Торговля без героев

23 октября отмечается день рекламы. А она, как известно, двигатель торговли. В СССР рекламы было мало, а вот торговля присутствовала. Но даже ее лучшие представители не попадали в списке награждаемых званием Герой Социалистического Труда, которое было придумано в 1938-м. Как и почти не получали грамот «Герой труда», которые в СССР стали выдавать в 1921-м, 125 лет назад.

Летом 1982 в наградном отделе аппарата Президиума Верховного Совета СССР шла несколько необычная работа. Готовились три закрытых указа о награждении званием Героя Социалистического Труда. В самом «закрытом» указе (то есть не публикуемом в печати) ничего особенного не было, так часто награждали людей из оборонки, которых не хотели «засвечивать» перед потенциальным противником.

Но эти три потенциальных героя вовсе не относились к ВПК. Они представляли ту сферу, где Героев Соцтруда не бывало с момента учреждения звания, а именно — торговлю. Конечно, министр торговли СССР Александр Струев стал Героем Соцтруда в 1976 году, но это было ритуальное награждение в связи семидесятилетием — практически все советские министры, дожившие на посту до этого возраста, получали «героя».

В данном же случае люди были не столь высокого положения, скромные чиновники из родственного министерства — внешней торговли: Борис Гордеев, Владимир Голанов и Виктор Першин. Причем ни у одного из них юбилея не было, и получили почетное звание они в один день — 5 августа 1982-го. Гордеев был заместителем министра, Голанов возглавлял «Продинторг», Першин — «Экспортхлеб» (название символическое — контора давно уже занималась импортом, а вовсе не экспортом), организации при Минвнешторге.

Награждение случилось при чрезвычайных обстоятельствах и за экстраординарные заслуги. СССР к тому времени глубоко подсел на импорт хлеба, а эти товарищи проявили максимум изобретательности, чтобы в условиях введения запрета Вашингтоном на поставки зерновых в Советский Союз после начала операции в Афганистане закупить наибольшее количества зерна (и других продуктов) за минимальную цену.

Услуга советскому бюджету была такова, что власть пошла на чрезвычайный шаг для поощрения работников торговли.

Строго говоря, никаких правил при этом нарушено не было. Указ от 27 декабря 1938 года, установивший статус Героя Соцтруда, гласил: «Звание Героя Социалистического Труда является высшей степенью отличия в области хозяйственного и культурного строительства и присваивается лицам, которые своей особо выдающейся новаторской деятельностью в области промышленности, сельского хозяйства, транспорта, торговли, научных открытий и технических изобретений проявили исключительные заслуги перед государством, содействовали подъему народного хозяйства, культуры, науки, росту могущества и славы СССР».

И это на фоне бесчисленных награжденных «героями» пастухов, свиноводов, звеньевых, трактористов и агрономов — при полном провале снабжения населения продуктами питания. Или же слесарей, токарей, бригадиров и директоров заводов на фоне тотального товарного дефицита.

Любители теории заговоров могли бы выдвинуть версию, что таким образом советская власть отделяла агнцев от козлищ: мол, простые комбайнеры и наладчики работают много и хорошо, производят натуральный продукт, и потому мы их отмечаем, а вот уже следующее звено перераспределения — торговля — саботирует их заслуги, куда-то девает товар, и потому их мы не награждаем.

Но, разумеется, это было не так.

Продавцы (в самом широком смысле слова) с самого начала коммунистического эксперимента в России находились под подозрением по идеологическим причинам. Целью марксистов была отмена частной собственности и переход к прямому товарообмену, то есть речь шла об отмене торговли как таковой.

Так что торговля рассматривалась как пережиток прошлого, нечто вроде сохранявшихся кое-где церквей. На официальном уровне тот же Ленин говорил о необходимости «учиться торговать» (при переходе к НЭПу). Однако отмена денег у большевиков не получилась, хотя и очень хотелось. Как писал Юрий Ларин, член президиума ВСНХ и Госплана, «наши дети, выросши, будут знакомы с деньгами уже только по воспоминаниям, а наши внуки узнают о них только по цветным картинкам в учебниках истории».

Однако НЭП продержался недолго, и его отмена означала конец нормальной торговли, целью которой является получение прибыли. То, что при СССР называли торговлей, фактически было системой распределения товаров и продуктов в условиях их постоянной нехватки. Недаром первый вопрос любого приезжего был: «Как у вас со снабжением?» Вопрос характерный — «снабжение», а не «торговля», что вполне адекватно отражало суть дела. Но снабжение проходило именно через магазины. Еще одним важным феноменом советской жизни 1970-х — 1980-х было понятие «базы», то есть получение товара на первичном этапе его распределения, на наши деньги — в оптовке, из-за чего до розницы многое и не доходило.

Вместо классического ВВП советская статистика использовала показатель национального дохода, который рассчитывался по методу материального производства (сфера услуг и чистая торговая наценка в него практически не включались или учитывались минимально).

Вплоть до крушения социализма советское руководство пребывало в плену марксистских представлений рубежа XIX–XX веков, когда настоящим народным хозяйством считались заводы и фабрики, сельскохозяйственное производство, добыча полезных ископаемых, железные дороги. Торговля же проходила по части спекуляций уже созданным продуктом. Поэтому на торговлю и начальство, и широкие народные массы смотрели с недоверием, часто справедливо подозревая продавцов в обсчете и обвесе, завмагов — в хищениях, продажах с заднего хода, утаивании дефицита, сбыте его «для своих». В такой атмосфере идеологического предубеждения, умноженного на бытовые стереотипы, найти кандидата в герои торговли было затруднительно.

Ситуация напоминала известный парадокс, связанный с самой известной кулинарной книгой сталинской эпохи. «Книга о вкусной и здоровой пище», в которой ни разу не упомянуто место, где советские люди покупали большинство продуктов, необходимых для приготовления блюд, упомянутых в фолианте, а именно колхозный рынок. Зато в ней много говорилось о социалистических магазинах и изобилии в них.

Впрочем, среди Героев Соцтруда имелось немало тех, кто на том или ином этапе жизни работал в торговле: известный председатель колхоза Михаил Лобытов прежде трудился завмагом, токарь-расточник Антонина Анурова — продавцом, то же касается доярки Лидии Мироновой. Но уважаемыми людьми они стали, только уйдя из торговли.

Любопытно, что два советских маршала в начале жизни успешно начинали свой путь именно в торговле — Георгий Жуков и Родион Малиновский. Как пишут биографы, уже в неполных 16 лет «Георгия, как одного из самых способных и физически развитых учеников, взяли на знаменитые Нижегородские ярмарки, где он иногда подменял хозяина за прилавком в павильоне, паковал проданный товар и отправлял заказы через городскую пристань на Волге, пристань на Оке или через железнодорожную товарную контору». Не случись революции, Жуков с его твердым характером, хваткой и сметкой вполне мог стать преуспевающим торговцем-скорняком.

Малиновский работал в крупнейшем коммерческом центре России — в Одессе, в галантерейном магазине купца Припускова мальчиком на побегушках. И при этом успевал там учить французский язык, который не забывал до конца жизни.

В розничной и оптовой торговле СССР в 1970-е годы трудилось около 4,7 млн человек, а вместе с работниками общепита — 7,3 млн, что составляло примерно 5,8% от всех занятых в стране. Эти люди были выключены из рабочего состязания за право получить почетное звания Героя Соцтруда.

Среди награжденных не было ни парикмахеров, ни часовых мастеров, ни работниц химической чистки и покраски, ни слесарей автосервиса. При этом с представителями этих профессий познакомиться и завязать отношения желала вся советская элита, а вот с «героическими» фрезеровщиками и слесарями — нет.

Как вспоминал в одном из интервью Алексей Ефимович, московский парикмахер из салона на улице Горького: «У меня было несколько клиентов, которые работали в ЦК ВЛКСМ, Моссовете. Они сами говорили, что им предстоит загранкомандировка, спрашивали, что привезти... Один-два раза в неделю позволяли себе пообедать в ресторане. Ходили к знакомым официантам и администраторам — просто так туда было не попасть. В “Арагви”, “Софии”, “Центральном”, «Пекине» — во всех ресторанах от начала Горького до Белорусского вокзала работали наши клиенты». То есть отсутствие почетного звания компенсировалось связями, конвертируемыми в материальные ценности и блага.

Однако роскошная жизнь в сервисе касалась лишь очень немногих «звезд», подавляющее же большинство парикмахеров и прочих специалистов жили скромно. И министр бытового обслуживания населения РСФСР (союзного ведомства не было) Иван Дуденков при всей своей энергичности ничего тут поделать не мог, ибо обстоятельства были выше его воли.

Впрочем, среди Героев Соцтруда значится Василий Николаевич Крылов, слесарь-сантехник жилищно-эксплуатационной конторы №10 Свердловского района Москвы. Но он проходил по иному ведомству — скорее как строитель — и не считался «обслугой».

Идеологическое неприятие торговли распространялось и на финансы — банковские работники, страховщики тоже «пролетали» мимо Героя. А в одних только сберкассах СССР числились 245 тыс. человек, работу которых никто и не думал приравнивать к труду учителя в школе или скотницы.

Поучителен пример спорта. Именно в нем Советский Союз добился наивысших достижений на мировой сцене. Ни в науке, ни в культуре не было ничего сопоставимого со спортивными успехами, да еще на протяжении довольно длительного времени. Достаточно сравнить списки нобелевских лауреатов и списки олимпийских медалистов. Понятно, что за каждой медалью стоял титанический труд и самих спортсменов, и их тренеров. Но за всю историю СССР звания Героя Социалистического Труда были удостоены всего два человека из мира спорта — легендарный футбольный вратарь Лев Яшин и основатель спортивного общества «Спартак» Николай Старостин. Оба они получили эту высшую награду на самом закате советской эпохи — весной 1990 года.

Объясняется это довольно просто. Во-первых, советский спорт формально был любительским, что сразу же выводило спортсменов из числа претендентов на высшую награду, а во-вторых, тренерский труд казался непроизводительным. Конечно, были у нас и балерины, и писатели, и композиторы, и художники — «Гертруды», как их завистливо-иронически звали коллеги, чья работа также материально выражалась непонятным образом. Но они в те времена считались служителями благородного искусства, а не грубого, неодухотворенного атлетизма.

В журналистике, как и в торговле, немногими «Гертрудами» становились только начальники — редакторы «Правды», как Михаил Зимянин, или иных ведущих изданий, хотя назвать их журналистами в полном смысле слова было бы затруднительно. Каким бы популярным ни был фельетонист, очеркист, корреспондент, без номенклатурной прокладки рассчитывать на «героя» оказывалось невозможным. Это касается и Юрия Жукова, запомнившегося своим телевыступлениями, который являлся председателем Советского комитета защиты мира, а ранее — Комитета по культурным связям с зарубежными странами, и это было важнее, чем его занятия журналистикой.

Журналист для коммунистических идеологов был все-таки не вполне своим, хотя и Карл Маркс, и Владимир Ленин считались работниками прессы. Ленин до 1917 года так и указывал в качестве профессии — «литератор», и гонорары составляли существенную часть его дохода, как и у Маркса.

Среди Героев Соцтруда были и «экзотические» персонажи — профессиональные охотники эвенк Георгий Бояки и чукча Клара Каляна. Последняя получила звание в 19 лет, добыв за сезон 12 моржей и 78 песцов. Вряд ли при награждении ставилась цель отметить важность труда охотника, скорее — необходимость поощрить малые народы: у узбеков награждали хлопководов, у киргизов — чабанов, а тут выбирать надо было между оленеводами (и их тоже поощряли «героями») и охотниками.