Анатомия зданий
Как архитектура влияет на интерьеры
Искать связь между архитектурными и интерьерными трендами, казалось бы, не стоит хотя бы потому, что здания принято строить на века, а вот интерьеры отражают временные вкусы владельца объекта. Это и вовсе было бы невозможно в обычном городе, но не в Москве, где рынок активно пополняется новыми проектами элитного жилья. Высокобюджетные новостройки становятся законодателем трендов и для всего строительного рынка, и для индустрии интерьеров. Девелоперы этого сегмента стали создавать коллаборации с люксовыми брендами, предлагая покупателям недвижимости готовые интерьерные решения, а не только квадратные метры. Как интерьеры стали соотноситься с внешними фасадами, разбирался «Ъ-Недвижимость».
Фото: Getty Images
Фото: Getty Images
Девелоперы премиальных и люксовых жилых комплексов стали предлагать покупателям готовое жилье под ключ. Речь не о типовой отделке, а о продуманном дизайнерском решении. За последние несколько лет на рынок вышли проекты с интерьерами от знаменитых брендов: жилые комплексы Noble Row в содружестве с Ralph Lauren, Armani / Casa Moscow Residences (сотрудничество с модным домом Джорджо Армани), «Кузнецкий мост 12», созданный в коллаборации с люксовым французским брендом Lalique и др.
Фото: Vos`hod
Фото: Vos`hod
Фото: KR Properties
Итальянский теоретик Альдо Росси говорил, что город существует как диалектика разных эпох, а форма здания переживает множество исторических напластований смысла. По мнению основателя архитектурного бюро Osetskaya.Salov Александра Салова, архитектура здания рассчитывается на долгий жизненный цикл, тогда как декоративные предпочтения могут меняться существенно быстрее.
Поэтому интерьер не должен механически повторять фасад, но обязан понимать его масштаб, конструктивную логику, материал и исторический контекст, продолжает он.
Мода подчиняется 20-летним циклам, архитектура живет полувековыми, подтверждает преподаватель Британской школы дизайна, основатель бюро Sinitsa Анастасия Колчина. «Интерьеры же — это что-то среднее: их цикл связан и со сменой поколений, и с банальным устареванием отделки. Нынешнее засилье бежевого минимализма сменяет яркий, эмоциональный дизайн из Nano Banana (линейка моделей искусственного интеллекта для генерации изображений.— “Ъ-Недвижимость”). Зумеры, как и все поколения до них, хотят отличаться от “дедов” любой ценой. И цифровая культура, что им так органична, влияет и на общественные пространства, и на дом. К тому же у новых поколений понятие роскоши существенно отличается от того, к которому мы привыкли: для них ценнее мерч закрытого комьюнити или браслет whoop, чем статусный автомобиль или Rolex. И девелоперы это чувствуют, поэтому начинают искать ключи к этому новому покупателю, но так, чтобы не терять остальных»,— поясняет она.
Качество без имени и язык контрастов
Мы уже давно привыкли к молниеносной смене стилей модных тенденций в мире, однако ускорение процесса смены картинок в мире интерьеров и тем более архитектуры пугает своей кинематографичностью. «За внешне модной чехардой стилей в премиальном сегменте стоит спор двух архитектурных логик, начавшийся задолго до появления самого понятия “элитная недвижимость”,— рассказывает Александр Салов.— Современный минимализм, ставший рыночным стандартом “тихой роскоши”, напрямую восходит к идеям австрийского архитектора начала XX века Адольфа Лооса. Он приравнял культурный прогресс к устранению орнамента. Идея была радикальной реакцией на избыточный декор своего времени. Но доведенная до автоматизма рыночного шаблона, она перестает быть осмысленным выбором и превращается в анонимную, бесконечно копируемую матрицу — нейтральную палитру и повторяющиеся силуэты».
Общим средним уровнем для интерьеров постепенно стал хороший, подходящий большинству дизайн. Но из-за этого все становится одинаковым и немного безликим, соглашается Анастасия Колчина. «Одинаковые бежевые стены и деревянная отделка, надоевшие приемы из Pinterest. Мы 20 лет шли к хорошему вкусу, чтобы обнаружить, что это пресно. Когда подсветка, ковыль и мраморные столешницы стали нормой даже для ресторанов средней руки, придя на смену стилю лофт, стало понятно, что нужно делать что-то иначе. И архитектура, и интерьер — это инструменты конкуренции, и преимуществом будет обладать тот, кто привлечет больше внимания»,— уверена она.
Фото: Евгений Павленко / Коммерсантъ
Фото: Евгений Павленко / Коммерсантъ
Продолжая тему развития эстетики как таковой, Анастасия Колчина рассказывает о приметах сегодняшних дней так: в архитектуре и интерьерах завершился большой процесс и начинается следующий. И большая, и малая архитектура перестали быть полем для самовыражения и стали глубоко технологичны. Развитие территорий сейчас происходит на основе социологии, выбор концепции — на основе конкурса, и такой же характер профессиональной безличности стал нормой в интерьерах.
Концепция больше не рождается в муках, а собирается удаленными командами на основе данных, как конструктор Lego.
О тренде «готового конструктора» говорит и Александр Салов. В части девелоперских проектов фасад, планировочная структура и интерьер действительно могут разрабатываться разными командами и в разных логиках. Тогда возникает риск разрыва между архитектурным образом, технико-экономическими показателями и пользовательским опытом. При этом становится все больше примеров, когда девелоперы начинают работать с архитектурой как с системой: от генплана и общественных пространств до жилых лобби, навигации, материалов и деталей.
Современные интерьеры становятся менее стилистически определенными, рассуждает основатель MOLBO BURO Наталия Мольбо. В одном проекте могут соседствовать винтажные предметы середины XX века и современное искусство, натуральный мрамор и технологичные решения. Такой интерьер уже сложно назвать минимализмом или современной классикой. Скорее, это пространство, которое складывается из личности владельца, архитектуры дома и культурного контекста, в котором он существует. Сегодня по-настоящему хороший интерьер перестает быть иллюстрацией трендов, считает эксперт.
Фото: J. Conrad Williams, Jr. / Newsday RM / Getty Images
Фото: iStock
Интересную идею взаимодействия архитектуры с интерьерами по двум сценариям предложили Роберт Вентури, Дениз Скотт Браун и Стивен Изенур в книге «Уроки Лас-Вегаса» 1972 года: здание-«утка» (duck), где форма и смысл неотделимы, и «декорированный сарай» (decorated shed) — нейтральная коробка, на которую смысл навешивается отдельным слоем. В первом случае форма, конструкция и символическое содержание собраны в единое высказывание. Во втором нейтральная конструктивная основа получает самостоятельный знаковый слой. Мы используем это различение как предмет аналитики, а не оценки: сами авторы считали оба типа архитектуры правомерными, отмечает Александр Салов.
Конфликт архитектуры и интерьеров
Так ли важно, чтобы внутреннее содержание жилого дома сочеталось с индивидуальным видением мира владельца? Облик города принадлежит всему миру, как внешность человека. В то время как внутренний мир и того и другого — дело интимное.
«Если бы архитектор был полностью свободен от технического задания, я все равно начинала бы работу с анализа самого здания»,— признается архитектор Анастасия Панибратова. Архитектура всегда задает контекст, особенно если речь идет о ярком современном объекте или памятнике архитектуры. «Вопрос соответствия экстерьера и интерьера остается особенно важным. На мой взгляд, между ними существует негласный “дресс-код”. Конечно, возможны исключения, однако всегда чувствуется, когда интерьер спорит с архитектурой здания. Например, ультрасовременный лофтовый интерьер в историческом особняке или, наоборот, тяжеловесная дворцовая классика с ламбрекенами в стеклянном небоскребе зачастую выглядят неубедительно. Гармония возникает тогда, когда интерьер продолжает архитектуру, а не вступает с ней в конфликт»,— считает она.
Фото: Александр Миридонов / Коммерсантъ / купить фото
Фото: Фотобанк Лори
«Мне всегда немного жаль, когда я вижу квартиры в сталинских домах, где полностью избавляются от лепнины, исторических дверей, дубового паркета или других подлинных деталей, превращая пространство в абсолютно стерильный минимализм или типовой лофт»,— приводит примеры Наталия Мольбо. Вместе с этими элементами исчезает характер самого дома. То же самое часто происходит с деревянной архитектурой. Когда в доме из клееного бруса или с красивыми деревянными конструкциями все поверхности зашивают гипсокартоном и окрашивают в белый цвет, пространство теряет свою идентичность. Если главным материалом дома является дерево, интерьер должен не скрывать его, а раскрывать его красоту, рассуждает госпожа Мольбо.
Готовность художников внутреннего пространства отталкиваться от задумки архитектора обычно находит понимание, но если и нет — выход есть всегда. Задача архитектора состоит в том, чтобы заложить в здание способность принимать смену интерьерных языков без внутреннего конфликта, считает Александр Салов.
По его мнению, хорошая архитектура не требует стилистического подчинения, но задает точные пропорции, свет, ритм и материальную логику, с которыми интерьер может вступать в содержательный диалог.
Самые частые случаи — исторический фасад с портиками и лепным декором снаружи и современная отделка внутри, между которыми нет ни одной содержательной связи. В таких ситуациях архитекторам приходится работать с этим разрывом и выравнивать его — искать в интерьере деталь, которая все же считывает исторический код здания, чтобы оболочка и наполнение говорили друг с другом, говорит господин Салов. Интерьер, который игнорирует конструктивную и пространственную логику здания, начинает с ней спорить. Этот конфликт ощущается и на телесном, и на ментальном уровнях: пространство перестает быть естественным, даже если каждый отдельный предмет в нем выбран безупречно.
Иногда встречается и обратный случай — аскетичный современный фасад, за которым прячется барочно насыщенный интерьер, как будто владелец боится явить миру свой подлинный вкус. Тенденция меняется: все больше частных заказчиков стремятся работать с архитектором до самой маленькой детали, чтобы фасад и наполнение снова стали одним целым, а не решениями двух разных подрядчиков.
Единство места и человека
Интерьер человек воспринимает лично. Он соприкасается с ним каждый день, поэтому чувствительность к изменениям здесь возникает быстрее, говорит Наталия Мольбо. Архитектура требует большей насмотренности. Чтобы оценить здание, нужно выйти за пределы собственной квартиры и увидеть город как единое пространство. И сегодня эта дистанция постепенно сокращается: люди начинают интересоваться тем, кто проектировал дом, почему именно так организован двор, как устроены общие пространства. Появляется понимание, что качество жизни определяется не только интерьером квартиры, но и качеством архитектуры вокруг нее.
Фото: Евгений Павленко / Коммерсантъ
Фото: Евгений Павленко / Коммерсантъ
Интерьер прежде всего должен быть продолжением внутреннего мира владельца, считает Анастасия Панибратова. Задача архитектора — сделать так, чтобы эта индивидуальность гармонично сочеталась с архитектурой дома.
Сегодня все чаще можно наблюдать, что люди выбирают именно ту недвижимость, которая соответствует их эстетике, поэтому внешнее и внутреннее пространство начинают говорить на одном языке.
«Для нас интерьер определяется точкой совпадения двух начал: характера места и характера человека. Одной только согласованности с фасадом недостаточно, как недостаточно и автономного вкуса владельца, не замечающего архитектуру вокруг себя. Проект становится живым, когда личная история человека получает точную пространственную форму, а само здание не теряет собственного голоса. Дом должен быть одновременно узнаваемым для владельца и честным по отношению к месту. Архитектура становится по-настоящему долговечной не тогда, когда она следует моде, а когда умеет соединить память территории, логику конструкции и сценарии жизни конкретного человека»,— резюмирует Александр Салов.