Мозг страдает

У Сони Таран из Тамбова тригоноцефалия — деформация черепа, появившаяся из-за того, что слишком рано срослись лобные кости. До двух лет мозг ребенка увеличивается очень быстро, и мозгу Сони уже сейчас тесно у нее в голове. Пока что заметного отставания в развитии нет, но чем быстрее девочка растет, тем решительнее ее мозг сам себя изнутри раздавливает о череп. Если ничего не сделать в ближайшие пару месяцев, Соню ждет умственная отсталость, слепота, глухота и судороги. А если дать черепу расти, разрезав и соединив его кости специальными пластинами, которые сами собой потом растворятся,— девочка будет здорова.

Обычно родители радуются успехам ребенка: перевернулся, сел, пополз, сказал первое слово… Сонину маму Наташу успехи дочери одновременно радуют и ужасают.

Когда Соня почти по возрасту научилась сидеть, Наташа вздохнула с облегчением — фух! — вроде как нету заметной задержки развития. Но, с другой стороны, если ребенок научился делать то, чего не умел делать раньше, это ведь значит, что у него вырос мозг, образовались новые нейронные связи. Миллионы новых нейронных связей. А куда их девать, эти новые нейронные связи, если они заперты в черепе, как в клетке?

Обычно родители радуются успехам ребенка. Наташа тоже, конечно, радуется, что дочка научилась собирать пирамидку и произносить слова «мама» и «дай». Но, с другой стороны, Наташа смотрит на Соню как на часовой механизм невидимой бомбы. Чтобы научиться собирать пирамидку и говорить «дай», насколько мозг там внутри черепа должен был вырасти? Сколько еще осталось места, чтобы расти?

Доктор говорит: нисколько. Доктор говорит: мозг уже страдает. Наташа пытается представить себе, как страдает мозг. И каждый Сонин успех для мамы — напоминание, что время-то идет, часы тикают. Операцию нужно сделать до года. Мозг — это нервные клетки. Нервные клетки не то чтобы совсем не восстанавливаются, но восстанавливаются очень плохо. Если мозг раздавит себя о череп, он не расправится потом — он не губка.

Тик-так — Соня научилась ползать. Пока ползает только назад, многие дети так делают. Скоро научится ползать и вперед. Мозг растет, время идет.

Тик-так — Соня узнала себя в зеркале. Ей очень нравится смотреть на себя в зеркало, любоваться собой, махать себе приветственно. Это огромный шаг в развитии мозга. Только высшие приматы отличаются от всех животных на земле тем, что узнают себя в зеркале. Время идет. Места не осталось.

Доктор объяснил Наташе, что мозг ее дочери во время операции трогать никто не будет. Только разрежут череп. Разрежут и скрепят на первое время специальными — Наташа до сих пор не может выговорить это слово — биорезорбируемыми пластинами. Пластины будут держать череп и в то же время позволят ему расти. Метопический шов — шов между лобными костями черепа, который сросся у Сони слишком рано,— будет разрезан хирургами, а затем снова срастется. Но на этот раз вовремя, и ребенка будет не отличить от сверстников.

— А пластины эти потом надо как-то снимать? Еще одна операция? — спрашивает Наташа.

— Нет,— отвечает доктор,— пластины растворятся сами. Они же биорезорбируемые, то есть рассасывающиеся в организме.

Беда только в том, что если за операцию по разрезанию черепа платит государство, то на сложную подготовку к ней и изготовление индивидуальных пластин родители Сони должны найти деньги сами.

Другая беда — коронавирус. Бог знает, какие коррективы в планы нейрохирургов внесет карантин. Но пока все по плану. Операция назначена на середину апреля. Билеты на поезд из Тамбова в Москву куплены. Надо надеяться, что карантин не будет тотальным, потому что откладывать Сонину операцию надолго нельзя. Девочка того и гляди встанет. Того и гляди пойдет. Представляете, насколько для этого должен вырасти мозг? У девочки каждую неделю новое слово. Представляете, насколько должен расти мозг, чтобы ребенок овладевал речью?

Времени у Сони больше нет. Места у Сони в голове больше нет тоже. Госпитализацию, подготовку к операции, изготовление пластин, операцию — откладывать нельзя.

И сбор денег на все это нельзя откладывать тоже.