Кто более Кушнера и Уиткоффа ценен

12 ноября президент России Владимир Путин в Кремле встретился со спецпосланниками президента США Джаредом Кушнером и Стивеном Уиткоффом, и специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников убедился в том, что мы стали свидетелями не протокольной части, а переговоров как таковых. Чего строит только эпизод с Константиновкой.

У трапа самолета во Внуково-2 господ Кушнера и Уиткоффа встречал Кирилл Дмитриев (а кто еще?) в куртке парадной олимпийской формы сборной России. Причем это была новая олимпийская форма, которую мало кто видел на спортсменах, но которая с недавнего времени продается в магазинах Bosco. При этом российские паралимпийцы в марте были на Паралимпиаде в таких же куртках, впрочем красного цвета (в магазинах сейчас продаются еще белого и синего). Можно предположить, что Кирилла Дмитриева заинтересовал, кроме всего прочего, заметный российский герб на рукаве, не говоря уже о широкополосной надписи во всю спину: «Russia». (Он и встречать коллег мог спиной, никто бы не обиделся и даже не заметил бы, что к ним не так повернулись.)

Да и кого бы не заинтересовал. Стив Уиткофф, который вышел из самолета в своем бледном на вид рыжем пальто (впрочем, если часы он носит почти за $500 тыс., то и пальто вряд ли может себе позволить меньше чем хотя бы за $50 тыс.), прежде всего потрогал, потер пальцами матерьяльчик курточки на спецпредставителе президента России. И нельзя было не обратить внимание.

Что ж, ожидание в отеле, а затем и в Представительском кабинете Кремля было недолгим. Сначала вошли господа Кушнер и Уиткофф, вместе с ними господа Дмитриев и Ушаков с переводчиками, помощник президента Владимир Мединский, а затем с противоположной стороны — президент России. Причем Юрий Ушаков, увидев, как заходит Владимир Путин, ощутимо подтолкнул Стива Уиткоффа в спину: иди, поздоровайся с человеком.

— Уважаемый господин Уиткофф! Уважаемый господин Кушнер! Очень рад вас видеть! — поздоровался и российский президент уже за столом.— Хочу вас поблагодарить, прежде всего, и передать слова благодарности президенту Трампу за организацию наших контактов с украинской стороной. Знаю, что как минимум на одном треке у нас есть положительный результат — на гуманитарном треке: обмен удерживаемых лиц с обеих сторон. И вот намечается еще один крупный шаг по этому направлению.

Речь шла, видимо, об обмене военнопленными.

— Также хотел бы попросить вас передать слова благодарности госпоже Трамп, первой леди Соединенных Штатов,— уточнил Владимир Путин,— за ее активное участие в решении гуманитарного вопроса вокруг города Алешки в Херсонской области.

— Мы прекрасно понимаем, что без поддержки всей команды президента Трампа, в том числе и без поддержки основных ведомств, Госдепа, Министерства обороны — или, как оно у вас теперь называется, Министерства войны,— не отказал себе уточнить господин Путин,— других ведомств, и без вашего участия это было бы невозможно.

Но намеки он давал уже сейчас:

— И звучала идея о том, что можно было бы эту практику продолжить с привлечением представителей уполномоченных по правам человека как со стороны России, так и со стороны Украины.

Всех тут интересовали завершившиеся накануне события в Арабских Эмиратах.

— Конечно, очень важно было бы услышать вашу оценку того, что происходило сейчас в Абу-Даби, вашу оценку характера этих переговоров между Россией и Украиной и перспектив наших контактов,— продолжал российский президент.— У вас были контакты там и с представителями объединенной Европы. И конечно, ваши оценки проблемы с этой стороны, с европейского угла, как говорят дипломаты, тоже имеют большое значение для нас.

А этого со стороны не показалось. Это же Владимир Мединский говорил, что европейским дипломатам удобнее всего встречаться в холле отеля, где они живут. Да и его коллеги — Сергей Лавров и другие комментаторы — что-то все про отель говорили, где эти дипломаты могут встречаться друг с другом, причем, похоже, про один и тот же. Словно повторяли полюбившуюся им всем сразу мысль.

— Господин президент,— воскликнул Стив Уиткофф,— спасибо большое за то, что вы нас сегодня принимаете!.. Я очень рад, что мы готовы объявить о том, что вновь начали работу в трехстороннем формате... В этом конфликте и в его разрешении работают многие люди. Это госсекретарь Рубио, это многие люди, которые работают в нашей команде, которые вносят свою критичную лепту для успешного завершения этого конфликта...

Переводчику не удавалось пока вставить ни слова, и интересно было, как он воспроизведет длиннейший перевод, тем более что господин Уиткофф не собирался останавливаться:

— Джаред и я позитивно оцениваем то, как прошли эти переговоры. Один из таких положительных моментов — это готовящийся обмен пленными,— прямо сказал он.— Это один из самых больших обменов, который будет производиться между странами (позже Юрий Ушаков рассказал, что будут обменяны по 5 тыс. человек с каждой стороны. – А.К.). Я считаю, что это показатель того, что мы добиваемся прогресса в решении этого конфликта. Конечно же, я хотел бы поблагодарить господина Мединского за вашу работу (кивок в сторону помощника президента России.— А. К.), вы присутствовали в Абу-Даби. И я хотел поблагодарить вас за работу для разрешения этого конфликта с самого начала. Вы работаете уже в этом направлении несколько лет. Благодарю вас за вашу персональную приверженность для нахождения путей разрешения этого конфликта!

Особенно, надо полагать, за дипломатичную фразу, что каждая пядь российской земли будет возвращена России.

— Мы утром встречались с господином Ушаковым, мы провели очень положительную встречу. Я благодарю вас за эту встречу. Мы встречались также с господином Дмитриевым. Вы, со своей стороны, господин Дмитриев, проделываете очень важную работу в этом направлении. Спасибо за это!

С одной стороны, в этом виделась некая старорежимность подхода (вряд ли такие стенографистки сидят за переговорным столом в Овальном кабинете Белого дома). А с другой — это, видимо, принятая страховка на случай, если вдруг не запишется ничего на диктофон, сотрется там... А что, ни у кого ничего такого не случалось?

— Что касается присутствия европейских представителей на переговорах в Абу-Даби...— продолжил Стив Уиткофф.— Действительно, физически они находились в этой стране. Они не сидели за столом переговоров, но мы информировали их о том, как проходят обсуждения. Они были в них вовлечены. Мы передавали им информацию и результаты проведенных бесед и переговоров.

Спасибо, если не такие же стенограммы.

Но, может, и такие же.

— Поэтому с ними у нас наладились очень хорошие рабочие отношения в Абу-Даби,— подчеркнул Стив Уиткофф.— После окончания этой встречи мы направимся в Ирландию, где у нас запланирована встреча с президентом Зеленским, до того как он вернется домой, на Украину. Это также очень важная встреча (а вот этого можно было и не говорить.— А. К.)! Мы передадим господину Зеленскому, какие результаты нам удалось получить в рамках сегодняшней встречи.

Он как раз этого и ждет.

— Мы также надеемся, может быть, даже сразу после окончания сегодняшней нашей встречи здесь, что мы сможем официально объявить уже о планировании следующей встречи в рамках трехсторонних переговоров,— добавил спецпосланник президента США.

После встречи Джаред Кушнер заявил, что трехсторонние переговоры пройдут уже на следующей неделе.

— Я хотел бы сказать, со своей стороны, что в Абу-Даби представители российской, украинской, европейской делегаций (Стив Уиткофф словно делал европейских дипломатов полноценными участниками переговоров.— А. К.) согласились, что все они хотели бы увидеть окончание этого вооруженного конфликта, все выразили такое желание. Но мы еще окончательно успешно не проработали все те шаги, которые нужно будет сделать для того, чтобы конфликт был успешно завершен.

В каком-то смысле еще даже и не начинали.

— Как я уже сказал, после этой встречи мы встречаемся с президентом Зеленским,— повторил Стив Уиткофф,— мы его проинформируем о том, каких результатов удалось нам добиться в рамках этой встречи, и попробуем также убедить его в том, что нужно идти по одному из избранных путей для успешного завершения этого конфликта.

Правда, пока было, мягко говоря, непонятно, какой путь избран.

— Мы, со своей стороны, видим определенные подвижки с европейской стороны,— обнадежил господин Уиткофф.— Мы видим, что они выражают желание участвовать в переговорах (пусть даже и в холле отеля.— А. К.), они выражают желание окончить этот конфликт, и мы надеемся, что если нам удастся привлечь их к участию в этом многостороннем формате, то таким образом мы сможем успешно завершить этот конфликт.

Все-таки он сейчас работал на европейцев, на их участие в переговорах, и это была, возможно, неожиданность. (При этом надо добавить, что Стив Уиткофф после этих переговоров в Москве считает, что в следующем раунде примут участие и европейцы тоже, и это выглядит парадоксально, но предсказуемо).

— И я хотел бы также сказать следующее — что со стороны Европы мы видим огромное желание окончить этот конфликт,— продолжал господин Уиткофф.— Европа хотела бы не просто окончить этот конфликт, но она хотела бы убедиться в том, что после него настанет длительное время мира! Именно поэтому мы хотели бы работать с российской стороной, с украинской и с европейской для окончания этого конфликта. Но мы также начали уже с ними обсуждение по поводу того, как будет выглядеть архитектура безопасности, которая будет касаться и России, и Украины, и европейского континента, которая позволит не только окончить этот конфликт, но и не позволит начаться новому...

Переводчик выдохнул, а Стив Уиткофф спохватился:

— Ой, я забыл, что надо переводить!

Впрочем, переводчик, которого для переговоров не в первый раз предоставила российская сторона (за пределами Представительского кабинета, где господствовал протокол, он был не нужен, так как все, кто сопровождал американских переговорщиков, говорили на английском), справился со своей задачей. А когда закончил, просто наотмашь, как художник, делающий издали решающие штрихи на мольберте, росчерком карандаша крест-накрест с облегчением перечеркнул у себя в блокноте все, что произнес Стив Уиткофф. Снизилась ли от этого ценность произнесенного?..

— Я так понимаю, что это тесно связано с вопросами территории…— уточнил господин Путин, имея в виду, очевидно, и окончание конфликта, и новую архитектуру безопасности.

— Территориальный вопрос и другие вопросы...— вступил Джаред Кушнер.— Сегодня мы их проговорим, и я надеюсь, нам удастся найти их решение!

— Сейчас этим займемся, конечно,— подтвердил президент России.— Что касается длительности мира, его безупречности и надежности, нам бы тоже хотелось, чтобы это был вечный мир. Мы знаем, что по-разному с обеих сторон понимаются вопросы территории. Для нас важнее люди, которые проживают там, их традиции, культура, право жить по своим правилам, по традиционным ценностям... в соответствии со своими традиционными ценностями...

Что-то еще он имел в виду.

— Знаем, что украинская сторона поднимает вопрос так называемых серых зон. И это, как я уже говорил, всегда будет яблоком раздора. Для нас есть только одна линия разграничения — линия государственной границы.

Могло показаться, что он имел в виду на самом деле не государственную границу, а административную, причем границу Донбасса. Потому что если государственную, то до нее же идти и идти, причем как раз вечность.

Но, скорее всего, Владимир Путин хотел сказать, что Конституцией России были установлены ее новые госграницы, совпадающие с административными границами ЛНР и ДНР. И даже, скорее всего, именно это он хотел сказать.

— Потому что это будет тогда понятно и ясно: здесь — вы, здесь — мы,— добавил Владимир Путин.— Как только мы втягиваемся в рассуждения о «серых зонах», они понимаются по-разному, сразу начинаются споры и неустойчивость любой договоренности, и никакого длительного мира не будет.

— До сих пор,— продолжал президент,— мы слышим со стороны киевских властей, что такая-то территория контролируется ими, такая-то нами не контролируется...

Он начинал показывать руками, как и что контролируется, и интересно, как и переводчик тоже, дойдя до этого места, пускал в ход руки. Все тут были сейчас увлечены.

— Это может продолжаться бесконечно,— говорил господин Путин,— потому что прийти туда и посмотреть, что на самом деле происходит, непросто в условиях современных средств поражения... У нас был хороший опыт гуманитарного сотрудничества в рамках населенного пункта Алешки, я уже упоминал. Давайте продолжим эту совместную работу! В рамках стратегической линии обороны Украины, как они считают... На Донбассе есть такой населенный пункт — Константиновка.

Да еще какой населенный пункт. Крупный, насчет сегодняшней принадлежности которого у российской и украинской сторон противоположные мнения.

— Там находятся еще около 400–500 гражданских лиц,— добавил Владимир Путин.— Давайте сделаем то же самое, что мы сделали в Алешках. Пригласим представителей иностранной прессы, в том числе американской, российские средства массовой информации, поручим это людям, которые занимаются правами человека с обеих сторон, уполномоченным по правам человека... Если, как утверждают украинские власти, они контролируют этот город, пусть они обеспечат безопасность там!

Он мог говорить все это только в одном случае: если он был уверен, что Константиновка занята российскими военными. Никому ведь не хочется позориться на ровном месте.

— На мой взгляд, этот населенный пункт контролируют российские войска,— сообщил Владимир Путин.— Мы обеспечим безопасность со своей стороны. Нам нужно пять суток для того, чтобы разминировать подходы к этому населенному пункту.

Зазвучали еще и конкретные цифры.

— Если Украина контролирует, пусть они сделают то же самое,— предлагал российский президент, причем звучало это вызывающе.— В любом случае мы приглашаем американскую прессу, международную, европейскую, украинскую, российскую (он уже не знал, какую еще.— А. К.)… представителей по правам человека с обеих сторон для того, чтобы вывести из этого населенного пункта остающиеся там сотни мирных граждан. Заодно посмотрим, кто контролирует этот населенный пункт.

Экспериментальным, как говорится, путем.

Эксперимент предлагался нетривиальный.

— Для чего? — уточнял господин Путин.— Для того чтобы понять, что является наиболее приемлемым результатом для окончания этого конфликта, в том числе включая территориальные вопросы. Потому что, как я уже сказал в начале, мы никогда не разберемся с этими «серыми зонами». Есть только одна ясная линия — линия государственной границы.

Все-таки он настаивал.

— Что касается европейцев, мы никогда не были против того, чтобы вести диалог с Европой, и мы никогда не прерывали его. Это они прервали диалог с Российской Федерацией,— сказал президент.— Что сейчас происходит? Мы все говорим о том, что мы хотим мира на сегодняшней зоне боевых действий, мира между Россией и Украиной. И как вы только что сказали, уважаемые господа, этот мир должен быть длительным. Я это не только подтверждаю! Мне бы хотелось, чтобы он был вечным.

Тема европейцев на переговорах заботила Владимира Путина не меньше, чем Джареда Кушнера.

— Мы с самого начала говорили, что присутствие любых иностранных войск на украинской территории для нас абсолютно неприемлемо,— продолжал господин Путин.— Потому что мы считаем, что это угрожает безопасности Российской Федерации. И в принципе с этим все согласились. Во всяком случае, в ходе переговоров в Стамбуле было именно так, и до сих пор все вроде как не возражали против этого.

Хотя тут, очевидно, есть повод для возражений.

— Европейцы знают об этом,— добавил он.— Что мы слышим от них? Что после заключения мира они сразу же введут войска на территорию Украины. Что это означает? Мы уже об этом говорили: для нас это законная цель, то есть война тут же возобновится.

Президент России сейчас позволял себе быть жестче, чем раньше. То есть это было то, о чем он сам и предупреждал раньше, в том числе европейских коллег: дальше будет хуже.

— Что предлагает американская администрация, президент Трамп, насколько я понял? — решил объяснить он наконец американским переговорщикам, приехавшим от господина Трампа.— Президент Трамп предлагает: давайте договоримся об инструментах обеспечения безопасности в Европе в целом. Что мы слышим от европейцев? Говорят: нет, только после мира на Украине. Но после мира на Украине они собираются вводить войска на территорию Украины! А это продолжение войны. Круг замкнулся. У нас, знаете, есть очень старая шутка на этот счет. Она не имеет никакой пространственной привязки. С учетом особенностей сегодняшнего дня я скажу так...

Ага, была приготовлена и шутка.

Юрий Ушаков, сидя рядом с президентом, про тумбочку смеялся. Кирилл Дмитриев не смеялся, а напряженно слушал, как и американские коллеги, которые, может быть, ждали, когда российский президент начнет шутить.

Нет, им все это не казалось шуткой.

— Необычная постановка вопроса, но нам бы очень хотелось, чтобы вы, уважаемые господа, и американская администрация в целом поработала с вашими европейскими союзниками, чтобы они в конце концов определились с вопросом, чего они хотят — мира или войны на Украине. И мы готовы с ними, конечно, работать.

Вопрос по-прежнему стоит ребром.

Вот теперь журналистам можно было — да нет, пора было — и выйти из кабинета.