Мавзолей для одного

$
80.56
€
89.66
IMOEX
2510.38
¥
12.07

Почему и как дважды хоронили Сталина

Принятое в ходе голосования 30 октября 1961 года быстрое решение ХХII съезда КПСС о выносе тела Иосифа Сталина из Мавзолея и стремительное исполнение этого решения отражало перипетии внутренней борьбы в ареопаге ЦК КПСС, а также личное стремление Никиты Хрущева освободиться от наследия и наследников бывшего вождя и удалить символы его величия. Перезахоронение Сталина у Кремлевской стены и переименование городов и объектов, названных его именем, вызвали неоднозначную реакцию в стране и за рубежом, в частности критику в Китае и Албании. Как обсуждались вторые похороны Сталина и как советские люди откликнулись на них, рассказывают документы и воспоминания.

Мавзолей Ленина на Красной площади в 1924 году

После смерти Иосифа Сталина 5 марта 1953 года его ближайшие соратники немедленно занялись торжественными похоронами и организацией церемонии прощания. На первом же заседании комиссия по организации похорон постановила бальзамировать тело в специальной лаборатории Мавзолея Ленина и поместить его рядом с вождем мирового пролетариата, а также, как временную меру, сделать дополнительную надпись на Мавзолее: «Сталин». Одновременно было запланировано строительство специального Пантеона, где впоследствии намеревались разместить тела Ленина и Сталина.

9 марта Сталина торжественно похоронили в Мавзолее под артиллерийский салют и траурные заводские и паровозные гудки. Умершему вождю посвятили стихи Александр Твардовский, Константин Симонов, автор советского (и современного российского) гимна Сергей Михалков и отсидевшая в 1938–1939 годах в сталинской тюрьме Ольга Берггольц.

Однако вскоре отношение к Сталину и его практикам устранения реальных и мнимых оппонентов резко изменилось: началась реабилитация осужденных в предвоенные и послевоенные годы по политическим статьям, выжившие узники лагерей стали возвращаться домой, а на XX съезде КПСС преемник Иосифа Сталина Никита Хрущев представил доклад «О культе личности и преодолении его последствий», рассказавший делегатам съезда о массовых репрессиях против партийных, государственных и армейских руководителей в 1936–1939 годах и в первые послевоенные годы.

Критика Сталина Хрущевым дала старт «оттепели», периоду отечественной истории, когда развенчание культа личности сочеталась со смягчением политического режима, открытием страны для иностранцев, ослаблением цензуры, появлением новых течений в культуре и искусстве, большим вниманием к повседневным нуждам людей. Эта критика породила размышления советских граждан о сложившейся политической системе и роли Сталина и его соратников в политическом терроре, или, как тогда выражались, «нарушениях социалистической законности».

Историк Рудольф Пихоя в книге «Советский Союз: история власти» писал, что уже при обсуждении доклада Хрущева на собраниях партактивов вузов Москвы звучали вопросы: «В чем объективные гарантии против культа личности? Не виноваты ли члены Президиума в создании культа личности Сталина? Правильно ли, что тело Сталина остается в Мавзолее, а по стране стоят его огромные памятники?».

Поведение Хрущева и его непоследовательные речи, в которых он периодически упоминал заслуги Сталина перед партией и страной, давали сталинистам надежды на пересмотр линии партии. На состоявшемся в 1959 году ХХI съезде КПСС вопрос о Сталине и репрессиях не затрагивался.

Первомайский парад 1940 года на Красной площади

Парад на Красной площади 7 ноября 1941 года. Войска с парада идут сразу на боевые позиции

«Какие хорошие времена настали»

Однако к 1961 году ситуация изменилась: многочисленные письма советских граждан в ЦК КПСС, лично Хрущеву и в редакции советских газет отражали недовольство части простых людей ростом цен на многие товары повседневного спроса, ухудшение снабжения продуктами, авторы писем указывали, что в прежние годы стоимость товаров снижалась. Эти послания людей, забывших, в силу особенностей человеческой психологии, тяготы повседневной послевоенной жизни, в частности голод 1946 года, вызывали опасения Хрущева. Он полагал, что потерпевшая поражение в 1957-м «антипартийная группа» Вячеслава Молотова, Лазаря Кагановича, Георгий Маленкова, Николая Булганина и их негласные сторонники в партийном и государственном аппарате способны активизироваться, рискнуть восстановить свое влияние и повторить попытку свержения первого секретаря.

Возвращение советского лидера к антисталинской повестке отражало и стремление Хрущева подчеркнуть экономические и политические успехи страны, достигнутые в период его правления, окончательно разгромить потенциальную просталинскую оппозицию внутри партии.

Также борьба с наследием Сталина была обусловлена и желанием Хрущева и его ближайших соратников закрепить лидерство КПСС в международном коммунистическом движении, доказать компартиям Китая и Албании, называвшим борьбу с культом личности ревизионизмом, правоту советских товарищей, вынудить последнюю прекратить репрессии против сторонников советской линии на разоблачение преступлений сталинского периода.

Похороны Иосифа Сталина в марте 1953 года. На фронтоне к фамилии Ленина добавилась фамилия умершего вождя

«Антипартийной группе» досталось от Хрущева, он вновь напомнил о прегрешениях Сталина и его соратников в годы репрессий, скромно умолчав о собственной деятельности в эти годы, и предложил поставить памятник жертвам репрессий.

Предложение пришлось по душе репрессированным. Роберт Штильмарк, автор приключенческого романа «Наследник из Калькутты», участник войны, проведший несколько послевоенных лет в лагерях по обвинению в антисоветской агитации, писал: «Это будет не только памятник жертвам, это будет и памятник величия тем, кто обеспечил самую возможность почтить погибших! Это будет монумент величия партии, мужества ее вождей… Трудно даже слова находить в таком волнении, тут уж сама душа рвется высказать благодарность, восхищение, гордость, радость! Понимаете, какое счастье — не бояться правды! Это же неодолимое, небывалое могущество, этого же не было столько десятилетий у нас! Пусть теперь беснуется вражеская пропаганда — не надо “глушителя” — он не нужен!»

Роль Вячеслава Молотова, Лазаря Кагановича и Георгия Маленкова в событиях 1930-х и поддержку соратниками самых жестоких решений Сталина ярко подчеркнул в выступлении председатель КГБ Александр Шелепин. В частности, он сообщил, что на письме приговоренного к расстрелу бывшего командующего Киевским военным округом командарма первого ранга Ионы Якира Сталин написал:

«Подлец проститутка, Ворошилов добавил: “Совершенно точное определение”, Молотов под этим подписался, а Каганович приписал: “Предателю, сволочи и... (далее следует хулиганское, нецензурное слово) одна кара — смертная казнь”».

Далее Шелепин сообщил о личной причастности Молотова, Кагановича и Маленкова к арестам отдельных деятелей партии и советского государства, в том числе в «Ленинградском деле», и заявил, что обсуждение событий прошлого и перипетий внутрипартийной борьбы «укрепляет уверенность советских людей в том, что тяжелые злоупотребления, процветавшие в период культа личности, никогда, никогда не повторятся в нашей стране, в нашей партии!... Теперь, после разгрома антипартийной группы, особенно глубоко чувствуешь, какие хорошие, товарищи, времена настали, какой свежей стала атмосфера в нашей партии и стране, как по-настоящему легко дышится и хорошо работается».

«Вчера я советовалась с Ильичом, будто бы он передо мной как живой стоял»

Обсуждение сталинского вопроса завершилось на заседании 30 октября 1961 года. Тон задал первый секретарь Ленинградского обкома Иван Спиридонов, подчеркнувший, что репрессии в городе в 1937–1940 годах и в послевоенный период проводились по указаниям или с ведома Сталина и нанесли огромный ущерб партийным и государственным кадрам. «Нельзя мириться с тем, чтобы рядом с Владимиром Ильичом Лениным, на поклон к которому идут и идут трудящиеся не только нашей страны, но и все честные люди всего земного шара, чтобы рядом с ним находился человек, запятнавший свое имя большой несправедливостью… Наша делегация получила решения собраний трудящихся… в которых ленинградцы вносят предложение о перемещении праха Сталина в другое место»,— заявил он и внес предложение в кратчайший срок перенести останки вождя в другое место.

Предложение Спиридонова, чьим реальным автором был, по всей видимости, Никита Хрущев, поддержал руководитель МГК Петр Демичев: «Сейчас в Москве, как и в Ленинграде, на партийных активах, собраниях трудящихся выдвигается требование: вынести из Мавзолея саркофаг с гробом И. В. Сталина. Оставлять его там дальше было бы кощунством».

Букет от рабочего из США Уильяма Супера около Мавзолея, 1961 год

Из программы того дня делегатам, наверное, особенно врезалось в память выступление старой большевички Доры Лазуркиной, вступившей в РСДРП(б) еще в 1902-м,— она лично знала Ленина и провела больше 10 летт в сталинских лагерях. «Я считаю, что нашему прекрасному Владимиру Ильичу, самому человечному человеку, нельзя быть рядом с тем, кто хотя и имел заслуги в прошлом, до 1934 года, но рядом с Лениным быть не может. Мы приедем на места, нам надо будет рассказать по-честному, как учил нас Ленин, правду рабочим, правду народу о том, что было на съезде, о чем говорилось. И было бы непонятно, почему после того, что было сказано, что было вскрыто, рядом с Ильичом остается Сталин.

Я всегда в сердце ношу Ильича и всегда, товарищи, в самые трудные минуты, только потому и выжила, что у меня в сердце был Ильич и я с ним советовалась, как быть… Вчера я советовалась с Ильичом, будто бы он передо мной как живой стоял и сказал: мне неприятно быть рядом со Сталиным, который столько бед принес партии».

Промежуточный итог подвел первый секретарь ЦК Компартии Украины Николай Подгорный, призвавший съезд принять постановление, в котором, в частности, предлагалось: «Признать нецелесообразным дальнейшее сохранение в Мавзолее саркофага с гробом И. В. Сталина, так как серьезные нарушения Сталиным ленинских заветов, злоупотребления властью, массовые репрессии против честных советских людей и другие действия в период культа личности делают невозможным оставление гроба с его телом в Мавзолее В. И. Ленина».

Предложение было немедленно единодушно (по крайней мере, официально) поддержано делегатами и в тот же день, 30 октября, принято съездом.

ЦК сразу же создал комиссию по перезахоронению, в ее состав вошли председатель комиссии по делам партийного контроля Николай Шверник, Александр Шелепин, Петр Демичев, первый секретарь ЦК Компартии Грузии Василий Мжаванадзе, председатель Совмина Грузии Гиви Джавахишвили и председатель Моссовета Николай Дыгай.

Постановление неоднозначно встретили в стране и за рубежом. Поэт Александр Твардовский писал в дневнике: «Вчерашний день — решение съезда о Мавзолее. Да, нехорошо, нужно исправить ошибку 53 г., но как было бы благопристойнее, если бы не было этой ошибки. Я могу себя попрекать за стишки, которые тогда были искренними, “И лежат они рядом...”, но кого же попрекать за то, что он положен был рядом. Так велика была инерция принятого, утвержденного всеми средствами воздействия на сознание равенства этих личностей (даже более, чем равенства!)».

Полярный летчик, начальник центра подготовки космонавтов генерал Николай Каманин писал: «Мы были ошеломлены и в душе были против него: оно никому не принесет пользы, но еще больше испортит наши отношения с Китаем и вызовет немало новых осложнений. Брайко (Петр Брайко, заместитель начальника Главного штаба ВВС.— «Ъ») сказал, что будет много недовольных людей, пойдут слухи вроде того, что кто-то готовит для себя место в Мавзолее, которое сейчас занимает Сталин. Хотя съезд и принял постановление единогласно, лично я не стал бы голосовать за него».

Газета «Правда» с постановлением о перезахоронении тела Сталина, 30 октября 1961 года

«Чувствовалось нетерпение и желание поскорее закончить эту неприятную процедуру»

Далее последовали похороны в режиме спецоперации. Генерал Николай Захаров, бывший в 1961 году начальником 9-го управления КГБ, ведавшего охраной лидеров КПСС и советского государства, рассказывал, что его вызвал Хрущев и настоятельно рекомендовал: «Необходимо, чтобы перезахоронение прошло без шума, работу надо закончить сегодня вечером». Комендатура Кремля выделила в 18:00 шесть солдат для рытья могилы и восемь офицеров для выноса саркофага из Мавзолея и установки гроба в могилу. «Всех отобранных тщательно проинструктировали и предупредили о неразглашении поручаемой им работы»,— писал генерал. Для маскировки правую левую стороны за Мавзолеем закрыли фанерой, чтобы место работ не просматривалось со стороны. Одновременно широкой лентой с буквами «ЛЕНИН» временно, до изготовления надписи из мрамора, закрыли на Мавзолее надпись: «Ленин-Сталин».

«В 18.00 проходы на Красную площадь были закрыты, после чего солдаты принялись рыть могилу… Меня предупредили, что комиссия приедет к 21.00. Шелепин и Демичев приезжали заранее и интересовались ходом работ. Чувствовалось нетерпение и желание поскорее закончить эту неприятную процедуру… Восемь офицеров взяли саркофаг и понесли его вниз, в подвал под Мавзолеем... С саркофага сняли стекло и офицеры аккуратно переложили тело Сталина в гроб. Драматическая ситуация начала приближаться к развязке. Когда гроб с телом Сталина накрывали крышкой, Шверник и Джавахишвили зарыдали. Потом гроб подняли, и все двинулись к выходу. Расчувствовавшегося Шверника поддерживал телохранитель, за ним шел Джавахишвили. Плакали только двое.

В обитую фанерой могилу офицеры осторожно опустили гроб. Кто-то бросил пядь земли, как полагается, по-христиански. Могилу зарыли. Сверху положили плиту из белого мрамора. Потом она еще долго накрывала могилу, пока не поставили бюст.

Захоронив Сталина, мы со всей комиссией вернулись в Кремль, где Шверник дал подписать акт о перезахоронении Сталина. Потом я вместе с офицерами и научными работниками лаборатории вернулся в Мавзолей. Нужно было еще поставить саркофаг Ленина на центральное место»,— вспоминал Николай Захаров.

31 октября члены комиссии по перезахоронению Сталина лаконично сообщили в докладной записке в ЦК КПСС: «Гроб с телом Сталина перенесен из Мавзолея и погребен у Кремлевской стены».

Демонстрация трудящихся на Красной площади в 1961 году. Фамилия Сталина исчезла с фронтона

Возложение венка к Мавзолею Ленина в 1961 году

Десталинизация — от Мавзолея до улиц

Преемник Шелепина на посту председателя КГБ Владимир Семичастный уточнял: «Останки Сталина были похоронены у Кремлевской стены ночью при свете прожекторов. Надпись на фронтоне “Ленин — Сталин” удалили, оставив лишь одно имя — Ленин. Внутри Мавзолея отныне находился один саркофаг — с телом Владимира Ленина».

На утро следующего дня никакой заметной реакции общественности не последовало. Появились только любопытные на Красной площади — посмотреть, как стал выглядеть Мавзолей.

Могила Иосифа Сталина возле Кремлевской стены за Мавзолеем, 1964 год

Однако нельзя сказать, что на погребение Сталина народ вообще не обратил никакого внимания. Приходили письма (в ЦК КПСС, нижестоящие партийные органы и газеты) от несогласных с решением людей, в них отмечалась огромная роль Сталина в исторической победе над фашистской Германией

В «Правде» на следующий день на последней полосе в разделе «Хроника» появился абзац «Во исполнение постановления ХХII Съезда КПСС гроб с телом Сталина перенесен из Мавзолея Владимира Ильича Ленина к Кремлевской стене»

Удаление Сталина из советской святыни, по замыслу авторов идеи переноса его праха, должно было символизировать очищение партии и государства от наследия беззаконий и начало новой замечательной эры того, что публицисты назвали впоследствии «социализмом с человеческим лицом». Однако формат перезахоронения, нежелание Хрущева и его ближайших соратников прислушаться к мнению простых людей вызвали неприятие значительной части граждан СССР. Уже в 1960-е на лобовых стеклах большегрузов можно было встретить портреты вождя, а в 1970-е это стало массовым явлением. Симпатии к Сталину в период позднего СССР вряд ли можно назвать оправданием репрессий, они отражали скорее массовые представления части населения о равенстве и справедливости в годы его правления в отличие от растущих различий в уровне потребления и качества жизни обычных и привилегированных граждан.

Историк Сергей Дмитриев сравнивал это с переносом праха Ивана Милославского при Петре I и Петра III — при Павле I.

Писатель Лидия Чуковская, известная своей последовательной антисталинской позицией, поддержала вынос тела вождя:

«Сталина вынесли из Мавзолея “в другое место”. И сразу… — сразу стало легче дышать. Сталинская эпоха кончилась не в день его смерти и не в 56 г., а вот теперь. Конечно, искоренять то, что он насадил в душах, придется еще десятилетия… Но все-таки мы до этого дожили: он назван убийцей. И детей не будут водить кланяться его гробу».

Генерал Каманин, в свою очередь, писал: «Очень много людей не одобряют эти решения, многие открыто заявляют об этом в метро, трамваях, автобусах и на улице. Кроме выноса тела Сталина из Мавзолея, втихую проводятся и другие мероприятия, искореняющие память о нем. Сталинский район Москвы стал Первомайским, а станция метро “Сталинская” — “Семеновской” и т. д. Это недальновидная и даже глупая политика. Попрание авторитета Сталина приносит нам много неприятностей за рубежом, наносится громадный вред воспитанию молодежи, которая теряет веру в авторитеты».

Перезахоронение Сталина стало началом новой волны десталинизации: уже 3 ноября отдел культуры ЦК КПСС предложил заменить название «Сталинская премия» на «Государственная премия», 16 ноября ЦК КПСС удовлетворил просьбу и в 1962 году организовал замену значков лауреатов, Сталинские стипендии переименовали в Ленинские. Также имя Сталина убрали из названия ряда воинских частей и военно-учебных заведений.

Стронники КПРФ у могилы Иосифа Сталина, 2019 год

«По просьбам трудящихся» Сталинград переименовали в Волгоград, Сталинабад — в Душанбе, Сталино — в Донецк, а Сталинску в Кемеровской области почти возвратили историческое наименование, назвав город Новокузнецком, возможно, чтобы не путать город с Кузнецком в Пензенской области.

Сергей Дмитриев писал: «Теперь пойдет лавина переименований! — в первую очередь Сталинск в Кузбасс; у него чудесное же имя было — умнее народа не придумаешь — Кузнецк. Так, ведь, поди из Сталинска превратят в какой-нибудь Углеград или Красноуголь или ещё в какую дичь…А сколько работы для горсоветов — ведь улиц Сталина не перечесть на Руси!»

Некоторые ретивые администраторы даже попросили Виктора Некрасова «исправить» его повесть «В окопах Сталинграда», удалив оттуда упоминания о портрете вождя в землянке, речи Сталина и другие «неправильные фрагменты». Издательство одернули в ЦК: «Упоминания имени Сталина отражают тот исторический этап, когда с именем Сталина связывалось представление о нашей победе. Следует сказать, что, как правило, В. Некрасов соблюдает при этом такт и меру, не отождествляя авторскую позицию со взглядами отдельных героев книги. Полагаем нецелесообразным вмешательство ЦК КПСС в решение данного вопроса».

Второй этап борьбы со сталинским наследием был более последовательным и масштабным, чем первый: десяткам городов, сотням улиц и других топонимов дали новые или возвратили исторические наименования.

Однако секретный ускоренный перенос тела Сталина из Мавзолея, поспешные, не всегда продуманные действия, кампанейский характер работы в ходе новой волны десталинизации на фоне постепенного замедления экономического развития и ухудшения снабжения продовольствием вследствие непродуманных решений в сельском хозяйстве вызвали негативную реакцию части населения СССР, даже рост симпатии к вождю — к суровому, но справедливому вождю — и ностальгию по временам, когда «цены снижали».

Авторы

Павел Аптекарь

Лента

Лантратова и Лубинец договорились регулярно проводить гуманитарные миссии

Аргентинский банк Galicia начал закрывать счета россиян, белорусов и украинцев

Bloomberg: США хотят догнать Россию и Китай в выпуске дешевых дронов

FONBET и КХЛ запускают для болельщиков игру «Первые на линии»

Венгрия сократит почти на €90 млн расходы на строительство АЭС «Пакш-2»

По всей Германии начались молодежные протесты с требованием отставки Мерца

ФСБ получила от США данные о подготовке теракта в Москве

Главком НАТО: войны с Россией можно избежать