Искусство быть интеллектом

В текущем году искусственный интеллект (ИИ) в России будет работать по новым правилам. Несмотря на то что профильное регулирование — новый закон и первый документ, закрепляющий само понятие ИИ в стране, вступит в силу только в следующем году, еще на этапе подготовки он заставил бизнес уделить больше внимания технологии и ее применению. В мире ситуация обстоит так же: страны и корпорации вкладывают все больше в инфраструктуру и сами нейросети. «Ъ-Технологии» оценили масштаб этих вложений и то, какой эффект ожидают от них в мире и в России.

К 2026 году искусственный интеллект (ИИ) перестал быть просто технологией, полем для экспериментов глобальных корпораций и стал одним из ключевых факторов, влияющих на мировую экономику. Как следует из обзора Международного валютного фонда (МВФ) «Поиск курса в нестабильном мире», применение ИИ в бизнес-процессах позволяет увеличить производительность труда, а в промышленном производстве — двигаться вверх по цепочке создания добавленной стоимости. По подсчетам МВФ, инвестиции в технологии, связанные с ИИ, в 2025 году добавили 0,5 процентного пункта (п. п.) к росту ВВП США. По оценкам организации, в этом году инвестиции частного сектора в ИИ в мировом масштабе могут превысить $2 трлн.

В России, как отмечают эксперты консалтинговой компании «Яков и партнеры», ожидаемый экономический эффект от внедрения ИИ к 2030 году достигнет 7,9–12,8 трлн руб. в год, или 5,5% от прогнозируемого ВВП. По данным компании, 78% опрошенного бизнеса отмечают, что уже получают экономический эффект от внедрения ИИ — это на 10 п. п. больше, чем в 2023 году. Наибольший вклад из всех ИИ-технологий в экономику внесет генеративный ИИ — от 1,6 трлн до 2,7 трлн руб.

Правительства ведущих стран понимают, что ИИ требует собственного регулирования, к которому будет прибегать как само государство, так и бизнес. Основатель Microsoft Билл Гейтс в эфире NBC News в конце сентября заявил, что достичь глобального соглашения о регулировании искусственного интеллекта будет труднее, чем договориться об ограничении ядерных вооружений в эпоху холодной войны. Но на данный момент многие страны ищут единый подход к технологии и ее применению внутри.

В России в начале июля Госдума сразу во втором и третьем чтениях приняла закон, устанавливающий ключевые правила работы в России технологий искусственного интеллекта. Он вступил в силу 1 сентября 2026 года, а часть положений должна вступить в силу весной 2027 года. Документ описывает две категории ИИ-моделей: суверенная (должна быть разработана на всех этапах только российским юрлицом и работать только на инфраструктуре РФ) и национальная (разработана российским юрлицом, но ее компоненты могут включать решения с открытым исходным кодом). Указано, что модели обязаны соответствовать российскому законодательству и «традиционным духовно-нравственным ценностям» (см. “Ъ” от 8 июля).

Как объяснял в интервью “Ъ” управляющий партнер юридической компании ЭБР Александр Журавлев, регуляторы могли исходить из необходимости перевода отрасли из режима добровольных этических правил в правовое поле. «Кроме того, одна из поставленных целей — создание условий для развития технологий при сохранении контроля над безопасностью государства и граждан. Также документ впервые определяет, что такое модель ИИ, оператор системы ИИ, владелец сервиса ИИ и т. д. Следующая цель — это контроль рисков»,— говорит господин Журавлев.

Одной из спорных тем регулирования остались вопросы авторского права. В частности, разработчики и издатели в рамках подготовки нового закона обсуждали право на использование контента СМИ для обучения нейросетей. Подобные вопросы встают и перед медиаплатформами — например, как работать с произведениями, созданными ИИ или с его помощью, кого считать автором и кто имеет право зарабатывать на таком контенте.

В связи с таким количеством новых правил работы с ИИ в России бизнес вынужден оперативно перестраивать свою работу, ориентируясь на них, с одной стороны, и на экономическую эффективность — с другой.

Хотя применение и работа с ИИ сулят бизнесу и странам экономический рост и рост доходов, само по себе обеспечение технологии пока обходится им крайне дорого.

Пять крупнейших технологических компаний мира — Amazon, Alphabet, Meta (признана в РФ экстремистской и запрещена), Microsoft и Oracle — потратят в 2026 году примерно $660–690 млрд капитальных затрат. Но прямая выручка, которую вложения принесли именно ИИ-бизнесу, пока оценивается всего в $51 млрд. Goldman Sachs оценивал, что годовые капитальные расходы на ИИ-инфраструктуру могут достичь $765 млрд в 2026 году, а к 2031-му вырасти до $1,6 трлн. А Банк международных расчетов (BIS) в ежегодном экономическом докладе и вовсе сравнил инвестиционный бум вокруг ИИ объемом более $1 трлн с крупнейшими пузырями прошлого, например крахом доткомов в 2000 году.

Затраты бизнеса в России на внедрение и применение технологий искусственного интеллекта в 2025 году составили 257 млрд руб., оценивал на форуме DataFusion вице-премьер, руководитель аппарата правительства РФ Дмитрий Григоренко. По его словам, «технология ИИ развивается крайне динамично и если в прошлом году обсуждались перспективы ее применения, то сейчас она уже активно применяется» (цитата по ТАСС). Для сравнения: объем валовых внутренних затрат на развитие цифровой экономики РФ в 2025 году, по предварительной оценке Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ, достиг 7,1 трлн руб., или 3,3% ВВП.

Однако инвестиций требует и независимая инфраструктура для работы нейросетей. Энергопотребление центров обработки данных (ЦОД) в России к 2030 году достигнет 26,2 млрд кВт•ч, что на 76% выше, чем показатели 2025-го, подсчитали аналитики Национального рейтингового агентства. Искусственный интеллект станет крупнейшим потребителем внутри этого объема, увеличившись вчетверо, с 2,6 млрд кВт•ч в 2025 году до 10,5 млрд кВт•ч к 2030-му, или на 40%, что составит около 70% всего прироста потребления дата-центров. Капитальные затраты на новые российские ЦОДы в 2026 году аналитики финансового рынка оценивают примерно в 515 млрд руб.

Чаще всего операторы дата-центров сталкиваются с проблемой дорогих денег, говорит собственник и генеральный директор компании ПСМ. А также среди проблем — получение участков, но главное — технического присоединения по электричеству. Конкретно в Москве получить разрешение на строительство нового ЦОДа сейчас становится практически невозможно — даже с действующим техприсоединением возникает много барьеров. «В этой ситуации часть заказчиков рассматривает собственную генерацию: когда подключить ЦОД к сети невозможно, вопрос уже не только в стоимости киловатт-часа, а в том, где вообще взять электроэнергию»,— говорит он.

Несмотря на все барьеры, страны, имеющие ресурсы, стремятся не только развивать технологию ИИ, но и сделать ее собственной и независимой. Россия не исключение. И регулирование рынка это только подтверждает. Собеседники “Ъ”, знакомые с ходом его разработки, ранее объясняли, что регуляторы стремятся не допустить веерной раздачи денег компаниям на разработку ИИ, а финансировать только суверенные и национальные проекты, для чего и были закреплены эти виды ИИ-моделей. И лишь подпадающие под эти категории разработки смогут претендовать на субсидии, поддержку и развитие с участием государства. Однако пока претендовать на статусы национального и суверенного ИИ могут лишь продукты двух компаний: «Сбера» («ГигаЧат») и «Яндекса» («Алиса AI»).

«Для государства искусственный интеллект уже выходит далеко за рамки автоматизации отдельных процессов. Это вопрос технологического суверенитета и конкурентоспособности страны»,— считает руководитель ИТ-подразделения Агентства «Полилог», эксперт РОЦИТ Людмила Богатырева. У бизнеса задачи более приземленные. Здесь главный вопрос — какой экономический эффект дает технология: сколько позволяет сэкономить, насколько повышает производительность, ускоряет процессы или помогает заработать больше. А пользователь, вероятно, быстрее всех почувствует изменения в повседневной жизни, потому что для него ИИ постепенно превращается из отдельного сервиса в обычный инструмент решения задач.