HyperТекст

21.02.2026, 10:00

«Решительно, раз и навсегда»

70 лет назад Никита Хрущев с трибуны заговорил о репрессиях

25 февраля 1956 года в Москве завершался XX съезд КПСС. В последний день его работы первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев выступил с докладом «О культе личности и его последствиях», в котором осудил практику политических репрессий 1930–1950 годов и возложил всю вину за них на Иосифа Сталина. Этот съезд считается началом периода так называемой оттепели во внутренней и внешней политике СССР, когда были проведены реабилитация политзаключенных и десталинизация.

Текст: Павел Аптекарь

«Вопросы, связанные с реабилитацией»

Доклад первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева для ХХ съезда партии — о преступлениях, совершенных во время сталинского управления большевистской партией и страной, готовился людьми из недавнего ближайшего окружения вождя. Того, что с ним будут знакомиться широкие народные массы, не предполагалось. Это было одно из средств политической борьбы Хрущева с просталинским крылом в руководстве КПСС. Тем не менее оглашение и распространение доклада закрепило линию на частичную реабилитацию жертв репрессий, а также ускорило трансформацию политического строя в СССР и в некоторых странах-союзниках. Но одновременно привело к серьезным разногласиям между Советским Союзом и КНР.

ХХ съезда КПСС в феврале 1956 года ожидали с нетерпением и в СССР, и за рубежом. Это был первый партийный форум после смерти Иосифа Сталина в марте 1953-го, от его хода и решений во многом зависело продолжение — или, напротив, прекращение — демонтажа наиболее одиозных элементов сталинской диктатуры, линии на реабилитацию осужденных по политическим статьям и, если говорить шире, зависели темпы политической трансформации советского государства и других стран социалистического лагеря.

Напряженная работа над докладом о деятельности Сталина и его личной ответственности за репрессии, проводившиеся по его прямому указанию и с участием его соратников, в том числе самого Хрущева, началась на предновогоднем заседании Президиума Политбюро 31 декабря 1955 года. На нем рассматривались и «вопросы, связанные с реабилитацией». Президиум создал комиссию во главе с секретарем ЦК Петром Поспеловым, которой поручили рассмотреть все материалы, связанные с репрессиями.

Сама комиссия намеревалась выяснить причины массовой политической кампании против многих делегатов XVII съезда.

На одно из ее заседаний доставили из тюрьмы обвиняемого в грубых нарушениях законности бывшего следователя по особо важным делам Бориса Родоса, и он доложил комиссии о том, что террором руководил лично Сталин. Не стоит думать, что участники комиссии узнали что-то новое. Многие из них были членами «троек», рассматривавших дела в своих городах и областях, и отчитывались о выполнении норм по расстрелам и посадкам.

Однако требование Хрущева о допросе Родоса отражало его стремление определить отношение советского ареопага к массовым репрессиям и методам борьбы с «врагами народа», пишет историк Рудольф Пихоя.

«Все святое стер»

9 февраля комиссия Поспелова завершила работу и представила в Президиум почти 70-страничный доклад о репрессиях. Авторы документа сосредоточились на данных о делах по обвинению в «антисоветской деятельности», а именно на репрессиях против партийно-государственной и военной элит.

Доклад комиссии Поспелова, основанный на документах, представленных КГБ и МВД, указывал, что только в 1937–1938 годах по обвинению в антисоветской деятельности арестовали более 1,5 млн человек, из них 681 692 человека расстреляли.
Из 1 966 делегатов XVII съезда ВКП(б) арестованы 1 108 человек, из них расстреляны 848.

Это неполные данные. Историк, ведущий российский исследователь сталинского периода Олег Хлевнюк в статье, основанной на детальном изучении архивов разных ведомств, оценивал общее число расстрелянных в 1929–1952 годах в миллион человек. По его расчетам, за этот период лишению свободы (осуждены к заключению в лагерях, направлены в ссылку и спецпоселения, арестованы без суда и следствия) подверглись около 25 млн человек. Сотни тысяч заключенных и спецпоселенцев умерли в местах заключения и ссылки от голода и болезней, многие арестованные не выдержали пыток и условий содержания.

Таким образом, авторы доклада, возможно, сами того не желая, занижали число жертв, уходили от обсуждения репрессий периода коллективизации и борьбы с внутрипартийной оппозицией, а также от обсуждения политических кампаний послевоенных лет и личной ответственности многих членов ЦК, в том числе самого Хрущева. Тем не менее доклад произвел тяжелое впечатление на участников заседания.

Присутствовавший на нем Анастас Микоян позже вспоминал: «Факты были настолько ужасающими, что в особенно тяжелых местах текста Поспелову было трудно читать, один раз он даже разрыдался».

Мнения по докладу разделились: Вячеслав Молотов, Климент Ворошилов и Лазарь Каганович считали, что, несмотря на репрессии, Сталин остается «великим продолжателем дела Ленина». Против выступили Анастас Микоян и первый зампред Совмина Максим Сабуров. Последний заявил, что если изложенные комиссией факты верны, то «за это простить нельзя». Будущий серый кардинал партии Михаил Суслов проронил: «За несколько месяцев узнали ужасные вещи. Нельзя оправдать этого ничем». Георгий Маленков колебался. Наконец, Никита Хрущев подвел итог: «Сталин был предан делу социализма, но все делал варварскими способами. Он партию уничтожил... Все святое стер, что есть в человеке. Все своим капризам подчинил».

В итоге 13 февраля, накануне открытия съезда, Президиум ЦК высказался за оглашение доклада о культе личности на закрытом заседании съезда, выступать поручили лично Хрущеву.

Тем не менее 14 февраля на открытии съезда Никита Хрущев призвал почтить память Иосифа Сталина вместе с ушедшими между XIX и XX съездами лидерами компартии Чехословакии и Японии Клементом Готвальдом и Кюити Токудой.

В первый день 1430 делегатов выслушали отчетный доклад Хрущева, в котором советский лидер рассказал об успехах СССР и стран социалистического лагеря, а также о нарастающем кризисе капитализма — и лишь мельком упомянул о необходимости соблюдать социалистическую законность и раскрывать фальсификации серии политически мотивированных дел «бандой Берия». Доклад завершился бурными аплодисментами.

«Все разрешал Сталин»

Доклад еще печатался. Сотрудники аппарата ЦК подготовили его проект лишь 18 февраля, затем документ отредактировали Поспелов и член комиссии Аверкий Аристов. Однако репрессии в докладе обрывались в 1940 году, в нем не давалось оценок событиям Великой Отечественной и послевоенного периода. Как отмечает Рудольф Пихоя, Хрущева этот вариант не устроил. Во время заседаний съезда он вызвал стенографистку и надиктовал ей свою версию, где главную вину за репрессии и неудачи начала Великой Отечественной возложил на Сталина и его ближайшее окружение, в частности на своих потенциальных конкурентов — Маленкова и Молотова.

В итоге доклад «О культе личности Сталина и его последствиях» был представлен делегатам в последний день работы съезда, 25 февраля 1956 года. В хрущевской версии доклада подчеркивались негативные черты личности Сталина, его чрезмерные властолюбие и подозрительность. Первый секретарь ЦК начал с ленинских предостережений из «Письма к съезду» и переписки между Надеждой Крупской и ЦК о грубости будущего генсека, продолжил заявлениями о большой роли вождя в борьбе с лидерами оппозиции и ярко очертил персональную его ответственность за репрессии.

«Все разрешал Сталин. Он был главным прокурором в этих вопросах. Сталин давал не только разрешения, но и указания об арестах по своей инициативе. Об этом следует сказать, чтобы была полная ясность для делегатов съезда, чтобы вы могли дать правильную оценку и сделать соответствующие выводы. Факты показывают, что многие злоупотребления были сделаны по указанию Сталина, не считаясь с какими-либо нормами партийной и советской законности. Сталин был человек очень мнительный, с болезненной подозрительностью».

Именно Сталин, его ближайшие соратники и преступники в рядах НКВД, а не организованная старыми большевиками система бесконтрольной власти и безнаказанности чекистов, уничтожившая затем часть своих создателей, объявлялись причиной бед и беззаконий. Тем самым Хрущев подводил советских и зарубежных делегатов съезда к выводу о возможности исправления советской социалистической системы.

В отдельных фрагментах доклада вождь народов выглядел карикатурным самодуром.

Например, Хрущев утверждал, что именно на генеральном секретаре лежит ответственность за то, сколь внезапным было нападение нацистов на Советский Союз и как драматично развивались события на фронтах летом и осенью 1941 года.

На него же спикер возлагал вину за неудачи Красной армии в наступлении зимой 1941/42 года и поражения весны и лета 1942-го. По версии Хрущева, Сталин испугался в начале Великой Отечественной и давал военачальникам некомпетентные указания о ведении операций. В частности, именно Сталин настаивал на лобовых атаках на оборону немецкой армии и выталкивании противника и отказался выслушать доклад Хрущева об ухудшении ситуации под Харьковом в мае 1942 года, что привело к разгрому Юго-Западного фронта. В отредактированном тексте доклада было указано: «А надо сказать, что Сталин операции планировал по глобусу. (Оживление в зале.) Да, товарищи, возьмет глобус и показывает на нем линию фронта.»

Каких действий Хрущева смертельно боялся Брежнев

Далее Хрущев рассказал делегатам о фальсификации Ленинградского дела и «дела врачей», в фабрикации которого принимал участие Семен Игнатьев, отправленный после смерти Сталина на должность первого секретаря республиканского комитета КПСС в Башкирию. «Здесь присутствует делегат съезда, бывший министр госбезопасности т. Игнатьев. Сталин ему прямо заявил: "Если не добьетесь признания врачей, то с вас будет снята голова"». Тем самым первый секретарь ЦК КПСС намекал на участие в этой истории покровителя Игнатьева — Георгия Маленкова.

В завершение доклада Хрущев призвал: «Решительно, раз и навсегда развенчать культ личности, сделать надлежащие выводы как в области идейно-теоретической, так и в области практической работы».

Однако одновременно советский ареопаг опасался распространения информации о докладе, содержащем страшную правду. «Этот вопрос мы не можем вынести даже за пределы съезда, а тем более в печать. Именно поэтому мы докладываем его на закрытом заседании. Надо знать меру, не питать врагов, не обнажать перед ними наших язв. Я думаю, что делегаты съезда правильно поймут и оценят все эти мероприятия»,— заявил Хрущев.

Доклад о культе личности произвел оглушительный эффект. Опубликованная впервые в «Вестнике ЦК КПСС» версия стенограммы съезда пестрит ремарками: «Аплодисменты» и «Шум возмущения в зале».

«Панихида с танцами»

Впрочем, по свидетельству одного из делегатов съезда, будущего «прораба перестройки» Александра Яковлева, «в зале стояла гробовая тишина. Не слышно было ни скрипа кресел, ни кашля, ни шепота. Никто не смотрел друг на друга — то ли от неожиданности случившегося, то ли от смятения и страха…Я встречал утверждения, что доклад сопровождался аплодисментами. Не было их. В стенограмме помощники Хрущева их обозначили в нужных местах, чтобы изобразить поддержку доклада съездом».

Съезд одобрил доклад и поддержал его основные положения. Текст закрытого выступления вскоре стал достоянием миллионов. 5 марта 1956 года, в третью годовщину смерти Сталина, ЦК КПСС снял с доклада «О культе личности и его последствиях» гриф секретности, изменив его на «не для печати», и рекомендовал ознакомить с документом всех коммунистов, комсомольцев и беспартийный актив.

Как Никиту Хрущева смещали с поста: хроника событий

Информация о массовых репрессиях, пытках и коллективной высылке народов вызвала противоречивую реакцию и в советском обществе, и за рубежом, особенно в социалистических странах. Одни требовали более жесткого осуждения беззаконий и считали эти беззакония следствием сложившейся политической системы (чего как раз опасались в советских верхах). Не случайно уже 5 апреля ЦК КПСС выпустил постановление «О враждебных вылазках на собрании партийной организации Теплотехнической лаборатории Академии наук СССР по итогам ХХ съезда КПСС», в котором выступившие на нем сотрудники обвинялись в клевете на советский строй и дискредитации партии.

Другие слушатели доклада Хрущева об осуждении Сталина и репрессий увидели в нем поругание собственных идеалов и опасную диверсию. «Я верю Сталину, он действительно гений, и многие верят ему»,— сказал один из них.

Мучительные раздумья и раздвоение сознания миллионов людей отразил в одной из своих песен поэт и бард Александр Галич:

Про Китай и про Лаос

Говорились прения,

Но особо встал вопрос

Про Отца и Гения...

Кум докушал огурец

И закончил с мукою:

«Оказался наш Отец

Не отцом, а сукою…»

Полный, братцы, ататуй!

Панихида с танцами!

И приказано статуй

За ночь снять со станции.

8 марта 1956 года в Тбилиси, после того как милиция и войска попытались препятствовать поминовению Сталина в день его смерти, 5 марта, начались массовые демонстрации с требованиями отставки руководства Грузии и СССР и отзыва доклада Хрущева. Участники просталинских манифестаций (до 40 тыс. человек) пытались взять Дом связи и Дом правительства и были разогнаны с применением оружия внутренними войсками. По официальным данным, во время волнений погибли 22 человека, 54 — получили ранения.

Критика Сталина вызвала разлад и в социалистическом лагере. Власти Китая и примкнувших Албании и КНДР увидели в разоблачениях культа личности «вождя народов» опасный прецедент и последовательно критиковали политику Москвы и ее «ревизионизм». Нежелание Мао Цзэдуна согласиться с отказом от сталинского наследства вместе с грубостью и нетерпимостью Никиты Хрущева привели в итоге к резкому обострению двусторонних отношений в 1960 году и отзыву советских специалистов из Китая.

Споры о Сталине, его роли в истории, о значении ХХ съезда для СССР и всего мира не утихают даже спустя 70 лет после доклада Хрущева.

Булат Окуджава еще в 1981 году сформулировал и ныне актуальное:

Ну что, генералиссимус прекрасный,

потомки, говоришь, к тебе пристрастны?

Их не угомонить, не упросить...

Одни тебя мордуют и поносят,

другие все малюют, и возносят,

и молятся, и жаждут воскресить.