Фото: Светлана Сущень, Коммерсантъ
Трансплантация костного мозга (ТКМ) является наиболее эффективным методом лечения некоторых злокачественных опухолей, заболеваний крови и генетических синдромов. Диагноз "лейкоз" ставится ежегодно примерно 5 тыс. российских детей. Трети из них показана ТКМ. Однако лишь около 350 юных пациентов проходят через эту процедуру. Причина в том, что врачи называют "дефицитом трансплантационных коек". Русфонд имеет прямое отношение к проблеме: наша программа "Антираковый корпус" — это в значительной степени благотворительная поддержка ТКМ.
Есть международный показатель трансплантационной активности страны: число ТКМ на 10 млн населения. На постсоветском пространстве лидер Белоруссия — около 150. Хотя даже этот показатель вдвое меньше, чем в ведущих европейских странах. Показатель России — 45. Дефицита не смогло уменьшить даже открытие в Москве онкологического Центра имени Дмитрия Рогачева. В идеале, считает первопроходец российской детской ТКМ профессор Борис Афанасьев, центры трансплантации надо бы иметь в каждом федеральном округе.
Однако сегодня более реален другой путь: интенсифицировать работу в уже имеющихся центрах. Лидер на этом пути — НИИ им. Р. М. Горбачевой во главе с профессором Афанасьевым. Проводя до 300 ТКМ в год (около половины из них детям), НИИ им. Р. М. Горбачевой может удвоить число трансплантаций и повысить выживаемость пациентов. Для этого институту необходим пансионат.
В радикальном лечении лейкозов есть своя специфика. Хотя оно длится месяцы, а порой и годы, пациентам вовсе не обязательно проводить эти месяцы-годы в клинике. Львиная доля времени приходится на обследование и подготовку к ТКМ, а после нее — на лечение ради приживления трансплантата, на борьбу с неизбежными осложнениями. И все это "до и после" пациенты сейчас проходят в условиях дневного стационара. Приезжие со всей России, а их подавляющее большинство, в это время живут на арендованных квартирах. Не будем говорить о том, насколько это дорого для родителей больных детей и для наших коллег из благотворительного фонда "Адвита", которые помогают оплачивать аренду жилья. Хуже другое: родители с детьми, чей иммунитет практически уничтожен "химией", обитают в неподходящих бытовых условиях, а если нет денег на такси, то ездят в общественном транспорте. И это ежедневно ради процедур в переполненном дневном стационаре. Тут просто неизбежны осложнения! И хорошо еще, если они чреваты только внеплановыми госпитализациями — в те же трансплантационные палаты, на те же койки. Но они чреваты и гибелью детей.
Между тем в Санкт-Петербургском медицинском университете (НИИ им. Р. М. Горбачевой в его составе) есть инвестиционный проект и архитектурная концепция клинического пансионата на 60 палат, с дневным стационаром. Есть и земля. Но нет финансирования. Предполагаемая стоимость стройки — 200 млн руб. Не так и много для государства или для крупного бизнеса, если вспомнить, что на кону жизнь детей. А вот для благотворительного фонда, даже такого крупного, как Русфонд, сумма неподъемна: читатели предпочитают вкладываться не в строительство, а в лечение конкретных детей. Но именно этим и мы могли бы оказаться полезными: при увеличении числа ТКМ наши читатели были бы только рады финансировать лечение детей не за рубежом, а дома, в России. Такими вложениями мы готовы войти в пул инвесторов. Только где он, этот пул?