Долговой вентиль

Российский суд запретил голландской Gasunie Transport Services (GTS), ее юрфирме и нидерландским приставам исполнять решение арбитража Международной торговой палаты (ICC) о взыскании с «Газпрома» €57,4 млн по гарантии, выданной за «Газпром экспорт» (ГЭ). Судиться с подсанкционным «Газпромом» позволено только в российской юрисдикции, отмечается в судебном акте. “Ъ” проанализировал историю спора, доводы «Газпрома» и что именно суд счел доказательством препятствий в доступе газовой монополии к правосудию в Европе.

Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области опубликовал решение по спору «Газпрома» с голландским газотранспортным оператором GTS. Дело касается контрактов, по которым GTS резервировала мощности газотранспортной сети для ГЭ, по обязательствам которого «Газпром» выдал гарантию.

В феврале 2022 года GTS объявила о сворачивании партнерства, заморозив неоперационные контакты с российскими компаниями, но сохранив взаимодействие, необходимое для газоснабжения. В декабре того же года, после взрывов на «Северном потоке», ГЭ, по сообщению GTS, прекратил оплачивать забронированные мощности. В 2023 году GTS расторгла контракт с ГЭ и предъявила претензии на €266 млн.

В декабре 2024 года арбитры обязали «Газпром» выплатить по гарантии GTS около €54 млн и проценты на эту сумму. А в январе 2025 года Окружной суд Амстердама выдал на это решение исполнительный лист. Спустя месяц нидерландский офис приставов Groot & Evers потребовал от «Газпрома» погасить долг и наложил арест на платежи South Stream Transport (SST, «дочка» «Газпрома», оператор морского участка газопровода «Турецкий поток»), причитающиеся «Газпрому» по займам 2016–2018 годов. Параллельно с этим представляющая интересы GTS юрфирма De Brauw Blackstone Westbroek, угрожая судами, потребовала от «Газпрома» предоставить информацию об условиях займов ГЭ.

В июне 2026 года «Газпром» обратился в Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленобласти, требуя запретить GTS, юрфирме De Brauw Blackstone Westbroek и приставам Groot & Evers приводить в исполнение решение ICC в любой стране кроме РФ. Также «Газпром» просил запретить GTS и их юристам продолжать любые иные зарубежные разбирательства против него и его директоров по поводу займов, выданных SST. «Газпром» утверждал, что не был надлежащим образом уведомлен об арбитраже, из-за санкций не мог в нем участвовать и полноценно защищать свои интересы.

Петербургский суд признал исключительную компетенцию российских судов по этому делу, согласно «закону Лугового» — ст. 248.1 и 248.2 Арбитражного процессуального кодекса РФ (АПК). Он счел, что санкции препятствуют «Газпрому» в доступе к правосудию в Нидерландах. Суд отметил ограничения ЕС на оказание услуг европейскими юристами, а также усмотрел риск изъятия ноутбуков и мобильных телефонов (они относятся к подсанкционным товарам) у представителей «Газпрома» при въезде в ЕС, что также могло затруднить их участие в процессе.

За неисполнение судебного акта каждому из трех голландских юрлиц грозит неустойка в размере €57,4 млн. В «Газпроме» отказались от комментариев. Представитель Gasunie Transport Services сообщил “Ъ”, что компания пока не может подробно прокомментировать спор. “Ъ” также направил запросы в De Brauw Blackstone Westbroek и Groot & Evers.

Ст. 248.2 АПК позволяет запретить судиться за рубежом, но не предусматривает запрет на исполнение уже вынесенного решения арбитража, указывает управляющий партнер АБ a.t.Legal Николай Титов. Он уточняет, что Конституционный суд РФ допускал такое применение нормы, оговаривая, что ее нельзя использовать автоматически. Между тем петербургский суд посчитал, что одного факта санкций против российской компании уже достаточно, чтобы считать доступ к правосудию за рубежом ограниченным, говорит старший партнер «АНП Зенит» Ильдар Багаутдинов. По его словам, с конца 2024 года Арбитражный суд Санкт-Петербурга последовательно выдавал запреты на исполнение иностранных решений против крупных госкомпаний, но устойчивой практики в других судах пока нет.

Самый серьезный довод «Газпрома» — отсутствие надлежащего извещения об арбитраже ICC, считает господин Багаутдинов. Но оказание юруслуг российским лицам в целях защиты в судебном и арбитражном разбирательстве регламент ЕС допускает, указывает партнер АБ А-ПРО Илья Плотников. Высоких рисков изъятия ноутбуков и телефонов, ввезенных не для продажи, а для личного пользования, юристы тоже не видят, хотя в конечном счете решение принимает таможня.

Включение юрфирмы и пристава в число адресатов запрета направлено на то, чтобы охватить всю цепочку исполнения, поясняет господин Плотников. Задача судов РФ в подобных делах — не допускать умаления активов российских лиц на всех этапах, поэтому запрет должен иметь «эффект радиации», то есть не щадить никого, добавляет партнер АБ NSP Илья Рачков. Но на практике последствия запрета ограничены. С декабря 2024 года регламент ЕС запрещает исполнять решения судов РФ, вынесенные по «закону Лугового», отмечает Ильдар Багаутдинов, поэтому взыскать неустойку за нарушение запрета «Газпром» сможет лишь при наличии активов у голландских организаций в РФ либо в странах, готовых признать это российское решение.