Интервью с первым кооператором
Федоров всю жизнь жарил котлеты и воровал
Советский общепит стал школой предпринимательства для первого частного ресторатора
АНДРЕЙ ФЕДОРОВ стал одной из сенсаций СМИ 1987 года. Такой же, какой позже стал Артем Тарасов, "цинично" уплативший 1 000 000 руб. партийных взносов. Именно Федоров открыл первый в стране кооператив в сфере общественного питания — кафе "Кропоткинская, 36". Ныне это ресторан, увеличивший свою площадь за счет подвальных помещений бывшего доходного дома Трубецких. Кстати, Трубецкие все эти десять лет ежегодно приезжают ужинать к Федорову всем кланом. Кроме своего первого ресторана, Андрей Федоров открыл еще несколько — в России и за ее пределами. Если о первом его успехе десять лет назад написали все газеты, то о предыстории успеха, а также о дальнейшей судьбе своего бизнеса г-н Федоров честно рассказал обозревателю "Коммерсанта-Daily" ВЛАДИМИРУ Ъ-ГЕНДЛИНУ.
— Андрей Анатольевич, так вы "первый" или нет?
— По крайней мере так писали в газетах. Думаю, что да, потому что строить кафе мы начали еще осенью 1986 года. Тогда еще ни о каких кооперативах речи не было. Но мне вовремя шепнул один большой чиновник. Я всегда хотел иметь свое дело, и тут-то он и шепнул — давай, готовься... А когда вышли эти постановления, то я уже с готовым уставом пошел в исполком.
— Кто шепнул?
— Виктор Родичев, начальник главного управления общественного питания Москвы. Мы были в хороших отношениях, я ведь двадцать четыре года проработал в общепите. Тогда я был директором ресторана в мотеле "Солнечный" на Варшавском шоссе. В общем, знал всю эту кухню.
— То есть уже тогда отношения с чиновниками определяли успех в бизнесе?
— Конечно. Но тогда все было по-другому. Сейчас бы никто не смог получить помещение так, как мы получили. Тот же Родичев дал мне на выбор список из семи квартир, откуда были выселены жильцы. Я выбрал этот дом, тут пустовали две квартиры на первом этаже.
— Сколько нужно было вложить денег, чтобы открыть в 1987 году частное кафе?
— Своих денег я вместе с двумя компаньонами вложил 17 тыс. руб. Еще 30 тыс. рублей мне лично выделил Геращенко, тогда председатель Госбанка СССР. В кредит, конечно.
— Как — лично?
— Да. Там была интересная история. Мы приходим в управление Сбербанка — так и так, нужен кредит на раскрутку дела. Оборудование, закупка продовольствия, все такое. На нас глаза выкатили по семь копеек: как? Вы кто такие? Мы — кооператив, отвечаем. Они смотрят как на чудаков. Не было такого порядка, чтобы частникам банк выдавал кредиты! В конце концов меня принял первый заместитель председателя ЦБ Валерий Пекшев. Позже я разговаривал еще с двумя заместителями. А потом Геращенко лично рассмотрел вопрос и распорядился выделить деньги. Итого мы вложили 47 тыс. руб., которых хватило на организацию 50 посадочных мест.
— А сколько сейчас стоит открыть ресторан?
— Начнем с того, что сейчас вы нигде не получите помещение. То есть вы можете договориться с владельцем, взяв его в долю или выкупив права аренды. Годовая аренда — $300 за 1 кв. м. Вот и считайте, что небольшое помещение в 150 кв. м вам обойдется в $45-50 тыс. Причем оформите сделку за копейки, остальное налом. Теперь строительные работы. Они у нас вдвое дороже, чем в США, — где-то $600 за ремонт 1 кв. м. Это еще $90 тыс. Итого около $140 тыс. Где вы такие деньги возьмете? В банке? Под 26-30% в валюте? Да на год — больше наши банки не дают. Да процент на процент, да штрафы за просрочку... Это кабала! А кроме этих $140 тыс. еще надо уплатить разным организациям — лицензионным органам, муниципальным, там огромный список. Вот почему сейчас начать дело трудно, простому кооператору со стороны — невозможно.
— А как насчет взяток? Сколько приходилось давать раньше и сколько сейчас?
— Сколько сейчас — не скажу, я больше не открываю кооперативы. А раньше... Мы ведь все считали. Ко мне со всех концов страны приезжали начинающие кооператоры перенимать опыт. И вот мы считали всякие затраты, на то, на се, ну и на взятки тоже. Насчитали 5 тыс. руб. Это были приличные деньги в 1987 году.
— Все же по-божески...
— А просто ставки тогда еще не устаканились. Кстати, насчет коррупции была замечательная история. Я написал открытое письмо в "Огонек" в 1989 году. И там изложил свои расчеты, доказав, что столичные кооператоры за год уплатили чиновникам 31 миллион рублей. И вот однажды в октябре утром смотрю по "ящику" утренние дебаты в Верховном Совете. Выступает Геннадий Янаев и, потрясая моей статьей, обращается к Горбачеву: "Представляете, Михаил Сергеевич, что этот Федоров написал?" А Горбачев и говорит Бакатину: "Ну что ж, надо разобраться в этом вопросе". И на следующее утро у меня сидели люди из МВД и прокуратуры, выпытывали — кто давал, кому давал? Я говорю: нет, ничего вам не скажу, я еще жить хочу.
— А как было раньше с рэкетом?
— Рэкет был всегда! И в советское время тоже договаривались о "крыше". Были ведь "цеховики" на Кавказе, в Москве, других крупных городах. Были торгаши, бармены, официанты. А сейчас не поймешь уже, где мафия, где бизнес, где силовые структуры — все переплелось. Сейчас вы уже не узнаете, кто реальный хозяин бизнеса — может, я вовсе не хозяин всего этого, кто знает? И везде так: возьмите любую крупную компанию на Западе — а может, ее реальный владелец — старый еврей с Брайтон-Бич?
— Но ведь вы управляете всем этим?
— Ну и что? Меня часто приглашали управляющим в новые рестораны — ставить бизнес. Скажем, за 10% от прибыли в течение года. У нас была доля в ресторане на ипподроме, в казино Royale, там, кажется, было 80%.
— А собственные рестораны еще открывали?
— Был ресторан в Милане, через год продал его. Еще был ресторан Fyodoroff в Нью-Йорке, но там я много денег потерял... Место оказалось неудачным. Сейчас управляю в Нью-Йорке другим рестораном, L`Ermitage.
— Значит, это про вас правду говорят, что вы переселились в США?
— Как это переселился? Я российский гражданин, просто у меня бизнес и там, и здесь. Вот и мотаюсь туда-сюда. Сын у меня здесь, совладелец фирмы по торговле катерами и яхтами. Не знаю, что у него получится.
— А у вас есть яхта? Недвижимость за рубежом?
— Нет никакой недвижимости, арендуем там дом. Просто, когда там покупаешь недвижимость, то сразу начинаешь платить за нее огромные налоги. Арендовать выгоднее.
— Многие ли, как вы, пытаются открыть бизнес в Америке?
— Я знал человек пятнадцать, которые пытались открыть рестораны. Ни у кого ничего не вышло. Это только дураки думают, что в ресторанном бизнесе деньги падают с потолка. Даже в Москве сейчас дикая конкуренция. Нам повезло, мы были первыми. На нас ходили смотреть, как на Ленина в Мавзолее, как на "Макдональдс"! Из других городов приезжали. Но те рестораны, что открылись год-полтора назад, — мы им сейчас в подметки не годимся, мы устарели. Там французские повара, сервис, огромные инвестиции в оборудование, дизайн... И все равно клиентов на всех не хватает. К нам приходят по старой памяти — те, кто помнит, что тут обедали Картер, Шульц, японский премьер. Наши постоянные клиенты — дипкорпус, МИД, внешнеторговые организации. Иногда подрабатываем на выезде — презентации, приемы. Так удается заработать денежку, вот выкупили склады, этот дом, отселили 17 жильцов...
— Вы небедный человек. Вас не испортили деньги?
— Портят тех, кто их никогда не имел. Это "новые русские". А я всю жизнь жарил котлеты... Что это значит? Вот я в 1968 году работал метром в "Арбате". И каждое утро, когда раздавался стук на лестничной клетке, у меня екало сердце: это за мной! Потому что я 24 года в общепите. Из них четыре года поваром, десять лет официантом, работал барменом, метром. И мы все воровали! У метра зарплата была 140 рублей. Остальное я брал с официантов — в месяц выходила 1000 рублей. Не потому что я хотел воровать — мне положено было получать тысячу! Потому что 30-40% я должен был отдавать. Остальное, около 700 рублей, оставлял себе. Поэтому у нас, торгашей, всегда были деньги. Я ходил по острию ножа, но знал меру. Знал, сколько мне положено. Потому-то и мечтал всегда стать хозяином. Но деньги меня уже не испортят — ведь я всю жизнь жарил котлеты.
А сейчас нас пугают ВЧК. Налоги взвинтили выше 90%. Так дождутся, что мы все уйдем в теневую экономику. И никакой Куликов ничего не сделает. Если уж при советской власти за нами по 20 органов следили — а мы все равно воровали!
— Что вас больше всего беспокоило раньше и сейчас?
— Однажды бывший генпрокурор Рекунков сказал про нас, кооператоров: "Вот выведем их в наручниках, и увидите, какого джинна мы выпустили из бутылки!" Я испугался. А сейчас что волнует? Монополизация бизнеса крупными банками и стоящими за ними чиновниками. И я думаю, может, и прав был Рекунков? Все-таки нужен контроль, а не такой беспредел, как сейчас.
Советский общепит стал школой предпринимательства для первого частного ресторатора
АНДРЕЙ ФЕДОРОВ стал одной из сенсаций СМИ 1987 года. Такой же, какой позже стал Артем Тарасов, "цинично" уплативший 1 000 000 руб. партийных взносов. Именно Федоров открыл первый в стране кооператив в сфере общественного питания — кафе "Кропоткинская, 36". Ныне это ресторан, увеличивший свою площадь за счет подвальных помещений бывшего доходного дома Трубецких. Кстати, Трубецкие все эти десять лет ежегодно приезжают ужинать к Федорову всем кланом. Кроме своего первого ресторана, Андрей Федоров открыл еще несколько — в России и за ее пределами. Если о первом его успехе десять лет назад написали все газеты, то о предыстории успеха, а также о дальнейшей судьбе своего бизнеса г-н Федоров честно рассказал обозревателю "Коммерсанта-Daily" ВЛАДИМИРУ Ъ-ГЕНДЛИНУ.
— Андрей Анатольевич, так вы "первый" или нет?
— По крайней мере так писали в газетах. Думаю, что да, потому что строить кафе мы начали еще осенью 1986 года. Тогда еще ни о каких кооперативах речи не было. Но мне вовремя шепнул один большой чиновник. Я всегда хотел иметь свое дело, и тут-то он и шепнул — давай, готовься... А когда вышли эти постановления, то я уже с готовым уставом пошел в исполком.
— Кто шепнул?
— Виктор Родичев, начальник главного управления общественного питания Москвы. Мы были в хороших отношениях, я ведь двадцать четыре года проработал в общепите. Тогда я был директором ресторана в мотеле "Солнечный" на Варшавском шоссе. В общем, знал всю эту кухню.
— То есть уже тогда отношения с чиновниками определяли успех в бизнесе?
— Конечно. Но тогда все было по-другому. Сейчас бы никто не смог получить помещение так, как мы получили. Тот же Родичев дал мне на выбор список из семи квартир, откуда были выселены жильцы. Я выбрал этот дом, тут пустовали две квартиры на первом этаже.
— Сколько нужно было вложить денег, чтобы открыть в 1987 году частное кафе?
— Своих денег я вместе с двумя компаньонами вложил 17 тыс. руб. Еще 30 тыс. рублей мне лично выделил Геращенко, тогда председатель Госбанка СССР. В кредит, конечно.
— Как — лично?
— Да. Там была интересная история. Мы приходим в управление Сбербанка — так и так, нужен кредит на раскрутку дела. Оборудование, закупка продовольствия, все такое. На нас глаза выкатили по семь копеек: как? Вы кто такие? Мы — кооператив, отвечаем. Они смотрят как на чудаков. Не было такого порядка, чтобы частникам банк выдавал кредиты! В конце концов меня принял первый заместитель председателя ЦБ Валерий Пекшев. Позже я разговаривал еще с двумя заместителями. А потом Геращенко лично рассмотрел вопрос и распорядился выделить деньги. Итого мы вложили 47 тыс. руб., которых хватило на организацию 50 посадочных мест.
— А сколько сейчас стоит открыть ресторан?
— Начнем с того, что сейчас вы нигде не получите помещение. То есть вы можете договориться с владельцем, взяв его в долю или выкупив права аренды. Годовая аренда — $300 за 1 кв. м. Вот и считайте, что небольшое помещение в 150 кв. м вам обойдется в $45-50 тыс. Причем оформите сделку за копейки, остальное налом. Теперь строительные работы. Они у нас вдвое дороже, чем в США, — где-то $600 за ремонт 1 кв. м. Это еще $90 тыс. Итого около $140 тыс. Где вы такие деньги возьмете? В банке? Под 26-30% в валюте? Да на год — больше наши банки не дают. Да процент на процент, да штрафы за просрочку... Это кабала! А кроме этих $140 тыс. еще надо уплатить разным организациям — лицензионным органам, муниципальным, там огромный список. Вот почему сейчас начать дело трудно, простому кооператору со стороны — невозможно.
— А как насчет взяток? Сколько приходилось давать раньше и сколько сейчас?
— Сколько сейчас — не скажу, я больше не открываю кооперативы. А раньше... Мы ведь все считали. Ко мне со всех концов страны приезжали начинающие кооператоры перенимать опыт. И вот мы считали всякие затраты, на то, на се, ну и на взятки тоже. Насчитали 5 тыс. руб. Это были приличные деньги в 1987 году.
— Все же по-божески...
— А просто ставки тогда еще не устаканились. Кстати, насчет коррупции была замечательная история. Я написал открытое письмо в "Огонек" в 1989 году. И там изложил свои расчеты, доказав, что столичные кооператоры за год уплатили чиновникам 31 миллион рублей. И вот однажды в октябре утром смотрю по "ящику" утренние дебаты в Верховном Совете. Выступает Геннадий Янаев и, потрясая моей статьей, обращается к Горбачеву: "Представляете, Михаил Сергеевич, что этот Федоров написал?" А Горбачев и говорит Бакатину: "Ну что ж, надо разобраться в этом вопросе". И на следующее утро у меня сидели люди из МВД и прокуратуры, выпытывали — кто давал, кому давал? Я говорю: нет, ничего вам не скажу, я еще жить хочу.
— А как было раньше с рэкетом?
— Рэкет был всегда! И в советское время тоже договаривались о "крыше". Были ведь "цеховики" на Кавказе, в Москве, других крупных городах. Были торгаши, бармены, официанты. А сейчас не поймешь уже, где мафия, где бизнес, где силовые структуры — все переплелось. Сейчас вы уже не узнаете, кто реальный хозяин бизнеса — может, я вовсе не хозяин всего этого, кто знает? И везде так: возьмите любую крупную компанию на Западе — а может, ее реальный владелец — старый еврей с Брайтон-Бич?
— Но ведь вы управляете всем этим?
— Ну и что? Меня часто приглашали управляющим в новые рестораны — ставить бизнес. Скажем, за 10% от прибыли в течение года. У нас была доля в ресторане на ипподроме, в казино Royale, там, кажется, было 80%.
— А собственные рестораны еще открывали?
— Был ресторан в Милане, через год продал его. Еще был ресторан Fyodoroff в Нью-Йорке, но там я много денег потерял... Место оказалось неудачным. Сейчас управляю в Нью-Йорке другим рестораном, L`Ermitage.
— Значит, это про вас правду говорят, что вы переселились в США?
— Как это переселился? Я российский гражданин, просто у меня бизнес и там, и здесь. Вот и мотаюсь туда-сюда. Сын у меня здесь, совладелец фирмы по торговле катерами и яхтами. Не знаю, что у него получится.
— А у вас есть яхта? Недвижимость за рубежом?
— Нет никакой недвижимости, арендуем там дом. Просто, когда там покупаешь недвижимость, то сразу начинаешь платить за нее огромные налоги. Арендовать выгоднее.
— Многие ли, как вы, пытаются открыть бизнес в Америке?
— Я знал человек пятнадцать, которые пытались открыть рестораны. Ни у кого ничего не вышло. Это только дураки думают, что в ресторанном бизнесе деньги падают с потолка. Даже в Москве сейчас дикая конкуренция. Нам повезло, мы были первыми. На нас ходили смотреть, как на Ленина в Мавзолее, как на "Макдональдс"! Из других городов приезжали. Но те рестораны, что открылись год-полтора назад, — мы им сейчас в подметки не годимся, мы устарели. Там французские повара, сервис, огромные инвестиции в оборудование, дизайн... И все равно клиентов на всех не хватает. К нам приходят по старой памяти — те, кто помнит, что тут обедали Картер, Шульц, японский премьер. Наши постоянные клиенты — дипкорпус, МИД, внешнеторговые организации. Иногда подрабатываем на выезде — презентации, приемы. Так удается заработать денежку, вот выкупили склады, этот дом, отселили 17 жильцов...
— Вы небедный человек. Вас не испортили деньги?
— Портят тех, кто их никогда не имел. Это "новые русские". А я всю жизнь жарил котлеты... Что это значит? Вот я в 1968 году работал метром в "Арбате". И каждое утро, когда раздавался стук на лестничной клетке, у меня екало сердце: это за мной! Потому что я 24 года в общепите. Из них четыре года поваром, десять лет официантом, работал барменом, метром. И мы все воровали! У метра зарплата была 140 рублей. Остальное я брал с официантов — в месяц выходила 1000 рублей. Не потому что я хотел воровать — мне положено было получать тысячу! Потому что 30-40% я должен был отдавать. Остальное, около 700 рублей, оставлял себе. Поэтому у нас, торгашей, всегда были деньги. Я ходил по острию ножа, но знал меру. Знал, сколько мне положено. Потому-то и мечтал всегда стать хозяином. Но деньги меня уже не испортят — ведь я всю жизнь жарил котлеты.
А сейчас нас пугают ВЧК. Налоги взвинтили выше 90%. Так дождутся, что мы все уйдем в теневую экономику. И никакой Куликов ничего не сделает. Если уж при советской власти за нами по 20 органов следили — а мы все равно воровали!
— Что вас больше всего беспокоило раньше и сейчас?
— Однажды бывший генпрокурор Рекунков сказал про нас, кооператоров: "Вот выведем их в наручниках, и увидите, какого джинна мы выпустили из бутылки!" Я испугался. А сейчас что волнует? Монополизация бизнеса крупными банками и стоящими за ними чиновниками. И я думаю, может, и прав был Рекунков? Все-таки нужен контроль, а не такой беспредел, как сейчас.