Третий глаз

Что в «красной зоне» могут только волонтеры

Их почти 400 человек — волонтеров, многие из которых переболели коронавирусом, а теперь пришли помогать медикам и больным в 52-ю московскую клиническую больницу.

В костюмах спецзащиты все похожи друг на друга, поэтому иногда имена пишут на спине

В костюмах спецзащиты все похожи друг на друга, поэтому иногда имена пишут на спине

Фото: Глеб Щелкунов, Коммерсантъ

В костюмах спецзащиты все похожи друг на друга, поэтому иногда имена пишут на спине

Фото: Глеб Щелкунов, Коммерсантъ

Александр Трушин

Знакомьтесь — «рохля». Гидравлическая тележка, загруженная ящиками с овощами-фруктами и кондитеркой. Крупная продовольственная компания привезла продукты для врачей. Теперь их надо развезти по корпусам. Волонтер Анна Меньшова кажется совсем маленькой рядом с нагромождением ящиков. Корреспонденты «Огонька» вместе с Анной толкают «рохлю» по свежевыпавшему снегу. Апельсины на снегу смотрятся весело и празднично. Но огромная территория больницы непривычно и тревожно пустынна — везде знаки «красная зона». С марта 52-я клиническая стала полностью ковидной.

Вообще-то в «мирной жизни» Аня худрук дома культуры «Берендей». Но сейчас, рассказывает она, ДК закрыт, а сама Анна волонтерит еще с первой волны, с весны. Сначала разбирала документы в больничном архиве. Потом помогала в пищеблоке. Сейчас в реанимации. «Я с медициной хорошо знакома,— говорит Анна,— у меня среди родных много медиков».

Шесть тысяч одних перепостов

…Среди страшных открытий, которые принес коронавирус,— одиночество. Одиночество больных, отрезанных от родных. У тех, кто поступает в реанимацию, забирают даже телефоны. Раз в день подойдет на обходе врач, мелькнет медсестра с лекарствами — загрузка у врачей колоссальная. Недели тишины, пустоты и мучительной болезни… В 52-й клинической больнице пошли на беспрецедентный шаг — в больницу и даже в реанимацию пустили волонтеров. До этого они встречались только в «зеленой зоне». В «красной» появились впервые. Многие из добровольцев весной переболели ковидом и теперь хотели помочь другим.

Идея пригласить волонтеров на помощь врачам в «красную зону» пришла в голову заведующему отделением рентгенхирургии 52-й больницы Александру Ванюкову.

— Я и многие мои коллеги понимали, что в больнице не хватает рук. Поток больных беспрецедентный. Я обратился в коронавирусный штаб при нашей больнице и предложил позвать волонтеров. Там откликнулись: давай. Мой пост в Facebook разлетелся: 6 тысяч перепостов! 400 человек сразу позвонили и предложили свою помощь. Тут я понял, что надо было заранее подумать, чем занять людей, а потом их звать.

В больницу пришли очень разные люди. Сергей Ночовный — бизнесмен. Сначала пришел в больницу сам, потом кинул клич в Сети. «И вот со мной здесь сейчас двое моих друзей — Алексей Иваньковский, он тоже бизнесмен, и Рината Хафизова, она тренер по физической подготовке спортсменов».

Дмитрий Сломинский работает в строительстве, он руководитель проектов в представительстве завода навесных систем. Его в больницу тоже привел пост в Facebook. Анна Белявская — юрист, мама троих детей. Старается ходить в больницу два раза в неделю. Говорит — муж и дети «за». Денис Терехов, юрист, сотрудник Фонда поддержки детских домов для сирот. Сейчас детские дома для посторонних закрыты. В первое время на карантине занялся самообучением в интернете. Получил один сертификат, другой, пятый… «И подумал: ну сколько можно сидеть и быть зацикленным только на себе. Надо что-то делать полезное. Я сначала волонтерил в 67-й больнице, но там брали только в "зеленую зону". А здесь, в 52-й, задачи более серьезные. Меня так родители воспитали: не проходить мимо беды, мимо нужды, помочь человеку, которому трудно».

Всю работу по организации волонтеров в 52-й больнице взял на себя благотворительный «Фонд 52». И, в частности, его директор по развитию Юлия Борисова.

— Сейчас у нас около 400 волонтеров,— рассказывает Юлия Борисова.— Число их увеличивается, но постоянно приходят в больницу не все. Весной и в начале лета, во время локдауна, у людей было больше свободного времени. К нам приходили по 20–30 человек в день. Потом пациентов стало меньше, наступило затишье.

Сейчас у нас резко выросла потребность в помощи. А у многих наших волонтеров свободное время сократилось. Кто-то перешел с домашнего режима на офисный. Теперь таким людям к нам ходить нельзя, могут передать вирус сотрудникам на работе.

Кстати, на вопрос, не боятся ли они заразиться, все волонтеры, с которыми поговорил «Огонек», ответили одинаково и почти равнодушно: нет, чего бояться-то, есть защитный костюм, меры предосторожности строго выполняют. Летом жарко было в антивирусном костюме, а зимой — нормально.

— Сейчас,— продолжает Юлия Борисова,— к нам в неделю приходят 10–15 человек. Хотя потребность в волонтерах гораздо больше, чем была весной. Особенно это касается работы в отделениях реанимации и интенсивной терапии (ОРИТ).

Азбука помощи

Еще одно дело для волонтеров — обязательная ежедневная уборка помещений

Еще одно дело для волонтеров — обязательная ежедневная уборка помещений

Фото: Глеб Щелкунов, Коммерсантъ

Еще одно дело для волонтеров — обязательная ежедневная уборка помещений

Фото: Глеб Щелкунов, Коммерсантъ

— А вы знаете, что у вас в реанимации больные рыбу не едят? — спросили как-то волонтеры заведующего ОРИТ.

— Ну, наверное, не хотят. Аппетита нет,— ответит тот.

— Не могут. Кости выбрать из рыбы не могут — сил нет.

— А что же делать? — спросил заведующий.

— Котлеты,— ответили волонтеры.

Так в реанимации появились рыбные котлеты.

Александр Ванюков называет волонтеров в больнице «третьим глазом». Они видят то, что не замечают медики, у которых, что называется, «замылился взгляд».

Несмотря на отсутствие медицинских знаний, работы у волонтеров в реанимации очень много. При коронавирусе требуется постоянный контроль за состоянием пациентов. Каждые полтора часа подойти к больному, померить температуру и проверить другие показатели. В 52-й разработали специальный чек-лист, куда вносятся данные о состоянии пациента. И этим занимаются волонтеры.

Самая распространенная жалоба больных: «Я лежу, ко мне никто не подходит». В 52-й на это не жалуются. Поговорить с пациентом, спросить, как дела, как он себя чувствует — важная часть работы. Оказалось, что у больных есть какие-то потребности, о которых они боялись или стеснялись сказать, не желая отвлекать врача. А волонтеру — можно. Например, был в реанимации пациент, который просил его не кормить. Врачам он говорил: все нормально, я просто не хочу есть. Но как же он пойдет на поправку без питания? Оказалось — и это выпытали волонтеры,— что больному ужасно неловко отправлять свои естественные надобности при людях. Ведь реанимационная палата — это открытое пространство. Тогда палату стали перегораживать ширмами, а больной начал есть.

«Мы возвращаем больным их человеческое достоинство»,— говорит Денис Терехов.

Также благодаря волонтерам в палатах появились планшеты, на которых можно писать. Правда, сейчас от них отказались в пользу магнитных досок с буквами. Ведь больной на ИВЛ лежит в маске с трубкой, говорить не может. Как ему сказать, что его беспокоит, чего он хочет? Сначала волонтеры принесли планшеты, но моторика у больных неважная, писали неразборчиво, так что остановились на магнитных досках.

Ну и конечно, добровольцы помогают пообщаться с родными.

Сергей Ночовный рассказывает:

— Самое тяжелое, наверное, для больного в реанимации — это невозможность поговорить с близкими, услышать родной голос. Мы попросили врачей разрешить связь с родными. Понятно, не для всех, а для тех, чье состояние позволяет. Да, мы даем свои мобильники больным, а после каждого разговора, конечно же, протираем телефоны санитайзером. Это колоссальная поддержка для пациентов, они просто на глазах оживают. Понимаете, мы не заменяем врачей и медсестер. Но есть вещи, на которые у них не хватает времени, сил, энергии. И мы это делаем.

Врачи заметили: общение с волонтерами помогает больным — они быстрее выздоравливают, меньше времени проводят на лечении в больнице.

Так что волонтеры, получается, тоже лечат…

Прижатые к сердцу

— Мы знаем по именам всех пациентов, с которыми работаем. Самые тяжелые для нас те, у кого в глазах жизни нет,— говорит Дмитрий Сломинский.— Вот недавно была у нас одна такая бабушка, 99 лет. Мы ее вытаскивали как могли. Она сама говорила: пора мне уходить. А мы ее убеждали: нет, вы нужны детям и внукам. И она выкарабкалась. Вчера мы ее отвезли домой. Я называю таких больных «прижатые к сердцу». Им надо дать импульс жизни.

Денис Терехов тоже работал на развозе выздоравливающих по домам, пока не перешел в реанимацию. Вообще-то этим занимается больница. Но ослабевшему пациенту нужно помочь собрать вещи, проводить до больничного автобуса, а потом, может, и до квартиры — бывало, что его волонтеры несут на руках на пятый этаж без лифта.

У глагола «волонтерить» есть почти что синоним — «тимурить». Это о работе по выхаживанию тех, кто преодолел кризис, очень часто пожилых. Им надо помочь переодеться, принять душ, постричься, причесаться, привести себя в порядок… Всем этим и занимаются «тимуровцы».

А еще врачи с облегчением передали волонтерам заполнение части больничных бумаг: все эти таблицы, отчеты, анкеты на поступивших больных — кто с кем контактировал. Добавьте сюда перевозку больных из корпуса в корпус (например, на компьютерную томографию) — для этого в помощь транспортной службе больницы специально собирают небольшие бригады из 3–4 крепких молодых мужчин. И доставку еды по палатам — больных стало больше, а число штатных работников как было, так и осталось.

…Одни приходят сюда каждый день. Другие в выходные, когда нет работы. Большинство — раза два в неделю. Списываются через группу в Telegram — кто когда придет и на какое задание. «Вы ведь поймите. Волонтерство — это не "подай-прими",— говорит Александр Ванюков,— это то, что нельзя купить ни за какие деньги».

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...