Рекламаwww.kommersant.ru/ad

Брюс вездесущий

Выставку о Якове Брюсе показывают в Музеях Московского Кремля
Музеи Московского Кремля представили выставку «Яков Брюс: шотландский гений Петровской эпохи». Интеллектуал королевских кровей, военачальник, дипломат, ученый, изобретатель, Брюс не был до конца понят современниками, считавшими его чернокнижником, а впоследствии и вовсе оказался подзабыт. Нынешний проект, убедилась Ксения Воротынцева, отдает должное русскому шотландцу, не уступавшему в своей жажде преобразований самому Петру I.
Выставка наводит оптику не только на Брюса как птенца гнезда Петрова, но и на Брюса как многостороннего ученого

Выставка наводит оптику не только на Брюса как птенца гнезда Петрова, но и на Брюса как многостороннего ученого

Олеся Курпяева / Коммерсантъ

Купить фото
Музеи Московского Кремля уже обращались к фигуре Якова Брюса (1669–1735), причем совсем недавно. Год назад здесь показывали выставку, посвященную пышным похоронам Петра Великого. Императора провожали в последний путь по образцу европейских монархов — правда, с адаптациями к нашим реалиям, хотя бы из-за разницы религиозных традиций. Сложный церемониальный протокол, ставший затем стандартом при русском дворе, сочинил верный друг покойного Яков Брюс.
Потомок шотландских королей родился в России, куда его отец, Уильям Брюс, переехал при Алексее Михайловиче.
О детстве и образовании Джеймса Дэниела — он же Яков Вилимович — почти ничего не известно. С Петром Алексеевичем они были ровесниками — царь появился на свет всего на три года позже — и, вероятно, познакомились, когда последний боролся с сестрой Софьей за власть. Брюс фактически стал доверенным лицом Петра I и развернул поражавшую своими масштабами деятельность. Именно он поставил подпись под договором Ништадтского мира, положившего конец Северной войне и подарившего России выход к Балтийскому морю. Активно развивал артиллерию и металлургию, увлеченно занимался математикой, астрономией, пропагандировал идеи Ньютона и Лейбница (с последним даже переписывался). Собрал библиотеку из более чем 2000 томов на 14 языках — в общем, энергично прорубал окно в Европу.
И кажется горькой иронией, что столь блестящий исторический деятель не оставил ни дневников, ни воспоминаний — его идеи и устремления приходится реконструировать по косвенным источникам. Да и тех сохранилось не так уж много. Прямых потомков у Брюса не было: две дочери умерли в совсем юном возрасте. После его кончины роскошную библиотеку и коллекцию «куриозных» вещей перевезли на тридцати подводах из подмосковного имения Глинки в Академию наук; со временем они частично растворились в музейных собраниях.
Нынешняя выставка составлена из предметов, прямо или косвенно связанных с Яковом Брюсом.
В выставочных залах Патриаршего дворца воссоздана государственная сторона его деятельности («Под знаком Андреевского креста»). А в выставочном зале Успенской звонницы можно погрузиться во «Вселенную Брюса», наполненную научными знаниями, а порой даже оккультными практиками.
Самый примечательный из мемориальных предметов — расшитый золотом кафтан, в котором был похоронен Брюс. Его могилу вскрыли в 1929 году, когда сносили лютеранскую церковь Святого Михаила в Немецкой слободе. Но главное, что осталось после него — это книги, в том числе трактаты Альбрехта Дюрера и Леонардо да Винчи, а также рукописная копия «Степенной книги», впервые систематизировавшей русскую историю (пометки на страницах рукописи XVII века позволяют предположить, что впоследствии она попала в руки Ломоносова).
Брюс был еще и переводчиком — а заодно проводником передовых научных идей. По указу Петра I он перевел последний трактат голландца Христиана Гюйгенса «Космотеорос». Гелиоцентрическая модель Вселенной, впервые изложенная на русском языке, далеко не всем пришлась по душе. Например, сподвижник Петра I Михаил Аврамов, возглавлявший первую типографию в Петербурге, посчитал автора и переводчика книги еретиками.
Вообще образ мага, даже чернокнижника, буквально приклеился к Брюсу.
Его называли колдуном с Сухаревой башни, хотя на самом деле в этом барочном здании располагалась Школа математических и навигацких наук, которую возглавлял Брюс, а также основанная им первая российская обсерватория. В 1934 году башню, как известно, снесли, несмотря на протесты. На выставке можно увидеть ее макет, а заодно фрагменты белокаменного декора.
Однако наука того времени состояла не только из рацио. Пример тому — «Брюсов календарь», листы которого есть в экспозиции,— причудливая смесь святцев, лунного календаря, астрологических и экономических предсказаний. Его настоящим составителем был издатель Василий Киприянов, но образ «русского Фауста», под чьим руководством делался проект, оказался куда живучее.
Брюс был еще и коллекционером: в числе прочего его интересовали восточные редкости — хотя и в этой истории хватает белых пятен.
Китайские вещи из его коллекции относятся к эпохе Мин (1368–1644) и началу эпохи Цин (1644–1911), но как они попали к нему в руки, нам неизвестно. Возможно, он покупал их в Европе или приобретал у наших дипломатов, вернувшихся из Китая. После его смерти коллекция оказалась в Кунсткамере; многое погибло в страшном пожаре 1747 года, некоторые артефакты ушли в другие музеи. На выставке можно увидеть нефритовую фигурку странного существа, когда-то находившуюся в собрании Брюса. А также рисунки, сделанные еще в 1730–1740-е,— изображения утраченных в пожаре вещей. Вместе с другими материальными свидетельствами они рисуют образ человека совершенно незаурядного — и уж точно достойного более серьезного имиджа, чем тот, что навеян городскими легендами и слухами.