Морским судам быть

30 октября 1696 года Боярская дума приняла предложение Петра I о строительстве боевых кораблей для удержания недавно завоеванного Азова. Это решение, вошедшее в историю как «Морским судам быть», считается точкой отсчета российского военно-морского флота. На протяжении столетий флот России и СССР пережил многое: и гром побед, и горечь утрат. «Ъ» напоминает основные этапы формирования флота в стране с одной из самых протяженных в мире морских границ.

История русского мореходства уходит корнями в седую древность. Днепр, Волга и Западная Двина соединяли земли славян с Балтикой и Черным морем. Древнерусские дружины совершали походы к Константинополю и на Каспийское море. От челнов-однодеревок и набойных лодей судостроение к середине XII века дошло до палубных судов.

В XII–XV веках одним из важнейших центров судостроения и торговли на северо-западе Руси был Великий Новгород. Его купцы ходили по Балтике до Готланда и Любека, а военные силы Новгорода вели борьбу за водные пути Ладоги, Невы и Финского залива. Новгородцы вышли к Белому морю и Северному Ледовитому (Студеному, как тогда его называли) океану. В XVI–XVII веках поморы создали собственную школу полярного судостроения: коч с яйцеобразными обводами корпуса и второй ледовой обшивкой, раньшины, морские ладьи грузоподъемностью до 200 т. На кочах поморы и казаки прокладывали арктические маршруты. В 1648 году экспедиция Семена Дежнёва и Федота Попова впервые прошла из Северного Ледовитого океана в Тихий.

Государство тоже пробовало строить боевые корабли. При Иване IV на Балтике действовала каперская флотилия Карстена Роде. При Алексее Михайловиче в Дединове на Оке в 1667–1669 годах построили «Орел», первый русский 22-пушечный трехмачтовый военный корабль европейского типа. Для него голландец Давид Бутлер составил «Статьи артикульные», прототип корабельного устава.

Но все это были достижения мореходов, а не флота. Флот не сводится к кораблям: это прежде всего индустрия, в которой верфи и промышленность строят и снабжают суда, школы готовят офицеров, штурманов и инженеров, порты и доки обеспечивают базирование, органы управления связывают все воедино, а традиции делают из отдельных экипажей слаженный боевой организм. Допетровская Русь располагала мастерами, опытом и отдельными кораблями, но эти элементы не складывались в систему. Ее основы и заложил царь Петр I.

Российский флот родился из неудачи. В 1695 году Петр I отправился в поход на Азов — мощную турецкую крепость в устье Дона, преграждавшую России выход к Азовскому морю. У Петра имелись речные суда для перевозки войск и припасов, но не было боевого флота, способного перекрыть морские коммуникации противника. Турецкие корабли продолжали доставлять осажденному гарнизону продовольствие, боеприпасы и подкрепления, фактически сводя на нет усилия русской армии. Два штурма, предпринятые в августе и сентябре, закончились разгромом и большими потерями. Осенью 1695 года Петру пришлось снять осаду.

В мае 1696 года русские суда воспрепятствовали снабжению крепости с моря. 29 июля Азов капитулировал. Следом Петр I приступил к созданию постоянного военно-морского флота. Расходы на строительство новых кораблей, развернувшееся в 1697–1700 годах, возложили на объединения землевладельцев и купцов — так называемые кумпанства, но из-за спешки, приводившей к использованию сырого леса, суда получились недолговечными, и в 1700 году дело передали Адмиралтейскому приказу во главе с Федором Апраксиным.

Нехватка людей оказалась острее нехватки кораблей. Во время Великого посольства 1697–1698 годов — масштабной российской дипломатической миссии в Западную Европу, главной политической целью которой был поиск союзников для продолжения войны с Османской империей,— Петр I лично знакомился с европейским опытом кораблестроения и организации военно-морского флота. Царь путешествовал под именем Петра Михайлова, работал на голландских верфях, изучал корабельное дело в Англии.

За границей наняли более 600 специалистов, от мастеров до матросов. Одновременно создавалась собственная школа: в 1701 году в Москве открылась Школа математических и навигацких наук, в 1715-м в Петербурге — Морская академия, а дворян и солдат массово отправляли учиться и стажироваться за границу — после этого в народе их называли «заморянами».

К концу Северной войны офицерский корпус в большинстве стал национальным, а из числа «заморян» вышли первые русские корабелы, среди них — Федосей Моисеевич Скляев (1672–1728), русский кораблестроитель, один из ближайших сподвижников Петра I, капитан-командор (1723). Всего под его руководством было построено более 200 судов различных типов, в том числе восемь линейных кораблей. Еще один бывший «заморянин» — Лукьян Алексеевич Верещагин (1672–1713), русский кораблестроитель, руководил заготовкой корабельного леса для создававшегося Балтийского флота, получив должность форштмейстера — начальника государственных корабельных лесов.

Строевой дуб доставляли из Казанской губернии по два-три года, корабли иногда строили из невыдержанного леса под открытым небом, и корпуса быстро гнили. Для решения проблемы нехватки железа учредили Олонецкие и другие железоделательные заводы. Под Москвой, в Воронеже и Санкт-Петербурге возникали новые производства — хамовный двор для производства парусины, канатные и смолокуренные дворы, пильные мельницы вместо ручной распиловки. По мере развития флота возникала потребность не только в расширении верфей и подготовке мастеров, но и в систематизации кораблестроительного опыта. В 1709 году по распоряжению Петра I в петербургское Адмиралтейство перевели Модель-камеру — существовавшую ранее чертежную мастерскую, где разрабатывали корабельные чертежи и лекала, хранили модели судов. Главное Адмиралтейство, основанное в 1704 году, к 1715-му насчитывало свыше 10 тыс. работников. В 1712 году с его стапелей сошла «Полтава», первый 54-пушечный линейный корабль.

Подлинной проверкой стала Северная война. В 1714 году у Гангута галеры Петра I и Федора Апраксина обошли шведскую эскадру и пленили отряд контр-адмирала Нильса Эреншельда. В 1719-м у Эзеля эскадра Наума Сенявина захватила три шведских судна: это была первая крупная победа парусного флота, и Петр назвал ее «добрым почином». В 1720 году у Гренгама гребной флот князя Михаила Голицына заманил шведские фрегаты в тесный пролив между мелями и взял на абордаж четыре из них. Десанты на шведском побережье довершили дело, и 10 сентября 1721 года между Россией и Швецией был заключен Ништадтский мир.

На флот ушло до 18% государственного бюджета в 1708 году и 11–13% тратилось в 1720-е. К концу царствования Петра I недоимки по флотским сборам превысили 1,5 млн руб. Основную тяжесть несла крепостная деревня: на верфи сгоняли десятки тысяч работников, в 1712 году к Адмиралтейству приписали от 24 тыс. до 30 тыс. крестьянских дворов, правда, свыше трети «мобилизованных» находилось в бегах. И тем не менее у страны появились свои верфи и заводы, школы и академия, офицерский корпус. Флотоводцы почувствовали вкус морских побед.

После смерти Петра I российский флот постепенно приходил в упадок. Строительство новых судов почти прекратилось, а старые корабли ветшали в гаванях. В 1728 году, по оценке шведского посланника, из многочисленных линейных кораблей Балтийского флота в море могли выйти не более четырех-пяти. Исправлять положение начали при Анне Иоанновне (1730–1740). При Елизавете Петровне (1741–1761) продолжилось строительство военных кораблей. За 20 лет ее правления верфи сделали 36 линейных кораблей и 8 фрегатов.

Однако к вступлению на престол Екатерины II в 1762 году флот оставался внушительным скорее на бумаге: качество постройки многих кораблей оставляло желать лучшего, а экипажам недоставало морской выучки. К этому добавлялись нехватка подготовленных моряков и недостаточное внимание к регулярной боевой подготовке. Исправлять положение начали с реформы управления флотом. В ноябре 1763 года Екатерина II учредила Морскую комиссию во главе с вице-адмиралом Семеном Мордвиновым. Она получила широкие полномочия и годовой бюджет в 1,2 млн руб. Утвержденные в 1764 году мирный и военный штаты Балтийского флота предусматривали соответственно 21 и 32 линейных корабля. Это позволяло содержать в мирное время боеспособное ядро флота, а при угрозе войны быстро увеличивать его состав. Серьезной проверкой реформ стал Первый Архипелагский поход 1769 года.

Екатерина II отправила балтийские эскадры во главе с графом Алексеем Орловым и адмиралом Григорием Спиридовым вокруг Европы в Средиземное море, чтобы отвлечь Османскую империю от главного театра русско-турецкой войны 1768–1774 годов в Причерноморье. В 1770-м у Хиоса российские корабли атаковали превосходящий турецкий флот: флагманы «Святой Евстафий» и «Реал-Мустафа» сцепились в абордажном бою и взорвались, а турки укрылись в Чесменской бухте. В ночь на 7 июля отряд Самуила Грейга открыл огонь по стоявшим в бухте турецким кораблям. Решающего успеха добился один из четырех брандеров — под командованием лейтенанта Дмитрия Ильина, и турецкий флот — 15 линейных кораблей, 6 фрегатов и около 50 малых судов — сгорел почти целиком. Эскадра Спиридова сумела заблокировать пролив Дарданеллы.

Затем центром морских побед стало Черное море. После присоединения Крыма и основания Севастополя (1783–1784) в войне 1787–1791 годов проявил свои качества флотоводца Федор Ушаков. У Фидониси в 1788 году он, командуя авангардом, поразил превосходящие силы турок. 8 июля 1790 года в Керченском бою он перестроил линию на ходу, ввел в дело резерв из фрегатов и сорвал высадку турецкого десанта в Крыму. В августе у Тендры он атаковал противника из походного порядка, без перестроения: турки рубили канаты и уходили, два линейных корабля были уничтожены, а Днепровская гребная флотилия получила возможность войти в Дунай и помочь Александру Суворову взять Измаил. 31 июля 1791 года у мыса Калиакрия Ушаков провел три колонны между турецким флотом и берегом под огнем батарей и обратил турок в бегство (сходный маневр применил Горацио Нельсон при Абукире в 1798 году). Так вместо жесткой линейной тактики появилась школа Спиридова, Грейга и Ушакова: сближение на картечный выстрел, удар по флагманам, маневр и резерв из легких судов. На Балтике в 1788–1790 годах флот прикрыл столицу от шведского нападения, и Верельский мир сохранил границы России.

При Павле I русский флот вновь добился успехов в Средиземном море. В 1798 году русско-турецкая эскадра под командованием адмирала Федора Ушакова освободила от французов большую часть Ионических островов и блокировала Корфу — одну из сильнейших приморских крепостей Европы. 1 марта 1799-го корабельная артиллерия подавила батареи на острове Видо, после чего десант овладел островом и передовыми укреплениями Корфу. 3 марта французский гарнизон капитулировал. Победа стала выдающимся примером совместного применения корабельной артиллерии и десантных сил при овладении мощной приморской крепостью.

Первая половина XIX века стала временем триумфа российского парусного флота. Наши моряки совершили кругосветную экспедицию (1803–1806), а Фаддей Беллинсгаузен и Михаил Лазарев в 1819–1821 годах открыли Антарктиду. При Наварине в 1827 году объединенная эскадра России, Великобритании и Франции разгромила турецко-египетский флот.

Николай I видел во флоте атрибут великой державы и хотел сохранить за Россией третье место в мире, уделяя особое внимание развитию Балтийского и Черноморского флотов. На Черном море под руководством Михаила Лазарева сформировалась целая плеяда выдающихся офицеров — Владимир Корнилов, Павел Нахимов, Владимир Истомин и другие, составившие основу так называемой «лазаревской школы». Ее отличали высокая морская выучка, дисциплина и внимание к боевой подготовке. Вершиной этой школы стала победа при Синопе: 30 ноября 1853 года эскадра Нахимова разгромила турецкую эскадру на Синопском рейде, продемонстрировав эффективность подготовленных экипажей и корабельной артиллерии, в том числе бомбических орудий, стрелявших разрывными снарядами.

В Великобритании и Франции промышленный переворот сопровождался быстрым развитием металлургии, тяжелого машиностроения и паровых двигателей. Эти достижения позволяли строить новые типы военных кораблей — с паровыми машинами, гребными винтами, а впоследствии с броневой защитой и нарезной артиллерией. Россия также предпринимала попытки перехода к паровому судостроению, однако темпы переоснащения оставались недостаточными.

К началу Крымской войны в 1853 году российский флот насчитывал 40 парусных линейных кораблей и 15 фрегатов, но не имел ни одного винтового линейного корабля. В Крымской войне парусные суда не могли противостоять паровым винтовым линейным кораблям и фрегатами, а также колесными пароходофрегатам: часть русских парусников затопили в Севастопольской бухте, моряки сошли на бастионы, а Парижский мир 1856 года установил нейтральный режим Черного моря, воспретив России и Турции иметь на нам свои флоты. Эти ограничения были отменены в 1871 году. России предстояло догонять ведущие морские державы, причем начинать пришлось с промышленного фундамента.

При Александре II Морское ведомство, которым в 1855–1881 годах руководил великий князь Константин Николаевич, развернуло программу технического перевооружения.

Развивались Обуховский, Ижорский, Балтийский и Адмиралтейский заводы. Осваивая передовые, в том числе зарубежные, технологии, и, опираясь на отечественную металлургию и машиностроение, предприятия налаживали производство броневых плит, стальных орудий, паровых машин, котлов и корабельного оборудования. Это позволяло постепенно уменьшать зависимость от иностранных поставщиков. Первыми броненосными кораблями стали броненосные батареи — паровые суда с мощными орудиями, защищенными железной броней и предназначенные преимущественно для обороны побережья. Затем появились мониторы — низкобортные броненосные корабли с артиллерией во вращающихся башнях, также рассчитанные главным образом на действия в прибрежных водах. Следующим шагом стало создание полноценных мореходных броненосцев. В 1869 году был заложен, а в 1877-м вошел в строй «Петр Великий» — крупный башенный броненосец, считавшийся одним из наиболее мощных кораблей своего класса.

В 1877–1878 годах Степан Макаров применил минные катера в русско-турецкой войне. При Александре III 20-летняя программа 1881–1900 годов дала Черному морю броненосцы «Екатерина II», «Чесма» и «Синоп», а Балтике — «Александр II», «Наварин» и «Полтаву». К середине 1890-х Россия вновь заняла третье место после Великобритании и Франции по числу кораблей.

Российский флот оказался недостаточно готов к современной морской войне. Корабли значительно различались по скорости, вооружению и боевым возможностям, что затрудняло их совместные действия. Серьезные проблемы обнаружились в организации управления, разведки, связи и артиллерийской подготовки.

Урок был усвоен. Создали Морской генеральный штаб, в 1912 году утвердили программу усиленного судостроения, заложили дредноуты «Севастополь» и «Императрица Мария», эсминцы «Новик», подводные лодки «Барс». В Первой мировой войне российский флот играл важную роль в обороне побережья, защите морских коммуникаций и поддержке сухопутных войск. На Балтике его главной задачей стала защита подступов к Петрограду от превосходящего германского флота. При этом командующий Балтийским флотом адмирал Николай Эссен не ограничивался обороной. По его инициативе русские корабли совершали ночные выходы для постановки мин у берегов Германии. В ноябре 1914 года на русских минах погиб германский броненосный крейсер «Фридрих Карл».

На Черном море положение изменилось после вступления в строй в 1915 году новых русских дредноутов, значительно превосходивших по артиллерийской мощи германо-турецкий линейный крейсер «Гебен». В 1916-м Черноморский флот оказал существенную поддержку наступлению Кавказской армии на Трапезунд, обстреливая турецкие позиции, высаживая десанты и доставляя подкрепления. Назначенный летом 1916 года командующим флотом вице-адмирал Александр Колчак организовал масштабные минные постановки у Босфора, стремясь ограничить выход неприятельских кораблей в Черное море. В том же году была создана Флотилия Северного Ледовитого океана, обеспечивавшая защиту морских путей к Архангельску и Мурманскому побережью, по которым поступали военные грузы от союзников.

Последней крупной операцией Балтийского флота в этот период стал Ледовый поход 1918 года. После выхода России из Первой мировой войны возникла угроза захвата германскими и финскими войсками кораблей, находившихся в Ревеле и Гельсингфорсе. В феврале—мае 1918 года русские моряки при поддержке ледоколов перевели через скованный льдом Финский залив в Кронштадт 226 кораблей и вспомогательных судов, включая линкоры, крейсеры, эсминцы и подводные лодки.

В революционном 1917-м матросы выступали одной из самых радикальных сил. После Февраля и Приказа №1 на кораблях правил Центробалт, выборный орган представителей корабельных команд, контролировавший деятельность судовых комитетов и претендовавший на право согласования приказов командования. Единоначалие оказалось серьезно подорвано. В Гельсингфорсе, Кронштадте, Ревеле и Севастополе прошли расправы над офицерами. Большевики видели в матросах свой «ударный кулак»: в октябрьских событиях одним из символов революции стал крейсер «Аврора», стоявший в Петрограде на ремонте. Отряды балтийцев заняли мосты, почтамт, телеграф, участвовали в штурме Зимнего дворца. В Гражданскую войну офицеры и матросы большей частью оказались по разные стороны баррикад. Остатки Белого флота ушли в Бизерту, а Сибирская флотилия — в Манилу.

После X съезда РКП(б) в 1921 году флот восстанавливали, достраивая царский задел (линкоры типа «Севастополь», крейсеры «Светлана», эсминцы «Новик») с участием специалистов старой школы. К концу 1920-х взяла верх «молодая школа» с теорией «малой войны»: береговая оборона, подводные лодки, торпедные катера. В 1932 году были воссозданы Морские силы Дальнего Востока (с 1935 года — Тихоокеанский флот), а в 1933-м сформирована Северная военная флотилия (с 1937 года — Северный флот).

С 1936 года курс изменился: в 1937-м образован Наркомат ВМФ, а программа 1938-го нацелила страну на океанский флот (линкоры «Советский Союз», крейсера «Кронштадт»). В результате репрессий 1937–1941 годов флот, по подсчетам историка Сергея Близниченко, потерял свыше 3 тыс. командиров, политработников и других военнослужащих. В 1940-м приостановили закладку линкоров. По одной из опубликованных сводок, на 22 июня 1941 года в составе ВМФ числились 219 подводных лодок, 3 линкора, 9 крейсеров (в том числе 2 учебных), 7 лидеров и 47 эсминцев, однако не хватало тральщиков, противолодочных и десантных кораблей.

Исход Великой Отечественной войны решался на суше, и флот действовал прежде всего в интересах армии. Севастополь героически оборонялся 250 дней, надолго сковав крупные силы германо-румынских войск. Особую роль флот сыграл в обеспечении «Дороги жизни» через Ладожское озеро. В период навигации корабли Ладожской военной флотилии совместно с судами Северо-Западного речного пароходства доставляли в блокадный Ленинград продовольствие, топливо, боеприпасы и пополнение для войск, а обратными рейсами эвакуировали жителей и промышленное оборудование. Волжская флотилия переправляла под огнем 62-ю армию Василия Чуйкова в Сталинград. Сотни тысяч моряков сражались на сухопутных фронтах. Флот высадил более 110 морских десантов — от Керченско-Феодосийской операции 1941 года до Курильской 1945-го. В первых эшелонах участвовали около 100 тыс. человек, а с учетом последующих перевозок на плацдармы — свыше 250 тыс. Подводные лодки, авиация, надводные силы и минное оружие вели борьбу с неприятельскими коммуникациями. Северный флот участвовал в обеспечении проводки союзных конвоев.

В 1958 году вступила в строй первая атомная лодка К-3, в 1962-м советская АПЛ дошла до Северного полюса. При главнокомандующем ВМФ Сергее Горшкове (1956–1985) формировался океанский ракетно-ядерный флот. Он считал, что морская мощь включает не только боевые, но и гражданские флоты, океанологию и судостроение, флот должен поражать континентальные цели из океана, ударным силам для устойчивости нужны надводные корабли ПВО и ПЛО, десантные силы и береговая инфраструктура, в мирное время флот обеспечивает присутствие в различных районах Мирового океана — примером стала созданная в 1967 году 5-я оперативная эскадра в Средиземном море.

Морская составляющая стратегических ядерных сил начала формироваться раньше: в 1960 году вступила в строй атомная подводная лодка К-19 проекта 658 с тремя баллистическими ракетами, в 1967-м на вооружение приняли К-137 проекта 667А с 16 ракетами. Позднее появились ракетоносцы проекта 667БДРМ «Дельфин», способные поражать цели на межконтинентальных дальностях. Они могли нести патрулирование под защитой своих сил в прибрежных морях и подо льдами Арктики, не прорываясь через противолодочные рубежи НАТО. В 1980-х к ним добавились шесть тяжелых подводных крейсеров «Акула» с 20 ракетами. Советский путь от «флота у нас нет» до грозных ракетоносцев занял около 60 лет.

Современный российский ВМФ составляют Северный, Тихоокеанский, Балтийский, Черноморский флоты и Каспийская флотилия. Из-за огромных расстояний маневр между ними затруднен: для надводных кораблей он требует межокеанских переходов, в том числе по Северному морскому пути при соответствующих ледовых условиях и обеспечении. С Балтики и Черного моря в океан ведут проливы, которые контролируют страны НАТО. Северному флоту на пути в Атлантику нужно преодолевать противолодочные рубежи, например линию Гренландия—Исландия—Великобритания. Тихоокеанские силы Приморья заперты островными грядами, выходы через проливы Лаперуза и Цугару (Сангарский) имеют особое военно-географическое значение. Непосредственный выход в открытый океан имеет только камчатская группировка, базирующаяся в Авачинской губе.

Эта география определяет разделение ролей. Океанские флоты, Северный и Тихоокеанский, составляют основу военно-морского потенциала и держат морские стратегические ядерные силы: ракетные подводные крейсеры предназначены для обеспечения возможности ответного удара и выходят на дежурство в защищенные районы Арктики и Тихого океана, так называемые «бастионы». Флоты закрытых морей решают оперативно-тактические задачи вблизи берега: оборону побережья, защиту экономической деятельности, прикрытие флангов армии. Против высокоточного оружия большой дальности, палубной авиации и крылатых ракет противника в прилегающих морях создаются зоны воспрещения доступа (A2/AD) из многоцелевых подводных лодок, береговых ракетных комплексов, авиации и минно-торпедного оружия.

В эпоху ракетно-ядерного и высокоточного оружия удары по береговым объектам стали одним из важнейших направлений вооруженной борьбы на море. Другая важнейшая задача — противодействие ударам с морских направлений, включая борьбу с надводными кораблями, подводными лодками и средствами воздушного нападения. Далее идут оборона побережья и баз, поддержка приморских флангов армии, борьба с флотом противника за господство в прилегающих морях, защита морских коммуникаций и промыслов в исключительной экономической зоне и на шельфе, военно-морское присутствие. Опыт боевых действий 2022–2026 годов в Черном море показал возрастающую роль беспилотных морских систем, разведки, высокоточного оружия и защиты пунктов базирования. На арктическом направлении особую роль играет Северный флот, обеспечивающий оборону районов базирования стратегических сил и безопасность морских коммуникаций.