«Насилие и бессилие»

Президент Франции отказался принять отставку главы МВД. Лоран Нуньес решил уйти после массовых беспорядков, с которыми не смогла справиться полиция. Эмманюэль Макрон потребовал расследовать действия силовиков и пересмотреть их тактику. На фоне продолжающихся протестов власти ввели комендантский час в отдельных районах Парижа и других городов. За время беспорядков задержаны около 2,4 тыс. человек, нападениям и разграблениям подверглись порядка 3 тыс. магазинов и бутиков. Обозреватель “Ъ FM” Максим Юсин задумался о том, как дальше будет развиваться кризис во Франции.

Франция медленно и болезненно приходит в себя после 17 октября, когда «общенациональная акция протеста», анонсированная как мирная, привела к погромам в городах и ущербу на сотни миллионов евро. Самое тревожное и опасное из того, что стало понятно в эти дни, — полное бессилие властей перед захлестнувшей страну волной насилия. Сил полиции банально не хватило на то, чтобы защищать одновременно и административные здания, многие из которых были подожжены, и исторические памятники, над которыми надругались, и торговые улицы, на которых методично громили один магазин за другим, и уж тем более простых граждан, попавших в эпицентр событий и столкнувшихся с беснующейся толпой.

В налетах на магазины, когда витрины разбивали, а выставленные на прилавках товары просто уносили, участвовали тысячи человек. Они действовали организованно, методично и безжалостно. Что это за люди, легко понять, посмотрев бесчисленные видеосюжеты: многие погромщики даже не считали нужным скрывать свои лица.

А если даже тронут, если вдруг дело дойдет до суда, самый гуманный в мире французский суд (а судьи здесь известны своими левыми убеждениями) проявит к ним максимальное снисхождение. Политкорректные французские СМИ неохотно говорят об этническом происхождении тех, кто в «черную субботу» 17 октября громил Париж, Марсель, Лион, Нант, Бордо, сжигал мэрию Лиможа. Но надо быть слепым, чтобы не заметить: подавляющее большинство погромщиков — молодежь из пригородов, населенных мигрантами и их потомками.

И то, что эти молодые люди имеют французские паспорта, сути дела не меняет. Ассоциируют они себя вовсе не с приютившей их страной, у них свой образ жизни, своя вера, они обматываются палестинскими и алжирскими флагами, а боевой клич у них — Wallah («клянусь Аллахом»). Эти люди — государство в государстве. Они живут во Франции, пользуются ее благами, воспринимают как должное выдаваемые их семьям социальные пособия, но при этом страну не только ненавидят, но и презирают. А чем иначе объяснить глумление над памятником Жанне д’Арк в Тулузе и сброшенный с постамента в Марселе бюст Марианны — символа Французской республики?

И этих людей становится все больше, так как поток мигрантов не иссякает, а переселенцы, прибывшие во Францию даже 20, 30 лет назад, не спешат ассимилироваться, живут, по сути, в гетто, где свои законы, куда полицейские и жандармы боятся лишний раз заезжать. А кроме того, у этих людей есть мощная политическая крыша — партия «Непокоренная Франция» Жана-Люка Меланшона, имеющая в парламенте вторую по численности фракцию. Ее представители не просто отказались однозначно осудить погромы. Они заявляют, что насилие может быть легитимно, если угнетенные борются за свои права.

И на этом фоне накануне акции 17 октября, когда вся страна замерла в напряженном ожидании, президент Макрон с супругой веселился на концерте Селин Дион и как ни в чем не бывало выложил в соцсетях кадры пританцовывающей первой леди. После чего французы вспомнили о балах в Версале, которые давали Людовик XVI и Мария-Антуанетта накануне 1789 года и взятия Бастилии.

Выступив в воскресенье вечером с телеобращением, в котором не было объявлено никаких конкретных шагов, отклонив прошение об отставке министра внутренних дел, он в понедельник улетел в турне по странам Персидского залива. А Франция между тем готовится к новым испытаниям. Следующая «общенациональная акция протеста» намечена уже на ближайшую субботу. И можно не сомневаться: погромщики из пригородов тоже к ней готовятся, намечая для себя новые цели. Во французских городах осталось еще много нетронутых магазинов. Да и мэрия сожжена пока всего лишь одна.