«Возникли на почве этой физкультурной драки»

16 раз на протяжении двух лет, с 1924 по 1926 год, партийные инстанции разного уровня, включая политбюро ЦК РКП(б), оргбюро ЦК и оргбюро исполкома Коминтерна, пытались примирить враждующие группировки в руководстве советского спорта. Стороны продолжали биться друг с другом, выдвигали совершенно бредовые идеи и пропагандировали умопомрачительные методы развития физкультуры и спорта в СССР, при этом обвиняя друг друга в разнообразных идеологических грехах.

Говоря очень мягко и крайне деликатно, ситуация в руководстве советского спорта к началу 1926 года очень утомила руководителей партии и правительства. На фоне бесконечных дискуссий о путях развития экономики, направлениях внутренней и внешней политики споры о методах развития физкультуры выглядели совершенно бессмысленно, но отличались крайней ожесточенностью. Сторонник одной из группировок — представитель ЦК в Высшем совете физкультуры и секретарь Сталина Борис Бажанов, бежавший впоследствии из СССР, в своих воспоминаниях писал, что главной причиной конфликта был старый большевик Николай Подвойский, возглавлявший противоположную сторону конфликта:

«В правительственной верхушке его имя обычно сопровождалось эпитетом "старый дурак". До революции он был военным, но большевиком. Во время октябрьского переворота он входил в Петроградский Военно-Революционный Комитет, руководивший восстанием. Благодаря этому он считал себя исторической фигурой. Между тем по его глупости и неспособности выполнять какую-либо полезную работу власти всегда испытывали затруднение — куда его деть. Наконец нашли для него нечто вроде синекуры — начальником Всеобуча. Это было учреждение, занимавшееся военной подготовкой гражданского населения. Подвойский был очень ущемлен и обижен — он претендовал на ответственный руководящий пост».

Ситуация усугублялась тем, что Высший совет физической культуры (ВСФК) был образован в 1920 году при Всеобуче, и таким образом Подвойский оказался главой спортивного движения страны. Кроме того, его избрали председателем образованного в 1921 году Красного спортивного интернационала (КСИ), или Спортинтерна, что значительно повысило его статус. Но в 1923 году ВСФК передали в подчинение высшему законодательному органу РСФСР — Всероссийской центральной исполнительной комиссии, а председателем этой главной спортивной организации назначили наркома здравоохранения Николая Семашко. А потому уязвленный Подвойский вскоре начал борьбу против ВСФК и его руководителя. Он, например, добился разрешения на создание Общества строителей Международного красного стадиона. Сооружение намечалось возвести в Москве, на Воробьевых горах. Но на самом деле создавалась массовая организация, переманивавшая физкультурников из рядов ВСФК.

Вопрос о конфликте между Высшим советом физкультуры и Спортинтерном рассматривался в разнообразных инстанциях, принимавших примирительные решения. Но склоки все продолжались и продолжались. Наконец, в начале 1926 года дело передали в Центральную контрольную комиссию (ЦКК) при ЦК партии — орган, вызова в который опасались даже самые высокопоставленные товарищи. Комиссию по обследованию физкультурного движения возглавил старый большевик и член ЦКК Сергей Гусев, всерьез взявшийся за дело. Как он докладывал на заседании ЦКК 20 марта 1926 года, ему досталась простая, но одновременно очень объемная и трудная задача:

«Обследование физкультуры или, вернее, физкультурного движения было предпринято ЦКК по постановлению Секретариата, причем в постановлении говорилось, чтобы комиссия изучила вопрос о Высшем Совете Физической Культуры в целом. На практике, как только Комиссия приступила к этой работе, ясно стало, что ограничиваться только Советом Физкультуры невозможно. Сам по себе Высший Совет Физкультуры представляет междуведомственную организацию, имеющую при себе небольшой аппаратик в числе 6 единиц, затем небольшое издательство и магазин, продающий спортивные принадлежности. Обследовать такую маленькую величину не имело смысла, потому что центр тяжести физкультработы находится на местах. Вместе с тем обследовать и местные организации было невозможно, отчасти ввиду краткости срока, отчасти ввиду небольшого состава Комиссии».

Гусев попытался вникнуть в суть конфликта, прочитав газеты и ознакомившись с физкультурной литературой, включая агитматериалы конфликтующих сторон. А свой доклад для членов ЦКК он начал с краткого экскурса в короткую историю советской физкультуры.

«Мне,— рассказывал Гусев,— придется прежде всего немножко остановиться на истории физкультурного движения. Зачатки физкультурного движения имеются уже в 1918 году, но зачатки эти слабые. В годы гражданской войны физкультурное движение получило военный характер, подготовка молодежи имела тогда военный уклон. В 1920 году партия и советские органы начинают уделять некоторое внимание вопросам физкультурного движения. В то же самое время происходит ликвидация старых физкультурных организаций, тех организаций, которые были созданы еще во времена царизма. На месте старых организаций возникают новые организации, но того же типа, т. е. спортивные клубы, объединяющие рабочих. Наследство, полученное этими новыми организациями, было очень небольшое; значительная часть инвентаря за годы гражданской войны была расхищена. Затем начинается переход к НЭПу, и в связи с этим создается кризис в физкультурном движении. Инструктора снимаются с пайков, и это вносит потрясение в физкультурное движение. В 1922 году весь год проходит в борьбе между Всеобучем и комсомолом. Всеобуч организует Российское Общество Красных Организаций физкультуры, нечто вроде второго комсомола, под флагом физкультуры. Комсомол ведет против этого борьбу и организует партийно-комсомольские-физкультурные объединения под различными названиями, как, например, "Спартак", "Муравей" и т. д. Борьба эта приводит к тому, что Российское Общество Красных Организаций физкультуры ликвидируется. Постановление о ликвидации выносится в 1922 году, но фактически оно было ликвидировано в 1923 году. В связи с этой борьбой наши физкультурники начинают нащупывать правильные организационные формы физкультурного движения. Они приходят к мысли о том, что нужно ликвидировать старого типа физкультурные организации, спортивные общества и перейти к организации физкультурных кружков при фабриках и заводах, при профсоюзных клубах, фабзавкомах и месткомах. Здесь была нащупана правильная линия. В 1923 году профсоюзы начинают проявлять большой интерес к этой работе и начинают энергично работать. В этом же году происходит 1-й Всесоюзный праздник. Затем, в том же 1923 г., летом, по декрету ВЦИКа организуется Высший Совет Физической Культуры, затем губернские и уездные советы на местах. Декретом ВЦИКа было положено начало правильной организации физкультурного движения в РСФСР. В 1924 г. происходит первое совещание физкультурников, которое наметило основные организационные формы физкультурного движения, и в том же году вопрос физкультуры ставится и на 6 Съезде комсомола, и на профсоюзном Съезде. 1925 год проходит под знаком чрезвычайно быстрого роста физкультурного движения в городе. В этом же 1925 году уже намечается проникновение физкультурного движения в деревню. Сейчас еще в деревне количество физкультурников невелико. Одновременно идет стихийный рост неорганизованного физкультурного движения. Повсюду возникают кружки, которые занимаются различными видами физкультуры. Главным образом футболом, причем даже и организованное течение проходит также под знаком футбола. Все занимаются футболом. Сами физкультурники начинают говорить о футболомании и начинают принимать меры к тому, чтобы в 1926 году это не повторилось».

Однако вскоре начались скандалы и склоки:

«Одновременно с развитием организованного и неорганизованного физкультурного движения возникают разногласия между группами товарищей Подвойского и Семашко. Начало этим разногласиям было положено в октябре 1924 года, на третьем Конгрессе Красного Спортинтерна. Там произошел конфликт между этими двумя группами. В ноябре тов. Лемберг, сторонник Подвойского, выступает со статьей, в которой он обвиняет работников ВСФК в мелкобуржуазном уклоне. Тов. Семашко отвечает на эти обвинения и в свою очередь обвиняет тов. Лемберга в "троцкистском" уклоне. В январе 1924 года происходит пленум КСИ. Тов. Семашко демонстративно покидает собрание. В январе 1925 года Коминтерн назначает Комиссию для выявления разногласий между ВСФК и КСИ и постановляет: добиться единства. Затем, на конференции работников профсоюза в феврале, тов. Лемберг также демонстративно покидает собрание. В том же месяце тов. Середкин выступает с обвинением тов. Подвойского в натравливании представителей национальных республик против ВСФК, в организации фракции и стремлении тов. Подвойского захватить национальные республики в свои руки. В марте 1925 года тов. Лемберг снимается с работы. Тов. Подвойский и ЦК комсомола протестуют против этого, и тов. Лемберг остается. Дальше, постановлением Оргбюро снимается тов. Семашко, но затем также восстанавливается».

Конфликты не прекращались ни на день. Спортинтерн и ВСФК ожесточенно дискутировали о том, нужно или не нужно советским спортсменам соревноваться с буржуазными, и в результате провалили все намеченные мероприятия. Но и на этом, как докладывал на заседании ЦКК Гусев, дело не кончилось:

«В ноябре 1925 года происходит конференция работников физкультуры, на которой происходит новый конфликт. Оргбюро назначает для расследования Комиссию и принимает ее предложение назначить новый состав ВСФК, в который тов. Семашко не входит».

Итог, который подвел на заседании ЦКК Гусев, выглядел для большевиков весьма печально:

«Конечный результат всей этой драки сводится, или, вернее, сами товарищи суммируют его следующим образом: Семашко обвиняет тов. Подвойского во лжи, клевете, инсинуациях, Лемберг обвиняет Семашко в интригах, подсиживании и т. п. Вот какой общий результат. Эти товарищи нередко выступали на общих собраниях, причем занимались взаимным дискредитированием. Эта дискуссия идет уже около 2 лет, и, несмотря на то что было определенное постановление Оргбюро, прекратить ее не удалось.

Мы уже наблюдаем, что эта дискуссия начинает проникать в низы и местные работники начинают не доверять ни ВСФК, ни Спортинтерну. Для того чтобы закончить первую часть своего доклада, я хочу сделать еще добавку. Я хочу сказать, что вопрос о взаимоотношениях Спортинтерна и ВСФК решался в партийных организациях 16 раз: один раз в Политбюро, 7 раз в Оргбюро, 2 раза в Парткомиссиях, 1 раз в ЦКК, 1 раз в ЦК комсомола, 3 раза в Оргбюро ИККИ и в специальной комиссии Коминтерна молодежи 1 раз».

Как утверждал Гусев, в отличие от многих других случаев, когда основой конфликта становились идейные разногласия, склоки в спортивном движении носили исключительно личный характер, а идейные расхождения возникли позднее.

«Я перехожу к идеологическим надстройкам, которые возникли на почве этой физкультурной драки. Тов. Подвойский выставляет лозунг "массового самооздоровления общедоступными средствами". Вся его физкультура покоится на трех китах: "Массовые праздники, массовые демонстрации, рабоче-крестьянские гуляния, гульбища, прогулки и экскурсии..." Тов. Подвойский пишет: "Система самооздоровления, воспитания и образования должна быть построена так, чтобы народ не нуждался в медицине, во врачевании, чтобы он мог довольствоваться теми обиходными медицинскими знаниями, которыми он должен уметь владеть умело, применяя их и теоретически и практически. Каждый должен быть хорошим механиком, монтером или ремонтером своей живой машины... Этому рабочего и крестьянина должна научить система массового самооздоровления и массового самовоспитания. На врачей останется 10%" ("Два направления в спорт-гимнастическом движении"). Это говорится в конце 6 страницы, а в начале 7 мы читаем следующее: "В системе самооздоровления, построенной так, что основные рычаги самооздоровления — солнце, вода и воздух — даются в руки самих оздоровляющихся, врачам нечего делать". И далее: "Наиболее выраженная классовая форма массового самооздоровления трудящихся является рабочее гуляние, устраиваемое по типу, организуемому обществом строителей Международного Красного Стадиона"».

Дотошный Гусев выяснил и доложил коллегам, как же воплощались идеи Подвойского на практике:

«Я очень интересовался вопросом, что же такое представляют из себя эти рабочие гуляния на Воробьевых горах. Я нашел программку их в брошюре тов. Подвойского. Программа гласит следующее: во-первых, парад, который составляется самими гуляющими, парад этот происходит перед очередным политическим лозунгом. Скажем, дается лозунг "лицом к деревне". И вот, 10-15 тыс. рабочих выстраиваются в колонну и проходят церемониальным маршем мимо этого лозунга. Второе — массовые движения, которые изображают различные эмблемы советской власти, скажем звезду, серп и молот, Коминтерн, клич пионера "Будь готов" и т. д. Проводится, например, такая эмблема, как "империалисты и колония и борьба между ними", причем эта борьба изображается посредством кулачного боя. Тов. Подвойский выражается мягко: "посредством бокса", но я думаю, что наши рабочие не знают, что такое бокс, а дерутся простыми русскими приемами. Далее следуют массовые танцы, массовое пение, массовая декламация, массовые игры и массовые постановки революционно-исторического характера. Все это тов. Подвойский называет физкультурой, виноват, слово "физкультура" он отрицает, потому что физкультура выдвигается другими группами. Раз так, то нужно это назвать иначе, и он это называет "массовым действом", нельзя, конечно, ничего иметь против того, чтобы устраивались рабочие гуляния на открытом воздухе, но называть это физкультурой — это значит запутывать дело. Там выступают клоуны, циркачи, акробаты, балет и прочее. Кроме того, Воробьевы Горы являются традиционным местом для пьянства всей Москве, там что ни дом, то шинок. Что происходит дальше, я говорить не буду. Вот, значит, те формы советской физкультуры, которые не только проповедует, но и практически проводит тов. Подвойский».

Гусев разобрал и теоретические воззрения Подвойского:

«В связи с этим у него стоит и отрицание буржуазной науки. "В буржуазных странах,— пишет тов. Подвойский,— берется за единицу отдельный индивидуум, а когда говорится о группе или массе, то она мыслится как сумма индивидуумов, у нас же целесообразным объектом обработки спорта и гимнастики может быть только масса, как первоначальная массовая единица, ("масса состоит из масс"). Заимствуя эту буржуазную предпосылку как исходный пункт самой так называемой физкультурной науки, некоторые руководители спортивно-гимнастического дела в СССР поневоле в своей трактовке спорта гимнастики должны были стать на путь буржуазного содержания, программы, метода и техники спорта гимнастики..." Выходит у тов. Подвойского, что масса состоит из масс как первоначальных массовых единиц и что на этом замечательном принципе строится вся "пролетарская физкультура". Здесь вы видите полное отрицание буржуазной науки, буржуазной физкультурной науки. Выходит так, что у пролетария другой организм, чем у буржуа, а поэтому ему нужна и другая система физкультуры. Самое замечательное, однако, во всей этой истории — это то, что до конфликта тов. Подвойского с тов. Семашко на 3 Конгрессе Спортинтерна тов. Подвойский написал в 1923 году брошюру "Какая физическая культура нужна пролетариату СССР". Таким образом, т. Подвойский до конфликта с тов. Семашко слово "физкультура" употреблял, а когда просмотришь эту брошюру, то видишь, что и взгляды у него были те же, что и у тов. Семашко».

А некоторые воззрения сторонников Подвойского Гусев счел опасными и вредными:

«Единомышленник тов. Подвойского, тов. Лемберг, в тезисах, которые подготовлялись к пленуму Спортинтерна, пишет в 5 о "физической самоорганизации масс". Когда расшифровываешь это непонятное выражение, то получается, что "физическая самоорганизация пролетариата" уже сама по себе способна обеспечить пролетариату победу в мировой революции. А отсюда, понятно, один только шаг до вывода, что Спортинтерн может заменить Коминтерн».

Кроме того, как выяснила комиссия ЦКК, Подвойский пытался создать для своего Общества строителей Международного красного стадиона мощную материальную базу, причем за счет подразделений ВСФК:

«Вот что гласит 2 устава этого Общества:

"В соответствии с целями, указанными в 1 настоящего Устава, Обществу предоставляется право:

a) повсеместного сбора денежных средств путем привлечения членов Общества, устройства всяких законом дозволенных хозяйственных предприятий, а также путем устройства публичных платных состязаний, лекций, выставок, экскурсий и т. д.;

б) основывать как в СССР, так равно и в других странах с соблюдением существующих законоположений свои филиалы;

в) сооружать красные стадионы в виде контрольных и учебно-показательных учреждений в тех местах, где имеются филиалы;

г) устраивать всевозможные спортивные состязания и выдавать участникам призы, отличия и дипломы;

д) устраивать и содействовать сооружению площадок, катков, лыжных и водных станций, треков, дорожек, футбольных и лаунтенисных полей, спортивных и гимнастических зал, опытных трудовых станций, лабораторий и т. п.;

е) пропагандировать идеи спортивного строительства путем устройства лекций, экскурсий, издания литературы, учреждений библиотек и выставок по вопросам физической культуры и труда, учреждения архитектурных и иных конкурсов для усовершенствования спортивного строительства и научной разработки вопросов, входящих в круг деятельности общества;

ж) присоединять к Обществу самостоятельные, научные и спортивные организации, преследующие аналогичные цели и действующие как на территории СССР, так равно и других стран"».

Идеи, пропагандировавшиеся Семашко и его сторонниками, комиссия сочла столь же странными и вредными. Гусев докладывал:

«Теперь насчет тт. Семашко и Зигмунда. (Последний является ректором Высшего Института Физкультуры). Тов. Семашко выставляет лозунг: "24 часа физкультуры в сутки". Когда я ему указал на заседании Комиссии, что этот лозунг не годится, что он неправилен, он сказал мне, что он готов со мною выдержать дискуссию по этому вопросу, где угодно и сколько угодно времени... Тов. Зигмунд повторяет это. Я понимаю, что в социалистическом обществе, где все будет устроено несравненно лучше, чем теперь, где будут прекрасно оборудованные фабрики, где будут иные условия труда; где будут здоровые гигиенические жилища и т. п. и т. д.,— там, конечно, все 24 часа люди будут в здоровых условиях, там можно будет провозгласить лозунг "24 часа физкультуры", здоровый труд, здоровый отдых, здоровый сон, здоровое питание, здоровая одежда и здоровая школа и т. д. Но если мы теперь приходим с таким лозунгом к рабочему или крестьянину, то мы можем оказаться в смешном и крайне неприятном положении. Не для теперешних условий этот лозунг. У тов. Семашко выходит так, что в каждой избе должен быть уголок санпросвета, а мы, товарищи, с вами знаем, какой действительно уголок имеется в крестьянской избе, мы знаем, что во многих избах имеется не уголок санпросвета, а уголок теленка. Теленку зимою холодно в хлеву, и его помещают в избе. Где уж тут до физкультуры?»

Семашко и его группа подчеркивали, как рассказывал Гусев, настойчиво подчеркивали отличие своих теорий от буржуазных:

«Единомышленник тов. Семашко тов. Зигмунд в докладе на 1 Всесоюзном Совещании Советов физкультуры говорил:

Под этим заявлением, что запад не имеет научного обоснования физкультуры и что там все построено исключительно на гимнастике, скрывается, как и у Подвойского, отрицание буржуазной науки. Неправда, будто буржуазия не сумела дать научного обоснования. Неправда, будто все построено исключительно на гимнастике. Возьмем Швецию. Там не только гимнастика, но там каждый ребенок школьного возраста обязан обучаться плаванью, там развиты многие другие виды спорта, причем спорт там поставлен гораздо лучше, чем у нас. Тов. Зигмунд иногда употребляет выражение "пролетарская физкультура". До 1924 года он употреблял это выражение, теперь стал употреблять выражение "советская физкультура..." Тут царит и у Подвойского, и у Зигмунда широковещательная революционная фраза, не представляющая ни малейшего практического интереса».

Гусев попытался выяснить, что же по существу представляет собой предлагавшаяся Семашко и его сторонниками физкультурная система:

«Я заинтересовался вопросом, что же представляет собою советская физкультура конкретно... Всякий, кто мало-мальски знаком с различными системами гимнастики, сразу увидит, что это есть попросту плохое объединение двух систем: Шведской и Сокольской, с прибавкой спортивных упражнений и кое-какой отсебятины. Таким образом, за громкими фразами скрывается попытка создать из этих двух систем (одной хорошей, Шведской, и одной никуда не годной, Сокольской) нечто новое. Таких попыток имеются сотни. Вы встретите сотни новых систем в буржуазных странах, все они берут у Шведской гимнастики научное обоснование и система товарища Зигмунда представляет собою сто первую попытку испортить и изуродовать Шведскую систему. Система тов. Зигмунда ничем не хуже и ничем не лучше систем буржуазных. Что же получилось у нас? Большим ковшом зачерпнули у буржуазии и при этом усиленно обругали ее, вероятно, для того, чтобы не так заметно было, что у нее взяли, чтобы замести следы. Сместили в кучу парочку старых систем под предлогом, что берут лучшее из всех систем, и на эту несуразную смесь наклеили ярлык: "советская физкультура", при этом наговорили кучу оглушительных фраз».

В ходе работы комиссии ЦКК выяснилась и еще одна немаловажная деталь — за власть в физкультурном движении боролись не только Подвойский и Семашко:

«Я,— докладывал Гусев,— перехожу к вопросу относительно спора между комсомолом и профсоюзами о руководстве физкультурным движением. Я не стану долго останавливаться на нем. Вопрос заключается вот в чем. Комсомол составляет основную массу физкультурников, поэтому он считает, что он должен руководить физкультурным движением. Профсоюзы с этим не согласились. В конечном счете было вынесено авторитетное партийное решение, которое сказало, что физкультурная работа должна проводиться на тех же основаниях, как и другие виды культурной работы, т. е. руководство профсоюзов, a комсомол влияет через свои ячейки, через юнсекции в клубах и т. д. Этот вопрос можно считать законченным. Но на практике отголоски этого спора имеются еще до сих пор. Отношения между профсоюзами и комсомолом не налажены. Работа комсомола стала пассивной и только за последнее время несколько оживляется».

Но что было еще более важным, на фоне горячих дискуссий и споров, осталось за кадром то, что большая часть денег на спорт уходила совсем не туда, куда следовало. А результаты огромной и шумной работы ВСФК и Спортинтерна выглядели довольно скромно:

«Я должен здесь оговориться, что данные статистики далеко не точны, нужно прямо сказать, что они не точны. На первое октября 1924 г. было зарегистрировано 2482 кружка с количеством занимающихся 244 000. По составу занимающихся: мужчин — 74%, женщин — 26%. По социальному составу: рабочих — 39%, крестьян — 20%, служащих — 12%, прочих — 20%, не указано — 9%. По партийности: членов партии — 4%, членов комсомола — 31%. К первому апреля 1925 г. количество кружков увеличилось до 6370 с количеством занимающихся в них до 668 000. Принимая во внимание еще и пионеров и красноармейцев, можно считать, что в настоящее время физкультурное движение охватывает от полутора миллионов до двух с половиной миллионов. Я говорю от полутора до двух с половиной миллионов, потому что сам тов. Семашко называл различные цифры... В брошюре он называет цифру в два с половиной миллиона, я же считаю, что эта цифра преувеличена. Впрочем, два с половиной миллиона или полтора — это дела значительно не меняет. Вопрос не столько в количестве, сколько в качестве».

Материальная база и тренерский состав, как установила комиссия ЦКК, оставляли желать много лучшего:

«Подавляющее большинство физкультурных кружков зимних помещений не имеет, а те, которые имеются, для занятий физкультурой в большинстве непригодны, летними площадками кружки обеспечены значительно лучше. Что же касается помещений в деревне, то там вообще никаких помещений нет, нет и летних площадок. Инвентарем кружки обеспечены в городе, полностью — только 15%, частично — 33%, совсем не обеспечены — 52%. Насчет инструкторов. Их насчитывают около 5000. Если считать, что инструктор максимум может правильно обслуживать 60 человек, у нас обслуживается инструкторами примерно 400-500 тыс. физкультурников, остальные работают без инструкторов. Но беда не в этом, беда в том, что эти инструктора в подавляющем большинстве никуда не годятся. В большинстве случаев — это бывшие офицеры, бывшие спортсмены и т. д. Также плохо обстоит дело и с врачами, и с врачебным контролем. Врачей насчитывается человек 500, что совершенно недостаточно для обслуживания физкультурников. В городских школах занятия физкультурой редко сводятся к 45 минутам в неделю, причем главным образом занимаются чехардой — игра для детей вредная. Создание новых кадров преподавателей идет весьма медленно, переподготовка учителей проходит тоже весьма медленно. Все это относится к городским школам. В деревнях вообще нет ни помещений, ни инструкторов, ни инвентаря, ни врачей. А в школах вся физкультура сводится к пропаганде гигиены и санитарии. Насчет пионеров — дело обстоит из рук вон плохо. Число вожатых, которые прошли физкультуру, ничтожно, они насчитываются единицами. Остальные занимаются как бог на душу положит. В деревне только начинаются первые зачатки физкультуры (всего около 500 кружков с 80 000 членов). В деревне вопрос стоит так, если ей по части физкультуры не помогут материально, ничего не выйдет».

Как выяснилось, ВФСК и его отделения на местах, увлеченные борьбой с противниками из группировки Подвойского, делами физкультурников не интересовались и не отправили им не только помощи, но даже ни одного руководящего указания. Так что руководство физкультуры и спорта существовало отдельно от физкультуры и спорта:

«Общий вывод: есть широкое массовое физкультурное движение, часть которого организована, но не особенно хорошо, занимаются только спортом, а из разных видов спорта занимаются главным образом футболом, увлекаются состязаниями. Вот и все, что можно сказать о действительном состоянии советской физкультуры... ВСФК отказался от общего руководства физкультурным движением. Вследствие этого произошло ослабление общего руководства. Вместо того чтобы по мере роста физкультурного движения усиливать руководство, получилось обратное. Каждое ведомство стало строить свой собственный совет физкультуры. Таким образом, благодаря слабости руководства самый ВСФК расползся. Ведомства обособились. Особо обособились профсоюзы. У них есть деньги, им легче добиться помещений, они могут добыть инвентарь. В деревне же этого нет, в школах этого тоже нет. На этой почве уже намечается борьба между советами физкультуры и профсоюзами».

Борьба эта, несмотря на все усилия ЦКК и других органов, так и не завершилась. Позднее спортивные общества боролись не только за места на пьедесталах, но и за лучших спортсменов, материальные блага от государства и многое, многое другое. И похоже, борьба за власть в спортивном движении и приносимые ею материальные блага не закончится в России никогда.