Умер Владислав Мамышев-Монро

Когда печальное известие о смерти Владислава Мамышева-Монро на Бали, в которое никто не хотел верить, подтвердилось, выяснилось несколько удивительных фактов. Все с изумлением осознали, что ему было всего-то 43 года и что по теперешним временам это почитай молодой художник. Он и правда казался вечно юным проказником, хотя по генеральскому стажу на художественной сцене, начинающемуся где-то в конце 1980-х — в кругу "Новых художников", "Поп-механики" и "Пиратского телевидения", по мгновенному признанию в качестве "русской Синди Шерман" и по "звездному" статусу можно было подумать, будто это молодящийся патриарх. Все с изумление узнали, что, при всем признании и "звездном" статусе, не было у Мамышева-Монро ни одной ретроспективы и не написано о нем ни одной книги. Что все эти годы он, бабочкой порхающий с вечеринки на вечеринку, работал как лошадь, что весь этот маскарад — Мэрилин Монро и Любовь Орлова, Чарли Чаплин и Энди Уорхол, Гитлер и Достоевский, Ильич и Горби, Иоанн Павел II и Осама бен Ладен, Айдан Салахова и Алла Пугачева — есть огромный труд, оцененный только глянцевыми журналами, так его любившими. То есть по большому счету неоцененный. И еще все с изумлением поняли, что под шутовской маской скрывалось настоящее политическое искусство, отражавшее в кривом зеркале пародии эпоху завинчивания духовных скреп. Когда вчерашние спецслужбисты с комсомольцами вдруг перевоплощаются в ревнителей благочестия, клоунада делается чем-то вроде критического реализма, а гомерически смешной ремейк "Кафе "Элефант"" — хорошей оплеухой всем коллегам товарища Штирлица в политических и деловых верхах.