«Выходит, что Ильич-то был прав»

Людям во все времена хотелось увидеть, что их ждет, заглянуть в него хотя бы одним глазком. Представить: какой будет жизнь потомков? Какие появятся изобретения? Как изменятся быт, мода, устройство общества? Люди 1926 года не были исключением из этого правила. Будущее пытались предсказать ученые, писатели-фантасты, пропагандисты. Сегодня, спустя век, можно ценить, кто оказался хорошим предсказателем и какие прогнозы сбылись.

Текст: Алексей Алексеев

Марсианки с великолепной фигурой и огромные насекомые

В США в апреле 1926 года был запущен журнал Amazing Stories, целиком посвященный научной фантастике. В издании публиковали как произведения европейских классиков — Жюля Верна, Герберта Уэллса — так и американцев-современников. В майском номере был напечатан рассказ Чарльза Уинна «Infinite Vision» («Видеть бесконечно далеко»). Его герой, великий астроном, получив на свои исследования $1 млн (около $18 млн в современных деньгах), за десять лет создает супертелескоп, многократно превосходящий все существующие. С его помощью можно было увидеть молекулы кварца на поверхности Луны. Марс можно было рассмотреть так, будто вы над планетой на высоте 10 тыс. футов (3,048 км). И вот что создатель телескопа и его коллеги увидели на Марсе: «Они смотрели вниз на величественные здания высотой в тысячу футов (305 м.— Прим. ред.), над которыми грациозно проносились рои огромных дирижаблей. А их палубы были усеяны крошечными фигурками!»

Максимум, на что оказался способен телескоп,— приблизить изображение так, будто наблюдатели находятся на расстоянии 50 футов (15,24 м): «Крошечные фигурки были мужчинами. Идеальными мужчинами прекрасного телосложения, с тонко очерченными лицами. Они были облачены в одежду, напоминающую ту, которую века назад носили легионы Цезаря. Были и женщины, все с великолепными формами и с прекрасными чертами лица, облаченные в изысканные платья, которые сверкали и переливались на солнце бесчисленными оттенками».

В третьем номере Amazing Stories был напечатан рассказ Клемента Фезандие «Мелкие изобретения» из серии «Секреты доктора Хакеншоу» («Dr. Hackensaw’s Secrets. Some Minor Inventions»).

• В числе изобретений описывалась машина, способная экономить время писателей, кинозвезд и других знаменитостей, которых осаждают орды поклонников с просьбой дать автограф. Подпись, сделанная мастер-ручкой, воспроизводится 100 другими ручками.
• Еще одно изобретение — пишущая машинка, работающая под диктовку, замена «жующей жвачку, пудрящей лицо, флиртующей стенографистке и машинистке». Кроме того, активируемая голосом пишущая машинка могла тиражировать напечатанное в большом числе экземпляров, а также переводить надиктованный текст на другие языки (судя по рисунку в журнале, даже на русский и китайский).
• Доктор Хакеншоу изобрел и противоугонное устройство для автомобилей: после того как преступник заводит мотор и начинает движение, на задней части автомобиля появляется знак «Машина украдена». Наконец, Хакеншоу придумал автоматического судью, способного оценить, кто лучше выступает — прокурор или адвокат. Прибор также мог определять точный возраст женщины по внешнему виду.

В научно-фантастических рассказах, опубликованных в Amazing Stories в 1926 году, присутствовали: устройство для чтения мыслей, устройство для межпланетной радиосвязи, электромагнитное оружие.

Повесть Мюррея Лейнстера (псевдоним Уильяма Фицджеральда Дженкинса) «Безумная планета» («The Mad Planet»), написанная в 1920 году, но опубликованная в Amazing Stories в 1926-м,— первое в истории литературное произведение о глобальном потеплении. Действие происходит в очень далеком будущем. Жизнь на Земле изменилась до неузнаваемости из-за повышения уровня углекислого газа в атмосфере. Главный герой существует в мире, где господствуют гигантские грибы и огромные насекомые — чернобрюхие пауки, кочевые муравьи, мухи, светлячки размером с руку.

На пыльных тропинках далеких планет

В СССР эпоха нэпа была золотым веком фантастической литературы. Как переводные произведения, так и работы советских писателей-фантастов публиковали журналы «Всемирный следопыт», «Мир приключений», «Вокруг света».

Действие рассказа И. Окстона (псевдоним Ивана Оксенштерна) «Междупланетные Колумбы», напечатанного в журнале «Всемирный следопыт» в 1926 году, происходит в конце XX века. «Мощные уранокорабли» и «эфирокорабли» бесстрашно рассекают океан мирового пространства. Вот что удалось обнаружить или не обнаружить на соседних небесных телах: «На Луне не было найдено никаких высокоорганизованных живых существ; не нашли ничего похожего и на следы человека. Никаких остатков исчезнувшей культуры, ни одного предмета, сделанного руками человека, ни одного черепа». И только на лунной почве, «напоминающей почву самых бесплодных мест Земли, существовала своеобразная флора, биологически настолько несхожая с нашей, что ее с большой натяжкой можно было отнести к растительному царству».

На Марсе «обитают лишь растения и своеобразные животные регрессирующего типа». Коренных марсиан не существует, есть только марсиане—переселенцы с Земли.

На Венере — леса, «более грандиозные, чем бывшие сильвасы (сельвасы.— “Ъ”) Бразилии, и многочисленное животное население, среди которого есть и опасные для человека чудовища (не страшные, однако, для нас, вооруженных слишком хорошо, чтобы бояться животных), и человекообразные обезьяны, способные в эволюционном процессе выделить ветвь человекоподобных существ; но наши ученые категорически утверждают, что в солнечной системе не осталось больше времени для развития нового человеческого типа».

Встреча строителей 1926-го и 2026-го

Заглянуть в будущее пытались многие. Не всегда успешно.

Театральный критик, подписавшийся псевдонимом Н. В. в номере газеты «Труд» от 26 августа 1926 года, раскритиковал постановку драмкружка «Балаган» при клубе строителей. (К сожалению, другие воспоминания об этом клубе до нашего времени не дошли.)

«Балаган» приготовил особую программу к XIII губернской конференции строительных рабочих. По сюжету ведущий программы Петрушка проспал 100 лет в героическом сне. Проснувшись, он попал к строителям будущего. Вот что пишет критик: «Очень наивна сцена встречи "Петрушки" со строителями 2026 года. Если "будущее" вообще трудно поддается всяким правдоподобным сценическим разрешениям, то уж совсем невероятен тот интерес, который "будущий строитель" проявляет к XIII конференции. Этот похожий на "марсианина" строитель знает о XIII конференции положительно лучше любого губотдельщика».

Критик оказался прав. Вряд ли в 2026 году среди работающих в России строителей найдется человек, хоть что-то знающий о XIII губернской конференции. Участники драмкружка, похоже, вняли критике — в следующих выступлениях уже в будущее не заглядывали.

К полету на Луну готовы 62 американца и советский писатель Веревкин

Наряду с фантастикой обсуждались смелые научные идеи, которые планировалось претворить в жизнь уже в ближайшем будущем. «Американский физик проф. Годдард давно уже, как известно, разрабатывает идею ракеты, которая могла бы, преодолев силу земного притяжения, проникнуть в мировое пространство и, в частности, доставить помещенных внутри ее исследователей на ближайшее к ним мировое тело — на Луну. В этой идее, как показал Годдард, а также и другие французские и немецкие ученые, нет ничего неосуществимого: по полученным из Америки сведениям, модель ракеты уже готова, и проф. Годдард предполагает текущим летом, испытать ее, будучи уверен в успехе.

Ракета представляет собою ряд последовательно включенных друг в друга патронов, которые, по мере сгорания, будут автоматически откидываться. Число патронов и количество заключенного в них горючего достаточно для полета на Луну и обратно. Предусмотрено отопление ракеты, защита ее от низкой температуры мирового пространства и снабжение пассажиров воздухом для дыхания и всем необходимым для благополучного путешествия. По сообщению тех же источников, в Америке нашлось уже 52 человека, готовых отправиться в это путешествие».

Об изобретении профессора Годдарда писала «Комсомольская правда» 9 июля 1926 года. Сведения из Америки, видимо, доходили до СССР долго, так как модель ракеты на самом деле была уже испытана четырьмя месяцами раньше. 16 марта 1926 года Роберт Годдард запустил первую в истории ракету на жидком топливе. Испытания состоялись «на ферме тетушки Эффи», дальней родственницы Годдарда, в Оберне, штат Массачусетс. За две с половиной секунды ракета поднялась на высоту 41 фут (12,5 м) и пролетела 84 фута (56 м) от места старта на капустном поле.

С 1926 по 1941 год Годдард произвел запуски 34 ракет. Лучшие показатели выглядели так: высота подъема — 2,6 км, скорость — 885 км/ч. Что касается многоступенчатой ракеты, то патент на нее изобретатель получил еще в 1914-м. Но от полета над капустным полем до первого полета на Луну прошло 43 года.

«Комсомольская правда» торопила события. 31 июля 1926 года газета сообщила, что Годдард собирается вылететь на Луну 10 августа. «В Нью-Йорке нашлось желающих полететь на Луну 62 чел., тогда как ракета берет всего 11. Наш советский писатель В. Веревкин, автор романа АААЕ, точно также хочет лететь на Луну в качестве представителя СССР. Сейчас он ведет через ВОКС (Всесоюзное общество культурной связи) переговоры с Америкой по этому вопросу», — писала газета.

Владимир Веревкин много путешествовал, плавал матросом на советских торговых судах. Скончался в 1938 году в возрасте 33 лет. Обстоятельства смерти в доступных источниках не названы.

Немецкий изобретатель Герман Гансвиндт в 1926-м написал письмо в газету Der Berliner Westen, в котором утверждал, что высказал идеи космических полетов задолго до Годдарда, еще в 1870-х.

В декабре 1926 года австрийская газета Illustrierte Kronen-Zeitung сообщала, что австрийский изобретатель Франц Хефт (фон Гефт) уже в ближайшем будущем намерен отправить ракету в космос. И опять газетчики поторопились. Франц Хефт не сумел воплотить свои идеи в жизнь. Он не только не отправил ракету в космос, но даже ее не построил.

Заголовки на лунную тему можно увидеть во многих журналах 1926 года. «Когда мы полетим на Луну»? («Огонек»). «Возможен ли полет на Луну?» («Мир приключений»). «Полетим ли мы все-таки на Луну?» («Всемирный следопыт»).

Лунную тему использовала в рекламе нью-йоркская компания Ideal Aeroplane & Supply. В №10 американского журнала Popular Mechanics она опубликовала рекламу, которая начиналась так: «Полетим ли мы на Луну в 1986 году? Кто знает. Возможно, уже сейчас кто-то разрабатывает машину нового типа, которая полетит на Луну! Однажды люди будут летать на самолетах так, как сейчас ездят на автомобилях». Чтобы приблизить это светлое будущее, читателям предлагалось купить за 25 центов модель самолетика.

Социализм будет построен

О будущем в 1926 году писали не только фантасты, но и пропагандисты (если, конечно, не считать коммунистическую идею разновидностью фантастики).

В статье Владимира Сарабьянова из еженедельного цикла «На путях к коммунизму», напечатанной в газете «Гудок» 2 декабря 1926 года, дискуссию о будущем ведут три персонажа — Рабочий, Крестьянин и Я (автор).

Отрывок из их разговора:

Дальше автор доказывает, что социализм будет построен общими усилиями рабочих и мелких крестьян. Так что в 2026 году, безусловно, никто никого не будет эксплуатировать, никто не будет сидеть верхом на других.

Наземно-подземная любовь

В Германии, над которой еще не нависла тень национал-социализма, в 1926 году в издательстве Scherl Verlag вышло первое книжное издание романа Теи Габриэлы фон Харбоу «Метрополис». Годом раньше роман печатался с продолжением в журнале Illustrierte Blatt, а в качестве иллюстраций использовались кадры из одновременно снимавшегося фильма «Метрополис». Режиссером фильма, ставшего классикой мировой кинематографии, был Фриц Ланг, муж фон Харбоу. Над сценарием они работали вместе. На экраны фильм «Метрополис» вышел в 1927 году.

Издательство, выпустившее книгу, а также контрольный пакет акций кинокомпании UFA, снявшей фильм, принадлежали Альфреду Гугенбергу, будущему рейхсминистру продовольствия в первом правительстве Адольфа Гитлера.

«Метрополис» — дистопия. Время действия иногда обозначают как 2026 год, иногда — как 3000-й. События книги и фильма происходят в футуристическом городе Метрополисе. Город разделен на две части. В верхней наслаждается жизнью правящая элита, эксплуататоры. В нижней, под землей, прозябают эксплуатируемые пролетарии, обслуживающие машины, благодаря которым так хорошо живется «верхним».

Молодой человек Фредер из верхней части города влюбляется в Марию, девушку «снизу». Тем временем между двумя частями города назревает гражданская война. Фредеру удается примирить «верхних» и «нижних».

Последний интертитр (фильм немой) гласит: «Посредником между головой и руками должно быть сердце».

Призрак оптимизма

В 1926 году в издательстве «Земля и фабрика» вышла первая книга классика советской фантастики Александра Беляева. До этого его произведения публиковались только в газетах и журналах. В сборник «Голова профессора Доуэля» кроме рассказа, давшего название всей книге, вошли также «Человек, который не спит» и «Гость из книжного шкафа». Впоследствии Беляев переработал «Голову профессора Доуэля» в роман.

В том же 1926 году в газетно-журнальном формате появились несколько новых произведений Беляева: во «Всемирном следопыте» начал выходить с продолжением приключенческий роман «Остров погибших кораблей»; в газете «Гудок» напечатали в сокращенном виде фантастический роман «Властелин мира» — о передаче мыслей на расстоянии.

Также во «Всемирном следопыте» был опубликован рассказ «Ни жизнь, ни смерть» на тему крионики, сохранения в состоянии глубокого охлаждения людей с возможностью их последующего возвращения к жизни. Сюжет таков: во время экономического кризиса в буржуазной Европе возникает идея замораживать безработных, чтобы пробуждать их, когда экономика придет в норму. В Гренландии создают специальное хранилище для погруженных в анабиоз — «Консерваториум». После всяких передряг типа мировой революции в далеком будущем, через 73 года, в августе 1998-го, удается пробудить троих замороженных.

1998 год сильно отличался от 1925-го (вероятно, Беляев написал рассказ годом раньше, чем он был опубликован). Одна деталь мира будущего в рассказе выглядит зловеще, если смотреть на нее из нашего времени: «Джонсон пожал руку спустившемуся Мерэ, по старой привычке, давно оставленной "новыми" людьми, которые восстановили красивый и гигиенический обычай древних римлян поднимать в знак приветствия руку».

Но откуда Беляеву было знать, что в Германии уже напечатан первый том «Майн кампф» и готовится к печати второй?

В 1998 году маленькие дети летали на высоте 3 м от земли в авиетках — летательных машинах с автоматическим управлением. Разумеется, это была не единственная перемена.

«Лондон разросся на многие мили в ширину и поднялся вверх тысячами небоскребов. Воздушные сообщения сделались почти исключительным способом передвижения. А в городах движущиеся экипажи были заменены подвижными дорогами. В городах стало тише и чище. Перестали дымить трубы фабрик и заводов. Техника создала новые способы добывания энергии. Но в общественной жизни и в быте произошло много перемен с его времени. Рабочих не стало на ступенях общественной лестницы, как низшей группы, группы, отличной от выше стоящих и по костюму, и по образованию, и по привычкам. Машины почти освободили рабочих от наиболее тяжелого и грязного физического труда. Здоровые, просто, но хорошо одетые, веселые, независимые рабочие были единственным классом, державшим в руках все нити общественной жизни. Все они получали образование».

Но трое размороженных не смогли приспособиться к дивному новому миру. И попросили снова их заморозить. Перед этим один из персонажей произносит речь о будущем:

— Вы видите, Джонсон, Луну такою, какою она была и тысячи лет тому назад. На ней ничего не изменилось… Для вечности семьдесят пять лет — меньше, чем одно мгновение. Будем же жить для вечности, если судьба оторвала нас от настоящего! Будем погружаться в анабиоз, в этот сон без сновидений, чтобы, пробуждаясь раз в столетие, наблюдать, что творится на Земле и на небе.

Через двести-триста лет мы, быть может, будем наблюдать на планетах жизнь животных, растений и людей… Через тысячи лет мы проникнем в тайны самых отдаленных времен. И мы увидим новых людей, менее похожих на теперешних, чем обезьяны на людей…

Быть может, Джонсон, будущие обитатели нашей планеты низведут нас на степень низших существ, будут гнушаться родством с нами и даже отрицать это родство? Пусть так… Мы не обидчивы. Но зато мы будем видеть такие вещи, о которых и не смеют мечтать люди, отживающие положенный им жизнью срок… Разве ради этого не стоит жить, Джонсон?