Рекламаwww.kommersant.ru/ad

Между долгом и элитой

230 лет назад Павел I взошел на престол
Петербург 17 ноября 1796 года встречал нового императора в тревожном ожидании. Старая гвардия и екатерининские вельможи гадали: сохранит ли Павел привычные правила игры или начнет переписывать их под себя. Он начал сразу, и очень быстро выяснилось, что его представление о порядке прямо противоречит тому, на чем держалась опора власти.
Коронация Павла I. Работа М. Ф. Квадала, 1799 год (Саратовский музей)

Коронация Павла I. Работа М. Ф. Квадала, 1799 год (Саратовский музей)

MFKvadal / Wikimedia Commons

В Гатчине Павел не просто жил в отдалении — он строил альтернативную модель власти, которую позже перенес на всю империю. Все началось с двух небольших команд по 30 человек из балтийских флотских батальонов. К моменту воцарения эти войска выросли примерно до 2300 человек и включали пехоту, кавалерию и артиллерию. Луг перед дворцом превратился в плац, где ежедневно шли строевые учения. Подготовка велась по прусским уставам: упор делали на муштру, парады и безупречную выправку.
Шварц Отто Готлиб «Парад при Павле I в Гатчине»

Шварц Отто Готлиб «Парад при Павле I в Гатчине»

ГМЗ «Гатчина»

Ритм задавал сам Павел: вставал в четыре утра, лично осматривал казармы, руководил маневрами и учениями. Вокруг дворца все напоминало военный лагерь: казармы, караулы, заставы, жесткий распорядок дня. За любую провинность, будь то солдат или офицер, следовало наказание. Малейшее отклонение от формы — парика, буклей, мундира — каралось арестом. Эту практику тотального контроля он позже распространил на всю армию, и именно данная модель стала главным раздражителем для офицерства. Павел не объявлял о сломе старой системы, но последовательно вынимал из нее опоры — конкретными указами, каждый из которых бил по определенному нерву сословия.

«Дворянин в России лишь тот, с кем я разговариваю»

Дворянское собрание в конце XVIII века

Дворянское собрание в конце XVIII века

Владимир Чемберс / Wikimedia Commons

Первым ударом стал запрет на коллективные жалобы. Уже 12 декабря 1796 года указ объявил, что прошения может подавать «каждый от себя, не подписываясь больше одного человека» — поначалу это касалось всех подданных, но для дворянства удар был чувствительнее всего: Жалованная грамота 1785 года давала сословию право говорить с властью единым голосом, и именно этого права оно лишилось. А 4 мая 1797 года «всем присутственным местам» было приказано «ни от кого, ни в каких местах прошений, многими подписанных, не принимать». Теперь любое общее обращение требовало разрешения губернатора.
Дальше Павел взялся за дворянские собрания. Губернаторам велели лично присутствовать на выборах предводителей — до Павла это было прямо запрещено, «дабы администрация не могла влиять на их ход». Указом от 15 ноября 1797 года к выборам перестали допускать дворян, уволенных со службы за проступки,— избирателей стало меньше, а губернаторы получили право вмешиваться в голосование. К 1799 году губернские собрания упразднили: губернского предводителя избирали теперь не все дворяне губернии, а только уездные. В 1800 году дворян лишили и права выбирать заседателей в суды. От общего голоса сословия остался узкий круг, подконтрольный администрации.
Помпео Батони «Великий князь Павел Петрович». 1787 год

Помпео Батони «Великий князь Павел Петрович». 1787 год

Johann Gottlieb Pullman / Wikimedia Commons

Самым болезненным оказался удар по идее дворянской чести и неприкосновенности. Уже 3 января 1797 года Павел собственноручно наложил резолюцию на докладе по делу отставного прапорщика Рожнова, осужденного за дерзкие слова против императора: «Как скоро снято дворянство, то уже и привилегия до него не касается. Почему и впредь поступать». Рожнова лишили чина и дворянского достоинства — и только после этого подвергли телесному наказанию, которое Жалованная грамота 1785 года объявляла несовместимым с «благородным» званием.
Логика Павла была проста: привилегия следует за статусом, а статус — от монарха. «Дворянин в России лишь тот, с кем я разговариваю и пока я с ним говорю!» — сформулировал он однажды. Указ от 15 апреля 1797 года пошел дальше, включив дворян в число телесно наказуемых за уголовные преступления наравне с податными сословиями. Впрочем, телесные наказания применялись только после лишения дворянского звания по суду. Наказывали за убийство, разбои, пьянство, разврат и служебные нарушения.
В крестьянском вопросе Павел тоже задел интересы дворян. Манифест о трехдневной барщине от 5 апреля 1797 года запрещал принуждать крестьян к работам в воскресные дни: «Закон Божий… научает нас седмый день посвящать Ему… повелеваем… дабы никто… не дерзал в воскресные дни принуждать крестьян к работам». Однако мера была рекомендательной, без механизма контроля и санкций она почти не работала. Указ 1798 года запрещал продавать крестьян без земли при продаже имений, но барщину не ограничивал, прав помещиков на управление и наказание крестьян не трогал. Крестьяне облегчения не почувствовали, дворяне восприняли вмешательство как посягательство на собственность.

Сто палок для офицера

Гренадерский унтер-офицер и обер-офицер Московского гренадерского полка в форме образца 1797–1801 годов

Гренадерский унтер-офицер и обер-офицер Московского гренадерского полка в форме образца 1797–1801 годов

AW Wiskovatow / Wikimedia Commons

Военные меры Павла, по сути, были рациональными: из списков вычеркнули «мнимых» служащих, ввели ежедневные строевые занятия и ночные проверки караулов. Он стремился к реальной боеспособности, а не к парадной картинке. Но форма, в которую он облекал эти меры, вызывала у офицерства чувство унижения. Парики, букли и неудобные мундиры по прусскому образцу казались царским капризом.
Наказания сыпались за мелочи. Штаб-ротмистр Конного полка Бороздин за хвастовство, что его пожалуют во флигель-адъютанты, получил шесть недель крепости на хлебе и воде. Прапорщик Ахматов, попросивший отставку, не выслужив года в офицерском чине, был исключен со службы и отправлен в Рижскую крепость на год. Поручик Преображенского полка Стремоухов — за то, что пропустил курьера через шлагбаум, не донеся коменданту,— лишился патентов и сел в крепость; его однополчанин Сокорев за карточную игру отправился в Шлиссельбург. Капитан Поляков за «дерзкое прошение о произведении в чин» был исключен со службы с отобранием патентов и посажен на хлеб и воду на шесть недель. Генерал-лейтенант Стоянов, шеф Егерского полка, был уволен за пьянство.
Александр Бенуа. «Вахтпарад при императоре Павле I»

Александр Бенуа. «Вахтпарад при императоре Павле I»

Александр Бенуа / Wikimedia Commons

Дело доходило и до рукоприкладства. Однажды Павел, встретив на улице офицера гвардейского полка с неисправностью в одежде, в раздражении ударил его тростью — а на другой день приказал подать ему отставку, «так как в русской армии не может оставаться офицер, потерпевший оскорбление». В другом случае поручику Конногвардейского полка Милюкову было назначено наказание палками — сто ударов — за неисполнение команды при построении, которой он, по его словам, не слышал. Великий князь Константин Павлович не привел приговор в исполнение, приняв ответственность на себя, и Милюков позже был принят на службу с повышением на два чина. Но сам факт назначения такого наказания офицеру показателен: грань между «благородным» сословием и теми, кого наказывают телесно, стиралась.

Карьера как лотерея

Ганс Карл фон Дибич-Сабалканский (1785–1831)

Ганс Карл фон Дибич-Сабалканский (1785–1831)

Johann Stadler / Wikimedia Commons

Судьба могла переломиться в один миг — из-за настроения монарха, случайного слова, доноса. За четыре с лишним года правления Павла из русской армии были уволены семь генерал-фельдмаршалов, 333 генерала и 2260 офицеров. Современные исследователи считают эти цифры требующими уточнения, но масштаб явления они передают верно. Иногда причина отставки формулировалась с оскорбительной прямотой. Прапорщика лейб-гвардии Семеновского полка Ивана Дибича — будущего графа, фельдмаршала и героя войн с Турцией — император велел уволить с припиской: «Сего безобразного карлу уволить немедля за физиономию, наводящую уныние на всю гвардию». Дибич вернется на службу при Александре I и сменит на посту командующего другого опального — Витгенштейна.
Александр Васильевич Суворов (1730–1800), русский генералиссимус, граф и князь

Александр Васильевич Суворов (1730–1800), русский генералиссимус, граф и князь

Автор неизвестен / Wikimedia Commons

Самый громкий пример — история Суворова. Причина опалы была сложнее, чем просто критика прусских порядков: Павел был недоволен тем, что Суворов продолжал служить по екатерининским порядкам и не спешил внедрять прусские уставы. Фельдмаршал не скрывал отношения к нововведениям: «Пудра не порох, букля не пушка, коса не тесак, и я не немец, а природный русяк». Казалось, его военная карьера завершена. Но когда понадобился полководец для Итальянского и Швейцарского походов, император вернул Суворова, осыпал почестями и присвоил чин генералиссимуса. Но это выглядело не как признание заслуг, а как демонстрация власти.
Генерал Петр Витгенштейн, будущий герой Отечественной войны 1812 года, сделал при Павле стремительную карьеру: в 1798-м — полковник, в 1799-м — генерал-майор и шеф Мариупольского гусарского полка. А 1 января 1801 года, без всяких объяснений, был уволен со службы. Возможной причиной опалы была его прежняя служба под началом графа Зубова — брата последнего фаворита Екатерины, которого Павел ненавидел. Барон Фердинанд Винцингероде, адъютант великого князя Константина и участник Итальянского похода Суворова, в 1800 году тоже попал в опалу и был исключен из службы — с тем, чтобы вернуться в армию уже при Александре I.
Князь Александр Безбородко (1747–1799)

Князь Александр Безбородко (1747–1799)

Wikimedia Commons

По-другому сложилась жизнь Александра Безбородко, дипломата и государственного деятеля. На второй день царствования Павел пожаловал ему чин действительного тайного советника I класса — канцлера, соответствовавший фельдмаршальскому званию, и должность президента Коллегии иностранных дел. 5 апреля 1797 года, в день коронации, Безбородко получил титул светлейшего князя, орден Святого Александра Невского и имение с 1350 душами в Литве. По слухам, расположение императора он заслужил тем, что передал Павлу завещание Екатерины II в пользу великого князя Александра — документ, который сожгли в кабинете покойной императрицы. Безбородко умер в 1799 году, оставаясь канцлером до конца,— единственный из ближайших сотрудников Екатерины, кто не просто удержался при Павле, а получил от него больше, чем имел прежде.
Владимир Боровиковский. «Портрет Павла I в коронационных одеждах», 1800 год

Владимир Боровиковский. «Портрет Павла I в коронационных одеждах», 1800 год

Владимир Боровиковский / Wikimedia Commons

Павел успел сделать за четыре с лишним года то, на что у других уходили десятилетия. Он провел военную реформу, введя прусские уставы и униформу. Попытался превратить армию из парадного инструмента в реальную силу. Он навел порядок в вопросе престолонаследия: акт 1797 года отменил петровский принцип назначения наследника и установил передачу власти по прямой мужской линии, что должно было положить конец эпохе дворцовых переворотов. Он ограничил барщину тремя днями и запретил принуждать крестьян к работам по воскресеньям, хотя эта мера осталась рекомендательной. Он реформировал местное управление, ужесточил цензуру, пытаясь закрыть империю от революционных идей, и взял под покровительство Мальтийский орден, приняв титул великого магистра. Всего этого было достаточно для того, чтобы императора захотели убить.

«На тот свет идтить — не котомки шить»

Заговор вызревал постепенно. Его ядро составили вице-канцлер Никита Панин, петербургский военный губернатор Петр Пален и братья Зубовы — последний фаворит Екатерины Платон и его братья Николай и Валериан. К марту 1801 года в заговор были вовлечены, по разным оценкам, от 180 до 300 человек, включая офицеров гвардии. Заговорщики не скрывали своих намерений от наследника: Пален сообщил Александру о готовящемся, и тот, после колебаний, дал согласие, настаивая на том, чтобы отец остался жив.
К внутренним причинам добавлялись внешние. К 1800 году Павел разорвал отношения с Англией: англичане захватили Мальту, которую обязались вернуть ордену, и возвращать не собирались. На английские суда и товары легло эмбарго, отношения были прерваны, посол Уитворт объявлен персоной нон-грата. Одновременно Павел сближался с Наполеоном, а в феврале 1801-го донские казаки двинулись в поход на Индию — британскую колонию. Для Лондона это была прямая угроза.
Вуаль Жан Луи. Сестра братьев Зубовых Ольга Жеребцова (1766–1849)

Вуаль Жан Луи. Сестра братьев Зубовых Ольга Жеребцова (1766–1849)

Вуаль Жан Луи / Государственный Русский музей

Император подозревал о существовании заговора. 9 марта он вызвал Палена и прямо спросил, что тому известно. Пален ответил, что сам состоит в заговоре и готов арестовать остальных с поличным, и этим выиграл несколько дней. Император приказал арестовать жену и старших сыновей, подозревая их в причастности, но было поздно: заговорщики уже контролировали замок. В ночь с 11 на 12 марта 1801 года они вошли в Михайловский замок — новую резиденцию Павла. Перед ужином 11 марта Павел, по преданию, произнес: «Чему быть, того не миновать». Вечером после ужина Павел I говорит с Кутузовым. Речь заходит о смерти — и Павел спокойно, почти с усмешкой, бросает: «На тот свет идтить — не котомки шить…»
Табакерка Николая Зубова

Табакерка Николая Зубова

Testus / Wikimedia Commons

Заговорщики не нашли императора в кровати — он прятался за каминным экраном. И даже не смог или не успел уйти по тайному ходу, который вел в покои его фаворитки Анны Гагариной. Николай Зубов первым ударил императора золотой табакеркой в висок, а затем его задушили шарфом. Александр, узнав о случившемся, рыдал в своих покоях, а Пален, по свидетельству современников, грубо сказал ему: «Будет ребячиться! Идите царствовать». Официально было объявлено, что император скончался от апоплексического удара. Пушкин позже назвал это «самовластием, ограниченным удавкою».
Убийство Императора Павла I

Убийство Императора Павла I

Kuyper, J / Wikimedia Commons

Узнав, что Павел вовсе не отрекся от престола, а был убит, Александр упал в обморок. По слухам, тем временем под стенами дворца собирались солдаты и говорили, что дворяне убили и императора, и наследника, а по коридорам дворца ходила вдовствующая императрица Мария Федоровна и говорила по-немецки: «Я хочу царствовать». Александр сделал над собой усилие и, выйдя на балкон, сказал: «Батюшка умер апоплексическим ударом. При мне все будет как при бабушке».

Авторы

  • Анна Кашурина