Нам чужая не нужна Transparency

Генпрокуратура РФ признала нежелательной деятельность в России международной организации Transparency International. В надзорном ведомстве считают, что организация со штаб-квартирой в Берлине, «формально» борясь с коррупцией, вмешивается во внутренние дела РФ. Главным международным проектом НКО является Индекс восприятия коррупции в 180 странах. В России за 25 лет существования российской НКО с ее экспертами не раз контактировали высшие чиновники, включая главу государства. В ходе реформы полиции в Transparency активно ратовали за ношение нагрудных жетонов стражами правопорядка и право задержанных на телефонный звонок, что в итоге было вписано в законодательство. В российском офисе НКО заявили, что нежелательной признали головную структуру организации: от нее сотрудники в Москве юридически независимы и «будут изучать, что все это может значить с правовой точки зрения».

Решение Генпрокуратуры о признании Transparency International нежелательной организацией в РФ было принято по результатам изучения «поступивших материалов» из неназванных источников. В коммюнике ведомства подчеркивается, что штаб-квартира НКО находится в Берлине, руководят организацией «граждане зарубежных стран», а ее деятельность «явно выходит за рамки декларированных целей и задач».

Данные о внесении НКО в реестр нежелательных организаций ведомство направило в Минюст РФ. Сейчас в списке, который ведет ведомство, 75 организаций. Открыл его в июле 2015 года Национальный фонд в поддержку демократии (The National Endowment for Democracy). А одними из последних, уже в начале 2023 года, туда внесены Limited liability company (SIA) Medusa Project («Проект Медуза» (признан иностранным агентом)), которая базируется в Латвии, и Фонд Андрея Сахарова из США. С сентября 2015 года по распоряжению правительства РФ деятельность иностранных организаций будет признаваться нежелательной после публикации в «Российской газете». Отметим, с момента признания надзорным органом о нежелательности до внесения в реестр Минюста проходит в среднем две недели. При внесении в список счета организаций замораживаются, а дочерние отделения закрываются. Нежелательным организациям запрещается проводить публичные мероприятия (от семинаров до митингов), хранить и распространять свои материалы, в том числе через СМИ.

Зарубежное руководство Transparency International ранее не мешало встречаться с экспертами НКО высшим российским чиновникам, включая экс-президента РФ Дмитрия Медведева. Так, в 2010 году сотрудники Transparency International обращались в Минюст с запросом о том, проводилась ли антикоррупционная экспертиза нового закона «О полиции», который обсуждался на тот момент. В феврале 2011 года эксперты задавали этот вопрос на встрече с Дмитрием Медведевым, который тогда выражал надежду, что подобная экспертиза проводилась. Заметной публичной кампанией организации стало требование внести в закон «О полиции» поправки об обязательном ношении правоохранителями нагрудных жетонов и праве задержанных на телефонный звонок. Эти нормы в итоге были вписаны в законодательство. А в 2021 году организация подготовила рейтинг влиятельности сенаторов.

На сайте российского отделения НКО одной из задач организации заявлено «формирование антикоррупционного мировоззрения и правосознания граждан». Некоторые из антикоррупционных расследований «Трансперенси Интернешнл — Р» становились причиной последующих судебных разбирательств. Так, в 2019 году ректор Санкт-Петербургского горного университета Владимир Литвиненко отсудил у «Трансперенси Интернешнл — Р» 1 млн руб. компенсации: суд признал не соответствующими действительности сведения из публикации «Миллиардер с горы», рассказывающей о сделках с недвижимостью на Васильевском острове в Санкт-Петербурге.

Основатель «Трансперенси Интернешнл — Р» Елена Панфилова, комментируя решение Генпрокуратуры, заявила “Ъ”, что нежелательным признано немецкое юрлицо организации. «У нас нет филиалов. Организации в странах полностью независимы»,— подчеркнула она. По словам госпожи Панфиловой, такой поворот событий «был полной неожиданностью, его причины нам неизвестны». «Сейчас выясняем, что все это может значить для нас с правовой точки зрения»,— добавила она.