Газ есмь царь

27 октября президент России Владимир Путин провел Форум стран—экспортеров газа, и специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников считает, что такого единомыслия не встретишь даже на слетах партии «Единая Россия». А потому, что в отличие от участников слетов, участникам Форума есть что терять.

Запах газа ощущался на дальних подступах к форуму его экспортеров. Так, в торговом центре «Афимолл», от которого до Центра международной торговли (ЦМТ), где Владимир Путин должен был уже начинать встречать гостей, метров 500, не работал, конечно, интернет. Две девушки в характерном магазине Wolford недоумевали, да что ж такое.

— Вы разве не знаете, что происходит в полукилометре от вас?

— А что? Что-то где-то происходит?!

Они были искренне уверены, что все самое интересное может происходить только у них в магазине.

— А ничего, что рядом с вами начинают заседать два десятка глав государств? — поинтересовался я.

— Ах, это...— разочарованно сказала одна девушка.

— Вообще-то этого в городе давно не было,— сказал я.— Неужели вам все равно?

— Ой, ну приехали и уехали!.. А вот почему интернета нет — это вопрос!

Нет, все было бессмысленно.

Спросите, что я-то в такой день делал в магазине Wolford? Нужда пригнала, если коротко.

В ЦМТ как раз поджидали всех этих людей. Фотографам дали команду занимать фотопозицию, они заняли, изготовились, а что толку? Никого не было больше часа.

Теперь-то понятно, что в это время Владимир Путин решил проговорить с премьер-министром Норвегии Йонасом Гаром Стёре и президентом Финляндии Александром Стуббом. (Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков не подтвердил и не опроверг информацию о том, что именно господин Стубб может стать тем самым посредником от ЕС на переговорах о мире между Россией и Украиной, о котором грезят евродипломаты. Впрочем, это все до обидного неточно.) Видимо, разговор этот оказался для российского президента настолько важным, что решено было сдвинуть церемонию встречи гостей форума на целый час. В конце концов, здесь-то все свои.

Фотокорреспонденты развлекались тем, что без остановки снимали девушку и молодого человека из протокола, которые раз в 15 минут приходили на место фотографирования и разглаживали приклеенные к полу таблички с фамилиями лидеров государств. Таблички эти отклеивались и топорщились, и девушка с молодым человеком как будто бы любовно гладили их (словно гладить больше нечего), на радость фотографам.

Наконец Владимир Путин появился, и Форум стран—экспортеров газа ФСЭГ стартовал.

— Сегодня четверть энергобаланса планеты приходится именно на газ... Четверть!..— говорил президент России коллегам.— В прошлом году его потребление выросло на 1,2% и достигло 4,2 трлн кубометров! Ожидается, что такие тенденции продолжатся и в середине текущего века мировой спрос на газ увеличится до 5,5 трлн кубометров в год! Международные поставки вырастут примерно в полтора раза и составят 1,7 трлн кубометров.

Газовикам сейчас непросто, можно только посочувствовать (да вот только невозможно себя заставить):

— Обострилась ситуация на Ближнем Востоке, как мы хорошо знаем, в одном из глобальных центров газодобычи ситуация обострилась, нарушены привычные логистические цепочки и маршруты поставок. В отношении российских газопроводов в Европу совершены прямые террористические акты: они взорваны. А некоторые государства установили барьеры для закупки профильного оборудования и технологий. В результате мировая газовая отрасль оказалась в ситуации неопределенности...

— Привычные деловые связи подорваны (правда, это не мешало Алексею Миллеру во время речи Владимира Путина перемигиваться, по-моему, сразу с несколькими коллегами с Ближнего Востока.— А. К.), цены резко выросли, но мы с вами понимаем, что они могут так же резко откатиться назад, вернуться на прежний уровень!..

Правда, все эти люди, признаться, не были похожи на тех, кто чего-то в жизни боится. Хватит, отбоялись.

— Многие инвестиционные планы поставлены на паузу, сдвигаются на более поздний срок, а то и вовсе отменяются,— говорил президент.— Все это, конечно, усиливает риски долгосрочной разбалансированности рынка.

В этих непростых условиях с учетом растущей потребности в газе его мировым производителям предстоит обеспечить стабильность и надежность поставок, гарантировать покупателям тепло в домах, топливо для предприятий и электростанций, сырье для химических производств и выпуска удобрений, новых материалов.

Что ж, этим железным людям было не впервой обеспечивать и не такие тылы.

— Россия,— мягко напомнил господин Путин,— является одним из ключевых участников глобального газового рынка. Мы занимаем первое место в мире по запасам природного газа и второе — по его добыче. У нас создан уникальный производственный комплекс, который позволяет диверсифицировать поставки газа, развивать его переработку, газохимию... Эту мощную ресурсную, научную, индустриальную базу мы используем для роста национальной экономики и одновременно выступаем ответственным поставщиком газа за рубеж, надежным, предсказуемым партнером. Да, в последние годы российские газовые компании столкнулись с определенными трудностями, включая ограничения со стороны некоторых стран. В этой связи вновь подчеркну: любые попытки исключить Россию из числа участников мирового газового рынка, сдержать развитие этой отрасли в нашей стране имеют серьезные последствия, прежде всего растущие, запредельные издержки для иностранных конечных потребителей газа — компаний, предприятий, домохозяйств. Именно это мы видим сейчас в Европе, которая сама наносит удар по своей промышленности и социальной сфере, отказываясь от российских энергоносителей, разрывая долгосрочные контракты.

Интересно, что в какой-то момент эмир Катара шейх Тамим бен Хамад Аль Тани, внимательно слушавший вроде Владимира Путина, вдруг встал и вышел в коридор. А его место мгновенно занял какой-то другой эмир в таких же белых одеждах. И такая подмена осталась незамеченной подавляющим большинством участников рынка. Следовало понять, что свято место пусто не бывает. Просто теперь на месте эмира Катара как ни в чем не бывало сидел совсем другой человек. Заседание продолжалось.

Через несколько минут эмир между тем вернулся, и человек, гревший ему кресло, поспешно встал. Уже не очень было понятно, тот ли это эмир, что выходил, или какой-то совсем другой. Принципиальной разницы и не было.

— Вы знаете,— продолжал при этом Владимир Путин,— в России есть такая поговорка: не рой другому яму, а то сам в нее попадешь. Вот именно это, на мой взгляд, сегодня и произошло в странах Евросоюза.

Проблемы, которые предлагал обсудить российский президент, были глобальными и вызывали почтение одним перечислением:

— Какие направления такой работы в рамках нашего форума мы считаем приоритетными? Первое, и это сегодня главная проблема,— главной проблемой сегодня является сбой поставок газа. С рынка в короткий срок выпали большие объемы предложения, при этом спрос никуда не делся. А значит, необходимо проработать оптимизацию транспортных маршрутов с учетом географического положения стран—участниц форума с помощью взаимных операций между ними... То есть между нами,— поправился Владимир Путин.— Тем более что гибкость, растущая мобильность современного газового рынка благодаря широкому использованию сжиженного природного газа позволяет это сделать, ведь поставки СПГ не зависят от международных трубопроводов и уже сейчас на долю СПГ приходится около половины мировой газовой торговли.

Вот такие темы по большому счету только и стоит обсуждать в Центре международной торговли.

— Подчеркну,— добавил господин Путин,— заместить выпавшие объемы, пересмотреть логистику — это непростая задача. Важно соблюсти баланс интересов поставщиков и потребителей газа, выполнять действующие контрактные обязательства. У России и наших партнеров есть успешный многосторонний опыт балансировки другого ключевого рынка углеводородов — нефти, где совместные действия в формате ОПЕК+ обеспечили предсказуемость рыночной конъюнктуры и стабильные объемы предложения... Мы предлагаем расширить консультации в рамках нашего форума по кризисным ситуациям на газовом рынке, чтобы своевременно оценивать риски, включая физические угрозы газовой инфраструктуры, и согласовывать подходы к осуществлению поставок.

Владимир Путин докладывал сейчас не как президент воюющей страны.

— В Арктике,— говорил Владимир Путин,— мы активно работаем со многими странами мира, заинтересованы в совместной работе. И еще совсем недавно на наших месторождениях вместе с нами работали европейские партнеры, китайские партнеры работают. Сейчас мы прорабатываем возможность совместной работы с американскими партнерами.

Последняя фраза прозвучала в воспитательных целях. Но вряд ли европейские партнеры все бросят и примкнут к китайским и американским.

Можно, впрочем, попробовать. «В будущие десятилетия понадобится газ, который будет добываться из месторождений, которые еще не разработаны». «Поэтому нужно поддержать существующие месторождения, но при этом обеспечить развитие новых проектов». «Безопасность предложения нельзя отделить от безопасности спроса». «Не газ против возобновляемых источников энергии, а газ, который будет работать вместе с возобновляемыми источниками энергии». «И потребители, и производители должны работать вместе». «Мы не будем противостоять достижению целей по изменению климата, но также мы будем ставить экономические, социально достижимые цели». «Мы говорим не слоганами, мы основываемся на экономическом анализе, на технической экспертизе, на конструктивном диалоге. И мы рады, что были достигнуты определенные подвижки».

Филип Мшелбила — великий человек даже на фоне других своих великих коллег.

— Конечно, сейчас только было сказано, что спотовые цены увеличились вдвое за последнее время,— находил в себе силы отвечать ему председательствующий, то есть господин Путин.— Если кто-то со стороны думает, что это производителей особенно радует, это не совсем так (люди за спиной российского президента горестно кивали.— А. К.). Для нас... я думаю, что вы все со мной согласитесь... гораздо важнее стабильность на мировых рынках, в том числе на газовом мировом рынке!

— Потому что,— подчеркивал Владимир Путин,— как было сказано господином генеральным секретарем, нужно думать о масштабных инвестициях. А мы с вами понимаем, масштабные инвестиции возможны только тогда, когда есть стабильный спрос и есть возможность реализовывать добываемые ресурсы после огромных вложений в их добычу. А здесь, конечно, нужно думать над прекращением конфликтов, которые продолжаются, и снятием санкционных режимов.

А приходится отвлекаться на все эти чертовы мелочи, которые не дают возможности сосредоточиться на главном:

— «Зеленая повестка» — очень серьезный вопрос! А кто из производителей газа против «зеленой повестки»? Мы все за! Вопрос только в том, чтобы не злоупотреблять этой «зеленой повесткой» по внутриполитическим соображениям, вести себя ответственно, профессионально и учитывать возможности газовой отрасли в переходный период, да и в будущем!

Коллеги Владимира Путина за столом, казалось, недоуменно переглядываются. Нет, противников «зеленой повестки» надо искать где-то в другом месте.

Выступил президент Ирана Масуд Пезешкиан. В глазах его было, признаться, что-то нездешнее. Какая-то сталь, что ли. Через что-то он прошел и готов был пройти. Он даже не ногти грыз, сосредоточившись на каких-то своих мрачных мыслях, а сами пальцы.

И было видно, с какой, тоже нездешней, теплотой он относится к хозяину саммита. Без сомнения, Владимир Путин имеет на него влияние, и, может быть, даже решающее.

— Пользуюсь возможностью, чтобы почтить светлую память выдающегося лидера исламской революции Ирана аятоллы Хаменеи, да упокоит Аллах его душу,— говорил президент Ирана,— который своей дальновидной инициативой и поддержкой сыграл ключевую роль в укреплении Форума стран-экспортеров. Восьмой саммит проходит в условиях, когда сложные геополитические сдвиги ставят перед глобальной энергетической безопасностью новые беспрецедентные вызовы. В этом контексте военная агрессия США и сионистского режима против Исламской Республики Иран, предпринятая в два этапа в разгар политических переговоров, стала одним из наиболее прискорбных и опасных актов, направленных против международной безопасности. Разрушения энергетической инфраструктуры нашей страны и создание искусственных препятствий для транзита энергоносителей напрямую угрожают энергетической безопасности и всей мировой экономике,— президент Ирана не отказал себе в удовольствии пройтись по всему Ормузскому проливу.

Я между тем обратил внимание, как схожи аргументы, и даже страна одна и та же, США, хоть и в разном контексте:

— Необходимо подчеркнуть, что введение односторонних рестрикций и практика экономического терроризма в форме морской и воздушной блокады со стороны США против Исламской Республики Иран, а также давление на суверенные государства с целью принуждения их к соблюдению этой блокады представляют собой грубое нарушение международного права, что дестабилизирует энергетические рынки! Подобные незаконные меры должны получить жесткое осуждение со стороны ведущих мировых поставщиков энергии и встретить эффективный отпор! Сегодня военное вмешательство США в зоне Персидского залива дестабилизирует не только региональную обстановку, но и провоцирует опасные ценовые шоки, нарушая стабильность поставок и транзита энергии, подрывая темпы глобального экономического роста.

Президент Ирана в своем выступлении наметил пути развития и нашей страны:

— Подчеркну, что вопреки многолетним односторонним санкциям, опираясь исключительно на собственный внутренний потенциал, мы смогли довести объем добычи природного газа в Иране до 300 млрд кубометров, прочно удерживая за собой позицию третьего по величине производителя голубого топлива в мире!

Впрочем, это оптимистичный сценарий.

— Вы обратили внимание на незаконные санкции, которые некоторыми странами вводятся в области энергетики. Согласен полностью в том, что они приводят к исключительно вредным последствиям, причем для всех участников рынка: как для производителей, так и для потребителей энергоресурсов,— кивнул председательствующий.— И конечно, вы совершенно справедливо вспомнили и о роли бывшего духовного лидера иранского народа аятоллы Хаменеи, который действительно был одним из активных участников создания нашего форума. И мы вполне справедливо и с благодарностью вспоминаем об этом.

Здесь, за этим столом, собрались действительно близкие друг другу люди. Что-то было в воздухе, химия какая-то, газ какой-то, что ли...

Председатель президентского совета Ливии Мухаммед Менфи говорил про Европу, куда Ливия поставляет большую часть своих запасов, без осуждения, и это находило живой отклик в сердце председательствующего:

— Вы справедливо обратили внимание на то, что страдают прежде всего от каких-то проблем на мировом рынке развивающиеся страны. И конечно, этот переход к полной «зеленой повестке» должен быть справедливым. Ну а как же иначе?! Сегодняшний Евросоюз создавался как объединение угля и стали. Мы же помним об этом! Именно на угле, на углеводородах поднималась экономика сегодняшней Европы. А когда определенный уровень достигнут, теперь наши коллеги в той же Европе другим странам, прежде всего развивающимся, говорят: «А вам нельзя использовать углеводороды». Почему же им нельзя?! А как им быть? А где взять инвестиции? Где взять технологии? Разве это справедливо?! И правильно обратили внимание на то, что все решения в этой области должны быть справедливыми. С этим трудно не согласиться. И для того чтобы они были сбалансированными, нам, конечно, нужно работать всем вместе, включая тех, кто выступает за продвижение «зеленой повестки». У них, когда стало посложнее решать энергетические задачи, они опять открыли угольные предприятия и активно работают. А где же их «зеленая повестка»?

Вопросы Владимира Путина к Европе таковы, что вряд ли она уже когда-нибудь сможет на все и за все ответить. А придется. И за уголь, и за сталь.

Профильный министр Азербайджана (министр энергетики Парвиз Шахбазов; президент страны Ильхам Алиев не приехал.— А. К.) говорил с коллегами за столом на английском. Нет никаких вопросов, но кому-то, я знаю, показалось немного странным. Может, поэтому на его речи поставили точку в трансляции.

А вскоре принятием Московской декларации завершился и сам Форум экспортеров газа.

Это был форум единомышленников.

Насмотрелись друг на друга.

И казалось, не могут надышаться.