Рекламаwww.kommersant.ru/ad

«Меня тревожит, когда государства допускают возвращение к ядерным испытаниям»

Глава ПК ОДВЗЯИ Роберт Флойд — о поддержании глобального моратория
Исполнительный секретарь подготовительной комиссии Организации Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ОДВЗЯИ) Роберт Флойд рассказал специальному корреспонденту “Ъ” Елене Черненко о проходящих сейчас в Намибии масштабных полевых учениях в рамках договора, вкладе России в глобальный мониторинг моратория на ядерные испытания и угрозе его нарушения.
Исполнительный секретарь подготовительной комиссии Организации Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ОДВЗЯИ) Роберт Флойд и специальныйй корреспондент “Ъ” Елена Черненко

Исполнительный секретарь подготовительной комиссии Организации Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ОДВЗЯИ) Роберт Флойд и специальныйй корреспондент “Ъ” Елена Черненко

Пресс-служба Подготовительной комиссии ОДВЗЯИ

— Какова цель учений в Намибии?
— Мы называем их Комплексными полевыми учениями наших возможностей по проведению инспекций на месте. Инспекция на месте — один из механизмов верификации в рамках договора, последний из всех. Предполагается, что ее будет проводить международная группа экспертов, обученных особым процедурам и технологиям, включая обеспечение цепочки сохранности данных и доказательств. Эта группа может быть оперативно направлена туда, где могли иметь место ядерные испытания. В Намибии мы разыгрываем этот сценарий.
Разумеется, никакого ядерного испытания там на самом деле не было, мы просто симулируем это. В учениях участвуют около 250 экспертов из более чем 60 стран: они тестируют развитие наших технологий, оттачивают процедуры и оценивают нашу готовность проводить инспекции на местах, что станет возможным после вступления договора в силу.
— Участвуют ли в учениях эксперты из России?
— Да, разумеется!
— То есть это имитация процедур, которые стали бы возможны в случае вступления договора в силу?
— Да, это действительно имитация. Международная группа экспертов разработала сценарий и разместила на местности различные вещественные доказательства и другие объекты. Никаких ядерных материалов здесь нет, и никакого воздействия на прекрасную природу Намибии — тоже. Одна группа выступает в роли инспекционной команды, а другие — в роли инспектируемого государства-участника, взаимодействующего с этой командой. Есть также участники, представляющие запрашивающие государства — те самые страны, которые могли бы инициировать проведение инспекции на месте. Все это выглядит очень реалистично, что крайне полезно, ведь невозможно все предусмотреть, планируя только на бумаге.
— Одна из целей учений, по-видимому, в том, чтобы показать миру, какие преимущества он может получить в случае вступления договора в силу?
— ДВЗЯИ предусматривает четыре механизма верификации. Один из них — инспекции на местах; именно их мы сейчас отрабатываем в Намибии. Этот механизм действительно станет доступен только после вступления договора в силу.
Однако уже сейчас — еще до вступления договора в силу — мы активно работаем над созданием Международной системы мониторинга и Международного центра данных. В конечном виде эта система будет представлять собой сеть из 337 объектов, включая станции мониторинга и лаборатории, расположенные по всему миру, которые уже собирают сейсмические, инфразвуковые, гидроакустические и радионуклидные данные. На сегодняшний день система готова уже более чем на 90%. Значительный вклад в ее создание внесла и Российская Федерация.
— Россия завершила создание своего сегмента Международной системы мониторинга три года назад, в декабре 2023 года. Однако незадолго до этого Россия отозвала свою ратификацию договора, объяснив это необходимостью достичь паритета с США, которые до сих пор вообще не ратифицировали его. Как с тех пор складывается сотрудничество между Россией и ПК ОДВЗЯИ?
— На территории Российской Федерации размещены 32 из 337 объектов Международной системы мониторинга. Три года назад был введен в строй и прошел официальную сертификацию последний из этих 32 объектов. В начале этого года я лично посетил эту станцию. Россия обеспечивает эксплуатацию расположенных на ее территории станций и передачу получаемой информации в Вену, где мы собираем все данные воедино и предоставляем к ним доступ 188 государствам-участникам (договора.— “Ъ”). Мы высоко ценим техническую компетентность и ответственный подход российских специалистов, работающих на этих станциях, благодаря которым все это становится возможным.
— За последний год ряд государств заявили о необходимости возобновления ядерных испытаний и начале к их подготовке. Как вы считаете, существует ли реальная опасность того, что мораторий может быть нарушен?
— Меня тревожит, когда государства допускают возвращение к ядерным испытаниям (или проведение таких испытаний впервые). Существует глобальный мораторий на проведение ядерных испытаний, и мы очень хотели бы, чтобы он сохранялся. Возобновление испытаний любой из крупных ядерных держав стало бы серьезнейшим ударом по этой норме. Если хотя бы одна из них пойдет на такой шаг, то весьма вероятно, что и другие государства последуют этому примеру — либо возобновят испытания, либо проведут их впервые. Это может спровоцировать «эффект домино», который, к сожалению, может выйти из-под контроля. Не хочется излишне драматизировать, но возвращение к ядерным испытаниям не отвечает ничьим интересам.
— США обвинили Китай в проведении втайне ядерных испытаний. Китай обвинения отвергает. Поскольку ДВЗЯИ еще не вступил в силу, проведение инспекций невозможно, но, как вы сказали, существуют механизмы мониторинга — значит, мы узнали бы, если бы кто-то провел испытание, верно?
— Эти механизмы обеспечивают глобальный контроль и позволяют обнаружить ядерный взрыв в любой точке мира, если его мощность составляет 500 тонн в тротиловом эквиваленте или более. Мощность взрыва бомбы, сброшенной на Хиросиму, составляла примерно 15 тыс. тонн в тротиловом эквиваленте. Наша система способна зафиксировать взрыв, мощность которого в 30 раз меньше, в любой точке земного шара.
Однако договор запрещает не только те испытания, которые могут быть выявлены Международной системой мониторинга (на уровне 500 тонн и выше); он запрещает любые ядерные взрывные испытания. Таким образом, возникает вопрос: как обеспечить уверенность в соблюдении договора в тех случаях, когда мощность взрыва оказывается ниже порога обнаружения Международной системы мониторинга? Именно здесь вступают в силу другие три элемента системы контроля, включая меры по укреплению доверия, а также механизмы консультаций и разъяснений.
Если эти меры не позволяют удостовериться, что не происходит ничего подозрительного, руководящий орган ОДВЗЯИ может принять решение о проведении инспекции на месте — именно такие действия отрабатывались в ходе учений в Намибии. В таком случае на место будет оперативно направлена международная группа экспертов для проведения ряда заранее согласованных проверок с использованием технологий, процессов и процедур, которые также были предварительно утверждены. Это кропотливая работа, требующая значительных усилий и времени еще до вступления договора в силу.
— Планируется ли модернизация Международной системы мониторинга и Международного центра данных, например, с использованием искусственного интеллекта?
— Международная система мониторинга и Международный центр данных работают в связке: одна структура собирает данные, а другая их анализирует, выявляя сигналы или свидетельства проведения ядерного взрывного испытания. Разумеется, технологии постоянно совершенствуются, в том числе по мере замены устаревающего оборудования. Изначально предполагалось, что Международная система мониторинга должна быть способна обнаруживать взрыв мощностью 1000 тонн в тротиловом эквиваленте. Сейчас порог снижен вдвое — до 500 тонн, что говорит о более высокой чувствительности системы. Думаю, со временем показатели будут улучшаться и дальше.
— Это ответ критикам, которые утверждают, что система не сможет обнаружить маломощные испытания?
— При пороговом значении 500 тонн между «нулем» и этими 500 тоннами остается существенный разрыв. Международная система мониторинга со временем может стать — и, я полагаю, станет — более чувствительной, чем уровень в 500 тонн, но она никогда не сможет зафиксировать значения в районе нуля. Она попросту для этого не предназначена. В таких случаях для укрепления доверия требуются иные подходы.
Сенсорные технологии продолжают развиваться и совершенствоваться; то же самое касается и аналитических методов. Искусственный интеллект уже оказывает огромную помощь нашим аналитикам. Это инструмент в их руках, позволяющий вычленить среди множества фоновых сигналов тот самый слабый импульс, который может указывать на проведение ядерного испытания. Аналитические возможности наших специалистов будут только расти по мере того, как в их распоряжении будут появляться все более мощные инструменты.
— Недавно исполнилось 30 лет с открытия ДВЗЯИ для подписания. Он до сих пор не вступил в силу, поскольку девять государств Приложения II не подписали и/или не ратифицировали его. С другой стороны, в этом году договор подписало и ратифицировало Королевство Тонга. Скептики скажут, что это ни о чем, ведь ситуация с государствами из Приложения II не меняется. А что вы скажете?
— Договор подписали уже 188 государств. Подписывая договор, страна уже обязуется придерживаться его целей и задач. Таким образом, из 196 стран — потенциальных участников — 188 уже взяли на себя обязательство не проводить испытания. В июле этого года Королевство Тонга стало последним на данный момент участником, подписавшим и ратифицировавшим договор. Еще одно государство также приближается к ратификации…
— Как вы думаете, это может произойти в этом году?
— Это может случиться до конца текущего года или, возможно, в начале следующего. Есть и другие государства, которые движутся в этом направлении. Скоро их число превысит 190. Почти все страны мира выразили приверженность целям и задачам договора, а многие из тех, кто его не подписал, на практике также придерживаются его положений.
Таким образом, договор носит практически всеобщий характер. Разумеется, мы очень хотели бы, чтобы он вступил в силу. Остаются девять конкретных государств, которые должны его подписать и ратифицировать. Более половины из них уже подписали документ, но для вступления договора в силу необходима его ратификация всеми этими странами. Мы будем искренне рады, когда это произойдет. Впрочем, даже в нынешнем виде договор и связанные с ним обязательства государств по соблюдению моратория на ядерные испытания уже приносят огромную пользу делу мира и безопасности всего человечества.

Авторы

  • Елена Черненко
    Елена Черненко
    спецкорреспондент