и оценить их стоимость затруднительно, вот как формировался этот актив. К середине 1990-х годов Жорж Полински достиг своей наибольшей личной доли — 25% французской стороны (то есть около 13% всего предприятия).

С уходом Владимира Таврина «Совтелеэкспорт» продал по 10% из своих 49% ГЦРТ и ТТЦ «Останкино» (Главный центр радиовещания и телевидения, обслуживавший передатчики Останкинской башни, и Телевизионный технический центр), утверждает Андрей Анисенко. Оставшиеся 29% позже отошли некоему ЗАО «ТНТ Холдинг», который он же и возглавлял. Состав акционеров, как и то, насколько небольшая доля в ТНТ была у него самого, не разглашались.

К 1996 году в капитал вошел один из первых иностранных фондов прямых инвестиций — Framlington, приобретя 10% ЗАО «Европа Плюс». Это дочерняя организация Credit Commercial de France, управлявшая деньгами Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР), структуры Всемирного банка и частных инвесторов. В 1997-м в результате допэмиссии 34% акций приобрела группа Бориса Йордана «Спутник», рассчитывавшая заработать на растущем медиарынке.

Еще в 1993 году управление зарубежными радиоактивами от Europe 2 было передано новому подразделению Lagardere — Europe Developpement International (EDI), в 2002-м преобразованному в Lagardere Active Radio International (LARI). Выкупая миноритариев как с французской, так и с российской стороны, Lagardere к 2004 году консолидировала 100% Европы Плюс».

В марте 2006 года Lagardere создала на базе «Европы Плюс» и «Ретро FM» «Европейскую медиагруппу» (ЕМГ). «Одним только названием ЕМГ сразу противопоставила себя крупнейшему на тот момент игроку радийного рынка — компании "Русская медиагруппа"»,— писал “Ъ”. Следом в периметр ЕМГ вошли станции, выкупленные у американской RBMH Broadcast Media Holdings (Warburg Pincus и Христо Грозев, объявлен иноагентом): «Радио 7 на семи холмах», петербургская «Эльдорадио» и две «Мелодии».

Бессменным президентом «Европы Плюс», а затем и всей ЕМГ оставался Жорж Полински. Как-то раз в конце 1990-х он оригинально отметил День смеха, предложив в качестве первоапрельской шутки журналистам «Коммерсанта» новость о своей отставке с поста председателя совета директоров «Европы». Примечателен и любимый анекдот господина Полински: «Путин Владимир Владимирович приходит домой, открывает холодильник. Там трясется холодец. "Ты не трясись. Я за кетчупом..."».

Тогда информация об увольнении не подтвердилась. До отстранения от дел оставалось еще много лет — оно состоялось только в 2012 году.

Когда в 2011-м были приняты поправки в закон «О СМИ», распространившие запрет иностранцам владеть более чем 50% телеканалов на радио, Жорж Полински стоял первым в очереди на выкуп компании. В 2005 году он получил орден Дружбы из рук Владимира Путина, в 2007-м — гражданство РФ. Дружбу с на тот момент премьер-министром участники рынка называли ключевым преимуществом господина Полински. Политическое согласие на сделку, по его словам, он также получил.

Однако французский владелец в лице Lagardere в итоге предпочел $130 млн за счет кредита «ВТБ Капитала», о которых якобы договорился Жорж Полински, $150 млн от «нескольких частных инвесторов из России». Так покупателями оказались владельцы кемеровского «Сибирского делового союза» (СДС) Владимир Гридин и Михаил Федяев. Кроме радиостанций французский медиахолдинг владел в России контрольным пакетом издательского дома Hachette Filipacchi Shkulev. Его продали американской Hearst.

«Пути капитала неисповедимы,— говорит давний коллега господина Полински Ян Оже.— В какой-то момент одному акционеру выгоднее продать свою долю: он хочет вложиться во что-то другое. Такова жизнь компаний».

Спустя два месяца стало известно об увольнении Жоржа Полински из ЕМГ. Он отказался «делать "Европу минус"», опасаясь политизации программной политики радиостанции при новых акционерах. «Я сказал, что ухожу и буду делать новый эфир»,— делился он планами. Никакого эфира больше не было. Была фирма «Зефир Медиа» по продаже рекламы на радио, у которой господин Полински впоследствии отсудил 5 млн руб. «Партнером должен был быть "Газпром-медиа", который не поддержал в итоге»,— поясняет Андрей Анисенко.

Оглядываясь на 1990-е годы, Жорж Полински говорит, что пережил вместе с россиянами «все, что происходило тогда с вашей страной»: «Мне удавалось проходить между струйками и уворачиваться от пуль. Наверное, я был слишком мелкой, незначительной фигурой. Ну или знал правильных людей».

«Я доволен проделанной работой,— подводит итог Жорж Полински.— Россия мне много дала, поэтому я до сих пор здесь и по-прежнему испытываю к ней расположение. Я думаю, Европа никогда не будет существовать без России. Для меня Европа будет существовать, только если Россия вернется в Европу». На вопрос, поддерживает ли он связь с Владимиром Путиным, уклончиво отвечает: «Можно сказать и так».

«Более 10 поколений сотрудников станции <...> дважды полная смена оборудования и один раз место дислокации <...> один путч, один штурм, один президент, миллионная аудитория — все это "Европа Плюс"»,— подвел баланс один из ведущих радиостанции.

Журналисты кремлевского пула заметили, что во время поездки Владимира Путина в декабре 2022 года за рулем Mercedes по отремонтированному после подрыва Крымскому мосту приемник был настроен на волну керченской «Европы Плюс». «7:21 в Москве, гороскоп на четверг, 24 февраля, поехали,— несколькими месяцами ранее сообщал бодрым голосом ведущий утреннего шоу радиостанции "Бригада У".— Принимайте важные решения только после того, как будет собрано достаточно информации».

Нон-стоп

«Первые лет 15 XXI века, пока не появился digital, пока не усиливалась конкуренция, бесспорным ориентиром в том, что слушать в международной популярной музыке, "Европа Плюс" была, оставалась и задавала тон»,— небезосновательно хвастается Александр Полесицкий. «Наше влияние на российский шоу-бизнес было огромным. И главное — было много музыки и мало слов»,— коротко описывает суть музыкального радиовещания Жорж Полински. «Начинали с чего — мы давали то, чего в Советском Союзе было невозможно почти услышать»,— напоминает об основании популярности станции Андрей Анисенко.

«От того, как построен музыкальный формат, в конечном счете будет зависеть и успех самой станции,— говорит Александр Полесицкий.— Как формировать плейлист, как делать исследование предпочтений аудитории, как совмещать различные музыкальные стили и каков оптимальный музыкальный микс. Это все технология, которая давным-давно существовала на развитых рынках».

«Чтобы там не встречались вещи противоречивые, которые одних привлекут, а других оттолкнут, нужно построить так, чтобы это была точка встречи людей не со стопроцентно совпадающими вкусами»,— поясняет господин Полесицкий. «Для широких народных масс, но не для любителей шансона»,— напоминает господин Анисенко об обратной стороне аудитории — ее привлекательности для рекламодателей.

Ротации подкреплялись телефонными опросами, добавляет он: «"Нравится вам эта песня, хотите ли еще ее слушать? Или уже достала и пора ее убирать из эфира?"» C переходом на компьютерное оборудование «все высчитывалось в программах достаточно сложных (например Selector.— “‌Ъ‌”), с каждым годом они все усложнялись».

Плейлист 1991 года, напечатанный на матричном принтере

«Весь формат зависел от Юрия Аксюты,— говорит Жорж Полински.— Так как мы с ним хорошо ладили и он понимал, чего я хочу, особых проблем (по музыкальной части.— “‌Ъ‌”) не было». Сейчас Аксюта больше 20 лет на «Первом канале», с 2013-го — главный продюсер музыкальных и развлекательных программ. В шоу-бизнес он вошел через «Европу Плюс», куда его привел директор программ Всесоюзного радио Александр Ахтырский, непосредственный участник подготовки самостоятельного вещания.

«Мне сказали: приходи посмотреть, как французы работают,— рассказывал Юрий Аксюта.— Я сел, включил микрофон и впервые сказал: "В эфире — радиостанция «Европа Плюс Москва»"». «Он объявлял на фоне, держитесь, инструменталки "Полюшко-поле",— добавляет красок Андрей Анисенко.— Да, нормально».

С десятилетним опытом в Гостелерадио Аксюта в свои 31 был наиболее молодым представителем дикторского отдела, но на хорошем счету — ему доверяли, например, комментировать демонстрацию парадов на Красной площади. Выпускник актерского факультета ГИТИСа, он и стал первым диджеем «Европы».

Выходил в эфир посменно с недолго продержавшимся Сергеем Полянским, пока в августе 1990-го не набрали первую команду ведущих. В первую волну приняли четверых из сотен желающих «с улицы». Юрия Аксюту назначили ответственным за их подготовку руководителем производственной студии, а с 1995 года — директором программ на замену Андрею Бубукину, перешедшему на «Ретро» музыкальным редактором.

Так как Аксюта делал, а при необходимости и сам озвучивал рекламу, он может считаться и первым российским режиссером радиорекламы. Музыкальную основу позывных самой «Европы» придумало партнерское агентство «Ладомир» Максима Мусселя, автор рекламного напева «Инвайт, просто добавь воды».

«Костюмы — от Кардена, часы — от Картье, аудиоролики — от Юрия Аксюты»,— цитировала вошедшую в оборот фразу Елена Муравьева. Выпускница МГИМО, успевшая поучиться в Театральном институте имени Щукина, сменила на посту коммерческого директора СП выходца из «Совтелеэкспорта» Сергея Симоненко.

В 1996 году рекламные джинглы для «Европы Плюс Уфа» записывала Земфира (Земфира Рамазанова объявлена иноагентом). В свободное от работы звукооператором время на той же студии она писала песни своего будущего первого альбома.

Именно Юрий Аксюта, как говорит Александр Полесицкий, «преодолевая некоторое сопротивление французских акционеров все-таки привел на радиостанцию российскую поп-музыку»,— две песни в час. Согласно договоренностям Жоржа Полински, отношения были выстроены следующим образом, говорит Андрей Анисенко: «Мы никогда не были полноценным филиалом Europe 2, который слушался бы общей программной политики. Мы были сами по себе. Но с использованием всех навыков и мастерства наших товарищей».

Хотя на первом этапе иностранные консультанты замечали, что со сломом советской идентичности русская музыка не казалась россиянам привлекательной. Да и недоставало качественных с технической точки зрения записей. «После очередного опроса: "Хотите ли вы русских исполнителей"? — "Да, хочем"»,— говорит о конъюнктурном подходе к потребностям аудитории Андрей Анисенко.

Безмолвным напоминанием на стене студии висела максима «Нравится песня — слушай дома». Правило появилось не на пустом месте: были случаи, когда диджеи «взяли и диск Pink Floyd ночью на полную катушку поставили». По признанию господина Аксюты, он и сам позволял себе вольность ставить в эфир неформатного артиста вне утвержденной программы — Владимира Высоцкого в годовщину его смерти, одну из двух песен на французском.

Постепенно рождалось то, что называют радиоформатом. Как замечал в интервью “‌Ъ‌” продюсер Игорь Матвиенко, «на радиостанции, условно говоря "Европа Плюс", звучит одна песня»: «Чуть-чуть по-разному спетая, иногда на английском, иногда на русском языке». Слову «формат» Юрий Аксюта обучил настолько всех, «даже представителей шансона», что нормально относится к наглядному анекдоту про себя по теме.

Умер Юрий Аксюта и оказался перед воротами рая. Стучит и говорит: «Посмотрите, я должен быть в списке!»

После некоторой паузы ему отвечают: «Извините, вас в списке нет».

«Ну как же нет?! Ведь я — Юрий Аксюта, который так много радости принес людям, давая слушать новую музыку! Я никогда не взял ни копейки за ротацию!»

Ему в ответ: «Нет вас в списке!»

Аксюта начинает биться в истерике.

Выходит Апостол Петр: «В чем дело? Почему такой шум?»

«Апостол Петр, я — Юрий Аксюта, а меня нет в списке! Я же музыкальный продюсер "Первого канала"! Вы ведь знаете, что такое "Первый канал"?!

«Не кричите, Юрий Аксюта, вас в списках нет и быть не может!»

«Ну вы хотя бы можете объяснить — почему?»

«Понимаете ли, неформат».

Пытавшиеся пробиться через фильтр прибегали порой к оригинальным ходам. Так, продюсер русской версии мюзикла «Собор Парижской Богоматери» Катерина фон Гечмен-Вальдек делилась, что в 2002 году они придумали разместить забракованную в ротацию «Belle» в рекламные слоты. Зато вскоре песня превратилась буквально в «гимн всей страны».

Музыкальный обозреватель “‌Ъ‌” Борис Барабанов начала «Европы Плюс» не застал, так как переехал в Москву в 1997-м. Но помнит, что формат тогда был очень вольный: «Могли крутить Бориса Гребенщикова (объявлен иностранным агентом), а могли запустить целиком альбом Guns N’Roses без остановки». «Ну а позже это была уже европейская хит-станция, топ-40»,— подтверждает он.

«"Еврохит топ-40" — это уже часть меня. Чарт запустился в 1998 году, и я вот с самого начала веду лучшие хиты недели, так, музыкальные итоги недели,— говорит Алексей Мануйлов.— Иногда мои коллеги здороваются со мной так: "Привет, еврохит". И вы знаете, мне это очень приятно».

«Мой штамп и мой фирменный посыл — это мой голос и, собственно, я в эфире. Вот так скромно»

Мануйлов настоящая фамилия хит-диджея. Для «европейцев» случай более редкий, чем когда псевдоним наоборот закреплялся в обычной жизни. Необходимость эфирной фамилии диктовалась издержками известности, при этом она одновременно должна было помочь начать карьеру с чистого листа.

Первый хит-парад делал на «Европе Плюс» Иван Суворов, на самом деле — Абрамов. «Парад — это что-то военное,— объяснял он появление своего псевдонима.— Значит, должен быть военачальник. Кутузовым не очень хотелось называться, чтобы глаза не лишаться. Ваня Жуков — смешно, "на деревню дедушке". Поэтому пришел на ум Суворов».

«Я работал на двух других (радиостанциях.— “‌Ъ‌”) год и три года — "М-Радио" и "Радио 7", там я был просто Алексей, без фамилии,— вспоминает господин Мануйлов.— На "Европе Плюс" просто под именем нельзя было выходить». К первому рабочему выходу ничего симпатичного не придумали, и Алексей так и остался Мануйловым.

Алексей Мануйлов на «М-Радио» (слева). Любовью к радио проникся, ловя в детстве на Дальнем Востоке американские радиоволны

Находить и продвигать таланты с нуля— не про «Европу Плюс». Но чтобы определить лучших в чарте, применяется общепринятая практика: чем больше прохождений у песни в эфире, тем она выше. Голосование слушателей на сайте — лишь одна из составляющих рейтинга, больше влияющая на годовое распределение.

«В пресловутой горячей ротации шесть раз в день плюс-минус идут последние хиты, вещи прошлогодние или пяти-десятилетней давности звучат эпизодически, чтобы выступать в роли крючка со старым временем»,— объясняет Андрей Анисенко.

Старые эфиры сохраняются усилиями энтузиастов или в виде подкастов. Музыкальная шкатулка времени работает так: выставляете дату с 15 августа 2011 года (плейлисты эфира за более ранние даты на сайте недоступны), кликаете на любую композицию, и, даже если большинство имен ни о чем вам не говорят, 30 секунд случайного трека могут оказаться подозрительно знакомы.

«Моя задача — в хорошем смысле слова продать музыкальный материал, то есть обыграть и создать атмосферу битвы хитов за первое место,— говорил Алексей Мануйлов.— Со стороны кажется, что все так легко, задорно, просто. У обывателей есть такой стереотип, сложился: "Они ничего не делают, пришли, музыку послушали, поболтали и ушли". Очень хорошо, что такое складывается ощущение».

«Раньше было такое было золотое правило: "Нечего сказать в эфир — не включай микрофон",— продолжает господин Мануйлов.— Сейчас это уже не работает, конечно: у нас есть жесткие точки выхода в эфир: хочешь не хочешь, надо сказать что-то». «Годами ты должен оставаться интересным, ни разу не повториться и выдавать все новые и новые ассоциации»,— отмечает бывшая коллега Мануйлова Алла Волгина.

«Успех "Европы Плюс" за эти годы, наверное, состоит не только в силе бренда, но и в том, что мы постоянно развиваемся. Все, кто со мной начинал, уже стали большими начальниками, только я остался,— без сожаления сообщает старожил станции — ни много ни мало 30 лет.— Я никогда не оглядываюсь назад и не люблю это. Я получаю кайф от того, что я делаю, и мне все равно, что это ночь, утро, день или поздний вечер».

Ксения Стриж и другие

Хотя первым советским радио-диджеем можно считать ведущего «Юности» Олега Гробовникова, настоящие звезды на радио появились в 1990-х — начале 2000-х. В чем-то они повторяли путь британских и европейских диск-жокеев, которые порой бывали популярнее исполнителей.

«"Европа Плюс", конечно, в то время гремела, затмевала своей популярностью все другие радиостанции точно, может, даже и телевизионные каналы,— вспоминает Алла Волгина.— И ведущие были хорошо узнаваемы в любых уголках страны, а мы часто ездили по регионам, концерты вели, нас приглашали, и мы видели, как нас встречают: буквально как нынешних звезд».

Конкурс для диджеев состоял из нескольких туров. «Народу было очень много, и нас из 400–450 человек взяли четверых»,— вспоминает она. «Самая удачная, наверное, характеристика, которую я когда-либо слышала про тот состав: какой-то человек написал, что дух "Европы Плюс" — это Ксения Стриж, душа — Алла Волгина, а тело — Женни Шаден. Вот так нас воспринимали слушатели». Четвертым был Константин Лукашин — диджей Костя-будильник, встречавший в эфире слушателей утреннего шоу.

«Костяк, лет пять-семь работали примерно одни и те же люди, и сформировался такой драйвовый коллектив, где каждый был личностью, каждый нес свой собственный образ, который хорошо читался. Я думаю, в этом и есть успех "Европы Плюс", которая в те времена была, безусловно, первой»,— говорит госпожа Волгина.

Из того первого призыва сегодня внутри «Европейской медиагруппы» остается Татьяна Годунова, «легенда, звезда и просто Танечка»: до 2000 года — ведущая «Европы Плюс», сейчас — «Ретро FM». «"Европа" стала школой для массы диджеев и организаторов вещания других радиостанций»,— резюмирует господин Анисенко.

Вот лишь несколько имен тех, кто прошел через радиостанцию: Татьяна Березко, Константин Лукашин, Рита Набокова, Григорий Погосян.

«История "Европы Плюс" и сотрудников связана через личное прослушивание, любовь,— говорит господин Энгельгард.— Я, будучи школьником, в 10–11 классах в 1997 году просто фанател от "Европы Плюс". С двухтысячных я начал работать на "Европе" в Ставрополе. И в 2022 году по приглашению "Европейской медиагруппы" (в федеральном эфире практически все ведущие пришли с локальных "Европ".— “Ъ”) я стал директором эфира "Европы Плюс". Это было что-то невероятное, оно и сейчас остается невероятным, таинственным, фантастическим».

«Я не помню, чтобы при мне были какие-то такие большие скандалы и особые разочарования: люди уходили, люди приходили»,— отвечает Александр Полесицкий на вопрос о том, как в компании расставались с сотрудниками. «Была скандальная история ухода тогда самого популярного ведущего Ксении Стриж с "Европы Плюс",— добавляет он.— Я, правда, не уверен, много ли народу сейчас о ней помнит, но старшее поколение, наверное, да, и верные слушатели "Шансона" тоже. Но тогда это была звезда-звезда».

Дочь «пана Спортсмена» Юрия Волынцева, Ксения попала на «Европу Плюс» с актерским образованием, но, не найдя себя в театре,— «думая, что это полгодика-годик». Однако быстро стала популярной и задержалась в линейном эфире до 1997 года. «Голос характерный с хрипотцой, образ такой хулиганистой девчонки,— описывает имидж диджея господин Полесицкий.— Остроумной, живой, интересной».

«Она пришла ко мне и говорит: "Я завтра не выйду на работу. Вот просто не выйду, и все"»,— вспоминает Андрей Анисенко о переходе Ксении Стриж к конкурентам. Ситуацию восприняли болезненно, но, судя по всему, договор не предусматривал штрафных санкций. С ней расставались не очень по-доброму просто потому, что первый раз переживали историю, когда кто-то из лидеров берет и уходит»,— считает господин Полесицкий.

«Что-то мне надоело вспоминать. Я настоящим живу,— ответила госпожа Стриж на предложение “‌Ъ‌” поговорить о тех временах.—Я из этих штанишек давно выросла». «С трудом могу представить человека, который слушает радио, как это было в 1990-х,— говорила она в интервью "Москве 24" в 2018 году.— Тогда работавшие там приравнивались к элите, к первопроходцам, к космонавтам».

«В 1990-е радио было способно делать звезд. Европейская концепция музыкального радио заключалась в том, что ведущий — это не столько личность, сколько маркетинговый элемент,— подчеркивает Александр Полесицкий.— Это такая связка между песнями, он должен создавать иллюзию общения с аудиторией. Они все взаимозаменяемые. Конечно, хорошо, чтобы у них был приятный голос, иногда можно построить коммуникацию на их имени, но, в принципе, это не ключевой момент в радио».

«Ведущий сегодня у тебя, завтра ушел на другую радиостанцию. Ты в него вложил хренолиард, ну как с артистом, а он ушел»,— соглашался глава ЕМГ Роман Емельянов. «Я не думаю, что это время (звезд на радио.— “‌Ъ‌”) прошло, я думаю, что оно в какой-то момент было придушено искусственно, и, наоборот, сейчас как раз удачный момент это возвращать,— добавил он.— Потому что радио нужны звезды. (Оно.— “‌Ъ‌”) во многом стало ровным и безликим, и я сейчас стараюсь как раз этот маховик развернуть немножко в другую сторону».

От основания

Федеральная служба по интеллектуальной собственности в своем официальном заключении (.pdf) прямо называет создателями «Европы Плюс» Жоржа Полински и Андрея Анисенко. «Мы хорошая пара были с Жоржем до определенного времени — эффективный тандем, в котором каждый решал свои задачи»,— считает господин Анисенко. На старте разделение обязанностей было следующим: Жорж Полински — председатель совета директоров, Андрей Анисенко — генеральный директор (с 2000 года — вице-президент). На моторе взаимоотношений харизматичного визионера и системного управленца как сооснователей компания выросла из стартапа в прибыльный медиабизнес.

«К сожалению, мы с ним в 2004 году плохо расстались,— говорит господин Анисенко, в подробности своего ухода с "Европы Плюс" не вдается.— Я обиды не держу, но как-то, в общем, неприятно». В итоге Жорж Полински остался один на один с корпоративным менеджментом и западными акционерами, и в конечном счете за бортом. «Как менеджеры все знаем, что на разных этапах разное руководство нужно, с разным характером и темпераментом в том числе»,— добавляет Андрей Анисенко.

«Расставание Жоржа и Андрея — история, глубинные побудительные механизмы которой я так до конца и не понимаю,— писал Андрей Полесицкий, проработавший в ЕМГ примерно те же 23 года, что и господин Полински.— Хотя разгадка заключается во многом в личности Жоржа. Андрей же стал первым генеральным директором, рациональным мостом между французскими акционерами и окружающей действительностью, инициатором и координатором первых отраслевых объединений».

«Последний раз мы с Жоржем нормально общались на 20-летие "Европы Плюс" в 2010 году — обменялись парой фраз,— говорит Андрей Анисенко.— Был большой прием в клубе "Рай", хотя даже на сцену не позвал среди отцов-основателей. Когда я с ним увиделся на каком-то мероприятии, организованном Франко-российской торгово-промышленной палатой, я ему протянул руку поздоровкаться — а тот морду скривил и не захотел руку пожать».

Жорж Полински ограничивается словами, что «у Андрея плохая память, и его уволили за некомпетентность».

Андрей Анисенко с 2012 года продолжает принимать участие в деятельности ЕМГ по отдельным проектам как советник гендиректора на контракте. В качестве основной занятости он занимается московским отделением «Эго Транслейтинг». Переводческая компания обслуживает, например, форум «Финополис» и фестиваль африканской культуры и кино.

«Что меня всегда поражало в России,— вспоминает Жорж Полински,— количество людей, которые говорили на французском». Сам он, только приехав в страну, учил русский язык на курсах РУДН для иностранцев с возможностью проживания. «Правда, толком он его так и не выучил»,— не преминул уколоть бывшего партнера Андрей Анисенко. «По-русски не понимал, пить не умел, ничего не умел делать у нас. Теперь научился всему»,— отмечал в начале 1990-х успехи господина Полински Борис Непомнящий.

«Всем тем, кто хотел слушать, (Жорж Полински.— “‌Ъ‌”) писал, что ему дали переводчика Андрея Анисенко, который потом стал генеральным директором "Европы Плюс",— не выдерживает последний.— Ему дали переводчика, да?» (Гендиректор действительно публично переводил речи президента.)

В своих рассказах господин Полински предстает абсолютно селф-мейд персонажем: «Я был единственным, кто принимал решения, и принимал их сам. И ни разу не допустил стороннего вмешательства». «Он всегда себя преподносил как хозяина, но Жорж никогда не был мажоритарным акционером даже во французской компании»,— замечает Андрей Анисенко.

В чем оба сходятся, так это в том, что фанатично любили радио и работали на износ. И ни один, ни второй мультимиллионерами не стали. Жорж Полински сейчас на пенсии и не занимается ничем конкретным: «Так, проекты, которые мне интересны, но ничего коммерческого». Лошади и коллекционирование живописи, похоже, тоже в прошлом.

«Я никогда не ставил во главу угла экономику и оборот. Для меня на первом месте всегда были люди»,— подтверждает господин Полински. «Жорж умел окружать себя достойными людьми»,— признает в конце концов Андрей Анисенко.

«И пассажир с чемоданом, и паренек с хулиганским прошлым, и авантюрист, и широкая натура, иногда русского размаха, и верный товарищ, и человек с удивительным стратегическим чутьем, и доверчивый клиент, которого временами разводили и часто злословили за спиной, человек предсказуемый в своей непредсказуемости»,— очерчивает грани Жоржа Полински Александр Полесицкий.

— То, что сейчас происходит, мы уже не обсуждаем, это уже не важно,— говорит Юрий Аксюта на вечеринке по случаю 70-летия Жоржа Полински.

— Это тоже важно,— широко улыбается последний.

— Послушай, ты создал первую музыкальную радиостанцию. Мы все помогали тебе ее создавать, на ней работали, вот это поколение, которое здесь сидит (другое поколение уже пользовалось трудом.) Я всех этих людей помню и безумно им благодарен. Ты нас всех в определенной степени вытащил.

«Они верили не в меня, а в новые идеи. Любые,— рефлексировал господин Полински.— Я просто оказался в нужном месте в нужное время».

Две Аллы

«Тогда было время каких-то невероятных возможностей, социальных лифтов, но и каких-то чудес,— уверена Алла Волгина.— Ретроспективно, если отсмотреть внимательно всю линию, которая меня привела на "Европу Плюс", сейчас я расцениваю это как абсолютное чудо. Просто захотела, увидела, пришла, победила».

Начиналась эта история так: «В 1990 году я закончила психфак МГУ и тут же отправилась осуществлять свою детскую мечту — я очень хотела быть диктором». И поступила на первый набор коммерческого курса телерадиоведущих, из которого вышла, например, лицо «Первого канала» Екатерина Андреева. Дальше была стажировка в программе «Утро» и успешный кастинг на «Европу Плюс».

«До этого времени были только дикторы и на телевидении, и на радио. А мы стали ведущими: у нас не было ни редакторов, ни режиссеров, никого,— продолжает госпожа Волгина.— Только ты и, так сказать, космический корабль в виде пульта радиостанции. Это особая среда, не случайно она называется эфиром, а эфир, как известно, это вещество изначальное, из которого рождается все».

«Что касается волшебства и магии, был случай совершенно невероятный. Я сейчас, оглядываясь назад, до сих пор не понимаю, как это могло произойти»,— признается Алла Волгина.

«В те начальные годы "Европы Плюс", когда мы еще сами ставили пластинки,— начинает она рассказ,— было, конечно, программирование, но это не было абсолютно автоматизировано, то есть мы могли в конце часа, если не хватало песен, поставить свою какую-то. Когда оставалась минутка или две, я всегда добивала песней Пугачевой, чтобы отвести душу. Ее взлет, ее становление пришлось на мой подростковый период. А, как известно, та музыка остается любимой на долгие годы».

Алла Волгина вела каждый вечер «Презент» по заявкам слушателей. Советской предтечей была еженедельная программа редакции музыкального вещания «По вашим просьбам». «И вот в рамках этой программы мы такую игру придумали, где мы дарили (сувениры.— “‌Ъ‌”) случайным людям. А случайные они у нас каким образом получались? — объясняет она.— Каждый, кто звонил, заказывал песню, передавал поздравления, называл любую цифру. Я записывала эти цифры в том порядке, в котором они звучали, набирала шесть цифр — тогда еще не было даже кодов московских 495, просто было семь цифр. Вот у шести человек я спрашивала цифру, a седьмую добавляла сама. И мы звонили тут же».

«В 1996 году летом так мы всем миром набрали номер, и мой помощник на телефоне, который только что прочитал новости, добавил свою цифру и позвонил. Там взяли трубку, я представилась и сказала: "Это «Европа Плюс», Алла Волгина, здравствуйте. Мы вам звоним в эфире в прямом. Как вас зовут?" И услышала на том конце характерный басок: "Алла Борисовна"».

«Никогда не забуду взгляд Юрия Аксюты, который сидел через стекло и слушал эфир, развернулся и смотрел… И все замерли просто, потому что этого не может быть,— вспоминает ведущая.— Но это была Пугачева. Удивительно, что она вообще подошла к телефону: как она потом сказала, потому что она ждала звонка от Филиппа. Тот уехал на гастроли, а они только недавно поженились. Ну вот такая история у нас произошла. Она заказала песню для Киркорова».

«Через неделю мы с Юрием Викторовичем (Аксютой.— “‌Ъ‌”) поехали к ней в гости с призами от "Европы Плюс", и она рассказывала, как сама долго не верила в случайность происходящего. Подумала, что ее номер кто-то нам дал. Но потом все-таки поняли, что все это произошло случайно. Я, конечно, как в тумане все это пережила. Вот такое дарит иногда эфир»,— удивляется Алла Волгина. Через год она брала интервью у Аллы Пугачевой перед телевизионным концертом-сюрпризом по случаю ее дня рождения.

На «Европе Плюс» звонки слушателей в эфир стали доступны с 1993 года, чуть позже, чем у «Ностальжи». В эпоху до соцсетей и мессенджеров слушатели умудрялись с помощью приветов общаться в прямом эфире. «Я вела довольно долго, года три-четыре, программу по заявкам: переговорила, наверное, с полстраной в то время,— вспоминает госпожа Волгина.— И за минуту должно было что-то произойти в диалоге». Возможно, поэтому сошли на нет радиопереклички заводов и городов с живыми диалогами, практиковавшиеся на заре Советов.

На «Европу Плюс» с почты мешками несли бумажные письма, открытки и даже фото «в голом виде с наклейками», говорит Андрей Анисенко. Восторженные слушатели писали и о том, как под музыку «Европы» они знакомились, танцевали и дальше по списку.

Коробки, в которые сгружали откровения, стояли прямо в студии, вызывая беспокойство ответственных за пожарную безопасность. Даром что Останкинская телебашня горела не раз и не два.

В свое время на Гостелерадио обработкой поступающей корреспонденции занимался целый отдел, а над сбором обратной связи работала главная редакция социологических исследований. «Я не любил слово "народ", для меня это "люди",— говорит Жорж Полински.— Недостаточно только музыки, им нужно слышать голос, чувствовать тепло, иметь возможность выговориться, пообщаться. Телевизор этого не даст, а радио дает».

«Мы прекрасно понимаем портрет нашей аудитории. Кто это? Молодой человек в возрасте 20–35 лет,— объясняет программный директор "Европы Плюс" Александр Энгельгард.— Он одет casual, покупает товары на маркетплейсе, да? Исходя из этого, мы в эфире помимо музыки и закрываем потребности».

Александр Полесицкий идет в своих суждениях дальше: «Я на самом деле думаю, что радио должно сейчас стараться больше разговаривать с аудиторией, хотя это и, условно говоря, противоречит традиционной вот этой вот французской или англоамериканской системе выстраивания музыкального радио».

Женни Шаден

Кроме истории появления была у «Европы Плюс» и другая легенда. «Нерастаможенная иномарка в идеальном состоянии с широко расставленными габаритными огнями и чувственно-порочным бампером желает познакомиться с самосвалом полной комплектации, имеющим передний привод, крепкий задний мост и хорошую трансмиссию. Хочу, чтоб помял. Обращаться по будням после полуночи».

«Пооолноооочь». В это время эфирная аудитория естественным образом сокращается. «Женни Шаден, как известно, это ночная фея, которая соблазняла всех ночных слушателей»,— говорит Алла Волгина. И добавляет, что та давным-давно не выходит на связь ни с кем из бывших коллег. “‌Ъ‌” поговорить с Женни Шаден тоже не удалось. Но отдельное спасибо за многочисленные сохранившиеся публикации материалов первых лет вещания «Европы Плюс» за подписью ShadenFM.

О том, что «гениальный-не-дашь (по-французски genie — " гений " плюс фамилия, прочитанная наоборот),— мужчина», “‌Ъ‌” сообщил своим читателям еще в 1997 году. С тех пор, собственно, ничего не поменялось. На самом деле Женни Шаден — это Артур Гнедаш (по документам — Де Августина). «Я не женщина, не родился такой мужчина, который сделает меня женщиной»,— отшучивался он, мастерски обходя гендерные маркеры в речи.

«Была такая вот у него игривость и кокетливость в эфире, c которой сейчас бы его вообще нафиг посадили бы за пропаганду ЛГБТ («Международное движение ЛГБТ» признано в РФ экстремистским и запрещено), наверное. При том, что он совершенно нормальный мужик»,— размышляет Андрей Анисенко над сотворенным образом господина Гнедаша.

Родился в семье Надежды Гнедаш и Антонио-Мохамеда Хаджи Османа Де Августина. Отец — двоюродный племянник президента Сомали (1969–1991) Мохамеда Сиада Барре, соавтор сомалийско-русского словаря, работал на советском иновещании. Мать — профсоюзный работник, училась вокалу в ГИТИСе. Окончил школу в Южном Чертаново. Перед тем как 14 лет провести на «Европе», Артур Гнедаш был костюмером Киностудии им. Горького.

«Европа Плюс» насколько тщательно оберегала свою аудиторию от развенчания мифа Женни Шаден, что на сайте были доступны только детские фотографии ведущего

В первый отбор ведущих он попал по наводке знакомого («Сам бог велел попробовать»). Показал, что хорошо разбирается в западной музыке. Следом проводивший собеседование француз попросил сделать что-нибудь, чтобы его ошарашить. «Ну я ему и говорю, что, если вы меня не берете, то не … мозги, в стране разруха, а они здесь надо мной издеваются».

Так в 1990-м и пришел на радио. Года с 1995-го как Женни Шаден вел «Эротическое шоу». Года через три о его передачах заговорили. «Любимой темой для разговора в эфире всегда был секс,— писала "Вечерняя Москва".— A также, по многочисленным и достоверным наблюдениям, обсуждение некоторой неполноценности мужчин из Петербурга».

В доброй половине современных англо- и русскоязычных подкастов вы наверняка получите контент свободнее и наполненнее смыслом. Но в те времена программа выделялась. «Вы знаете еще какого-нибудь диджея в стране, за которым после эфира устраивают погони на машинах, слежку, нападения? — оценивала уровень своей славы Женни в интервью 2001 года.— У меня это случается периодически».

Шоу Женни Шаден «пользовалось более чем большим спросом, но, правда, Владивосток, в котором шло прямое вещание ночного шоу в восемь утра, несколько вздрагивал,— добавляет Андрей Анисенко.— Когда только беседовали о концепции этого его ночного эфира, я ему сказал: "Артур, будь смелее, и народ потянется"».

Подражатели с разной степенью откровенности не заставили себя ждать. Так, на петербургской «Европе» в начале 2000-х вел свое шоу — скорее консультационно-терапевтическое — доктор Лев Щеглов. Врача-сексолога с научной степенью Щеглова позвал в эфир Роман Трахтенберг, в шутку называвшийся его сыном. Сам «король анекдотов» несколько лет вел на «Европе Плюс» авторский «Роман без конца».

«Но, конечно, близко никто не смог приблизиться, потому что это совершенно особенный голос, бархатный, такой очень сексуальный, очень манящий,— говорит Алла Волгина.— Хорошее владение голосовое интонациями, паузами и так далее. Свободное поведение в рамках образа женщины, которая знает себе цену, понимает, как увлечь мужчину, соблазнить и бросить. И море обаяния и остроумия».

И добавляет: «То, что человека слышно, но не видно, дает большую свободу в самопроявлении, здесь можно попробовать себя в разных ролях». «Действительно, когда Жорж нас всех вдохновлял на всю эту историю,— вспоминает Валерия Строганова,— он говорил: "Вы даже не представляете себе, насколько радио развивает воображение"».

Что же до «радио номер один в России» — самой станцией придуманного звания, которым слушателей до сих пор приветствуют в эфире, некогда звезда ночного эфира категоричен: «Все, что должно было произойти, уже произошло на Е+. Другого, лучшего уже не будет». Работу сегодняшних диджеев он критикует за отсутствие новых решений и подходов, считая что пик оригинальности пришелся на 90-е.

«Как мы всегда должны думать: у нас есть настоящее и есть будущее. И поэтому я не могу сказать, что какие-то золотые времена прошли»,— настаивает текущий директор эфира Александр Энгельгард. «Для меня важен день сегодняшний. Ну и максимум, что будет завтра-послезавтра,— согласен Алексей Мануйлов.— Потому что на радио, скажу я вам с диск-жокейской прямотой, нет прошлого».

С какого-то времени «Европа Плюс» и дни рождения свои не отмечает, будто была всегда, «не то вечно живая, не то вечно молодая», как заметил Александр Полесицкий. «Нашим слушателям не должно быть никакого дела до того, сколько лет "Европе Плюс" — 10, 20 и тем более 30 или 35. Активно напоминать об этом в эфире даже концептуально неправильно. Потому что она не стареет и не превращается в радио "Ностальжи" какое-нибудь»,— транслирует почти официальную позицию Андрей Анисенко.

В коммуникациях ЕМГ фигурирует День №1 — февраль 2008 года, с которого измеритель Mediascope более 15 лет считает «Европу Плюс» ведущим по охвату аудитории на российском рынке радио.

«Это миллионы граждан, которые стали сначала слушателями, а потом и поклонниками "Европы Плюс", и которые прожили с ней вот эти тяжелые, тяжелейшие 1990-е годы,— непроизвольно подводит итог, произнося тост Жоржу, Юрий Аксюта.— Потому что количество людей, которые слушали радиостанцию, несравнимо, я уверен сейчас, с сегодняшним… но просто время другое, оно ушло». «И я, и Козырев (объявлен иноагентом, бывший программный директор "Максимума".— “‌Ъ‌”) ушли в прошлое»,— признается он.

«Первые годы были яркими, и мы были все полны энтузиазма, не было еще рутины, плюс мы были все молодые,— говорит Андрей Анисенко.— Несмотря на все эти ужасы типа "Слова пацана", это было время больших надежд, больших нововведений, развития, когда все было в новинку и не было пресыщенности».

«Первые легендарные 10 лет "Европы Плюс", еще и совпавшие с молодостью ее создателей, останутся лучшими, полными драйва, творчества, надежд, опьяняющего ощущения успеха,— вторит ему Александр Полесицкий.— Это было такое странное время, когда все было возможно».

«Капитаны меняются, но лодка продолжает свой путь»,— надеется Жорж Полински. «И эфир, несмотря ни на какие обстоятельства, остается бодрыми и вселяющим оптимизм и надежды на светлое будущее»,— считает Андрей Анисенко.

«Возвращение магии радио» обещает тэглайн готовящегося к премьере документально-игрового фильма — полного метра и трех серий на платформах. Показать «становление и развитие радио в России» взялись в продакшене «Мегаполис Медиа», который занимается проектами корпоративного радио. Режиссером картины выступил Роман Травайе, сын Яна Травайе, одного из давних партнеров Жоржа Полински.