С прошлого года учебный год в Северной Осетии начинается 4 сентября. Такое решение приняла местная власть, и жители региона это решение поддержали. Потому что каждый раз 1 сентября приходить в школу и знать, что в обожженном бесланском спортзале рыдают перед фотографиями погибших детей и взрослых их родные, невыносимо.
Нам много лет говорили, что вспоминать Беслан 1 сентября — значит признать, что террористы добились своего, испортив государственный праздник День знаний.
Каких? Об этом помнит все меньше людей. Отсутствие имен, названий, дат обезличивает события, делая их неважными для человеческой памяти.
Так и стирается память.
Много лет родственники погибших в Беслане просили у нас памяти. Они говорили: «Если общество помнит наших детей, значит, они погибли не зря. Значит, они еще кого-то спасут. Потому что если люди помнят, если они говорят о боли и ошибках,— такое больше не повторится». Память, поддержка, диалог помогают лечить коллективную травму. Маленькая Осетия много лет живет в этой травме. Казалось бы, это так нетрудно — поддержать, поговорить, поплакать вместе.
В этой парадигме и продолжает жить наше постсоветское общество. И поэтому сегодня государство делает вид, что Беслана как бы и не было. Вот и 3 сентября с этого года становится новым государственным праздником — днем воинской славы России, днем окончания Второй мировой войны,— и перекрывает память о Беслане.
То, что о Беслане помнят миллионы простых людей,— заслуга не государства, а самого общества. Заслуга Юрия Дудя, «Новой газеты», школьных учителей и граждан, которые каждый год в этот день говорят со своими детьми о том, что случилось в Беслане. И конечно, заслуга бесланских матерей. Именно эти женщины сделали то, что мало кому удается в империях,— они противостояли государственной машине, работающей на забвение. Они задавали властям неудобные вопросы о количестве заложников и оперативных штабов, о требованиях террористов, о государственном вранье. Они говорили с журналистами, писали открытые письма, ходили в суды. С прошлого года они ездят по регионам России с крошечной выставкой, посвященной трагедии в Беслане. Я была на этой выставке в Москве — впервые за 15 лет нашла в себе силы посмотреть хронику тех дней в Беслане и поговорить об этом. И поняла, почему людям, пережившим трагедии, необходима психотерапия — если они не будут говорить о своей боли, если не станут разбирать свои и чужие ошибки, страх и тревога их разрушат.
Они учат нас говорить о боли. Работать над ошибками. Сострадать — и не бояться при этом выглядеть слабыми.
Десятилетиями выстроенная идеология силы и правоты трещит и рушится там, где появляются эти женщины с глазами, полными любви и боли. И хочется быть слабым и стоять рядом с ними, а не там, где сильные и уверенные в своей несокрушимой правоте люди делают вид, что государство не совершает ошибок.
