Как у Христа за выставкой

4 ноября, в День народного единства, президент России Владимир Путин приехал на православную художественную выставку, где его уже ждал специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников, рассказывающий теперь о том, как Владимир Путин узнавал себя.

Можно было подумать, что выставка называется «К 80-летию Святейшего патриарха Московского и Всея Руси Кирилла». По крайней мере, так было написано при входе крупнейшими буквами на глубоком синем фоне.

Но меня разубедили. Все-таки она, сказали, называется «Христианская традиция. Наши дни».

Ну а что, разве выставка не поражала воображение? «Масштабное художественное высказывание о православной культуре 21 века»… «Церковное искусство обретает новые формы, сохраняя верность святоотеческому преданию»… Так говорили о выставке ее создатели в своем пресс-релизе.

Что ж, я видел на стенах художественные высказывания, прошедшие конкурс. 524 работы, созданные 216 художниками в последнее десятилетие. «Екатерина Вторая на прогулке в Царском Селе» (Алексей Шанин). «Князь Потемкин представляет Черноморский флот Екатерине Второй» (Александр Щемелинский»). «Небесная заступница» (Василий Нестеренко). «Возвращение блудного сына» (нет, не Рембрандт, а Вячеслав Милюхин). «Исцеление расслабленного» (Анастасия Ермакова). «Строительство храма Воскресения Христова в Кубинке» (а, по этому случаю и уголовное дело ведь написано, а не только картина). А вот «Благовещение» работы Зураба Церетели, и никаких вопросов…

Одна картина, работы причем художника Олега Путнина (псевдоним? Не думаю), называлась коротко: «Мост». На ней был изображен Владимир Путин, идущий по Крымскому мосту в день его открытия (прекрасно помню этот день). За ним движется человек, в котором нельзя не узнать (изображен уж очень доходчиво) Аркадия Ротенберга, с кепкой в руке. За ними — рабочие на фоне оранжевого «КамАЗа» (так все и было). Лично меня сразу несколько человек убеждают, что в ногу с ними иду на картине и я, но в этом есть сомнения.

Я вижу, что, несмотря на то что выставка производит впечатление цельной и законченной, последние штрихи все еще наносятся. Так, с улицы врывается один из организаторов с картиной в руках. Его пытаются остановить для проверки, но он переворачивает картину, и на ней — лик патриарха Кирилла.

— Видите, у меня «вездеход»! — демонстрирует сотрудник Манежа и спешит мимо рамки металлоискателя туда, где уже картину ждут, видимо, для примерки в зале министр просвещения Сергей Кравцов и владыка Тихон (Шевкунов). Их нет несколько минут, по истечении которых тот человек, немного погрустневший, возвращается с картиной к началу экспозиции: нет, похоже, не подошла…

Владыка Тихон показывает корреспонденту «Первого канала» бронзовые, как я понимаю, фигурки патриархов и правителей, стоящих вперемешку на одном из подиумов.

— Здесь все, просто все,— объясняет он корреспонденту.— Причем прямо до наших дней!..

— И Ельцин есть? — удивляется тот.

— Конечно!

Владыка три раза обходит фигурки и ищет, ищет Бориса Ельцина… Тщетно.

— Щас еще посмотрим…— обещает владыка Тихон.— Ну ладно, на нет и суда нет!

А вот, смотрю я, полотно, описывающее бойцов СВО: молодых и не очень. Образы бойцов списаны, вглядываюсь я, с кого бы вы думали? Советник генпрокурора и позже посол Наталья Поклонская в образе медсестры, Дмитрий Песков в образе пехотинца (то есть в своем образе и есть)… Ох, непростое батальное полотно…

А вот владыка Тихон привез из Херсонеса своего любимого грифона и выставил его в самом начале экспозиции. «Скульптор Виталий Шанов. Архитектор митрополит Симферопольский и Крымский Тихон (Шевкунов). Пластик. 2026 год». А и не скажешь, что пластик. Скажешь, что грифон: «Один из древних символов Господа Иисуса Христа. Подобно орлу, Он — царь на небе и, подобно льву, царь на земле»…

— Вас, наверное, можно с полным основанием назвать куратором выставки? — спрашиваю я владыку.

— Так и есть, куратор, а как еще? — соглашается он.— Я же все картины и отбирал.

— Из трех тысяч?..

— Конечно! Вы полагаете, это много?..

— И работу «Крымский мост» вы нашли?

— Да, верно. Я лично попросил поставить эту икону в экспозицию…

— Икону? — все-таки удивляюсь я.

— Не икону, нет. Картину! — поправляется владыка, и я его понимаю: он же волнуется, сейчас придет тот, кому надо будет сдать выставку, и примет ли?

Но стоило ли поправляться? Не вернее ли так, как было? Ведь именно так художественное высказывание становится канонической версией, если я не ошибаюсь… Нужно лишь акцептовать своим присутствием…

— Что-то вы привезли из Херсонеса, как я понял? — спрашиваю я.

— Прежде всего грифон, которого вы видели… А вот императрица Екатерина Великая со своим законным супругом, хотел бы заметить. С Потемкиным… Вот Христофор Миних, скульптура… Великий человек, который сказал, что Россия отличается от всех других стран, потому что управляется непосредственно Господом Богом! Иначе вообще непонятно, как она существует… Вот этот великий человек, он здесь…

Мне оставалось внимать.

— Человек-то прожил потрясающую жизнь, потрясающую! — рассказывал владыка.— Был любимцем Петра, последнего из делателей, который очень им дорожил. Потом стал фельдмаршалом, хотели ему присвоить звание «генералиссимус», но он, будучи умным человеком, передал это звание мужу царицы… Потом он пресек рабство в Крыму! Миллионы людей, наших подростков вывозились через Крым ночами, и их продавали на невольничьем рынке… Он пресек… Он сделал очень много, очень много, в том числе по строительству Петербурга и так далее… Отсидел 20 лет на всякий случай, как у нас водится… Вернулся и опять продолжил… Продолжил удивительную работу! И он сделал из Екатерины Алексеевны императрицу русскую! Она же была... Да кто она была?! Принцесса на горошине! Из маленького какого-то там немецкого княжества... А он ее направил присоединять к России и Крым, и те земли, которые сейчас называются Новороссией!.. Он прекрасно понимал, что подбрюшье России должно быть безопасно! И в нем были великие, огромные силы! Потенциал!.. Великий человек… Знаете, чем он кончился?..

— Умер,— предположил я.

— Да! — воскликнул владыка.— Он умер, как все… Как водится, никуда не денешься… Умер, и его похоронили сначала в Санкт-Петербурге, потом перевезли в его имение на Балтике, а потом пришла советская власть и его тело выкинули из могилы и скормили свиньям, а на том месте построили свинарник… И вот мы сейчас отдаем должное ему… Занимаемся этим… Хотим сделать большой, удивительный сериал…

— А Владимир Путин тоже немало сделал для Крыма, да?..— сказал я.

— Просто абсолютно точные слова вы говорите,— внимательно посмотрел на меня владыка Тихон.

Заглянул неожиданно цепко куда-то вдруг очень глубоко. Захотелось раскрыться.

Да, хотелось продолжить с владыкой, не все было выспрошено, исповедано, но уж входил сюда Владимир Путин, которого ждали мэр Москвы Сергей Собянин, министр культуры Ольга Любимова, министр просвещения Сергей Кравцов… Пришел и патриарх Кирилл — именно что освятить присутствием.

И долго рассказывал им владыка Тихон про своего грифона. А потом и о правителях размером то ли с оловянных солдатиков, то ли с шахматные фигурки, которыми хотелось сделать какой-нибудь хитрый ход на той самой большой шахматной доске и победить уже наконец кого-нибудь... Владимир Путин все вглядывался в фигурки и все искал, искал кого-то… Не себя ли?.. Ведь разве он тоже не правитель?.. Маленько недодумали, кажется, с досочкой этой… Но все-таки вряд ли себя. Может, Бориса Ельцина?.. Тогда не было перспективы…

— Хорошая идея…— все-таки сказал напоследок.

— А это кто у вас? — глянул Владимир Путин на фигуру выше себя ростом.

— Щас посмотрим! — бросился к фигуре владыка.— А, Александр Невский!

И остановился, замер в почтении.

Да и все замерли.

— А это у нас Анна Австрийская… А, нет, Екатерина Вторая!..— Владыка Тихон все-таки волновался.— А вот картина Нестеренко «Дальний Восток»…

— Нет, «Русская Америка»…— поправляла его Ольга Любимова.

— Дети идут, дети! — воскликнул тут кто-то.

И точно, подростки заполнили собой вдруг все свободное пространство. Это президент позвал их на выставку с Красной площади, где они долго ждали его в честь праздника. И теперь владыка что-то рассказывал уже им, да и не только владыка.

— Смотрите,— говорил им Владимир Путин, показывая на бронзовую миниатюру, изображающую сидящих Сталина, Рузвельта и Черчилля.— А вот руководители трех главных государств собрались вместе, чтобы обсудить, как обустроить мир после войны.

Дети старались слушать его (не все), а я думал, отольют ли такую же миниатюру по тому же поводу после встречи в Шэньчжэне…

— Полотно Ильи Глазунова, Владимир Владимирович! — обращал внимание владыка Тихон на картину «Коммунисты пришли», но мимо, мимо…

— А этот оригинал уже в Анкоридже! — пояснял владыка.— «Патриарх Тихон»…

Коротко кивал президент. Видимо, был в курсе.

— Нравится? — спрашивал Владимир Путин по дороге одного мальчика и гладил его по белобрысой голове.

— Да…— замирал мальчик.

— А надо говорить: «Лучший день в моей жизни!» — объяснял ему Владимир Путин.

Пришли в самый центр выставки, сели под огромным куполом: Владимир Путин и министры в кресла, а дети по предложению президента разлеглись на полу, как будто им было так очень удобно и они как раз так и привыкли.

Но в целом правильно, ибо под куполом им показали двадцатиминутный фильм про то, как принимал крещение Владимир (потом владыка Тихон признался мне, что автор сценария именно он, и долго создавался этот фильм, и было непросто). Все смотрели, и даже было не оторваться. Шея только подзаболела уже.

Как-то они теперь молча шли вдоль стен, и тут Ольга Любимова, поняв, видимо, что надо срочно решать проблему экскурсовода, взяла ее на себя. Послышалось сразу что-то про нарышкинское барокко…

Я сразу вспомнил, как она выручила патриарха еще один раз, несколько лет назад, когда в Троице-Сергиеву лавру привезли «Троицу» Андрея Рублева, и там все было так же: надо было что-то сказать, и Ольга Любимова сказала, между прочим, все.

А подошли тем временем к картине, на которой был изображен патриарх Кирилл. Вернее, он был изображен сразу на многих, а в зале, где Сергей Собянин должен был рассказывать о программе строительства московских храмов, так и просто стоял его бюст, сильно превышающий его собственные размеры,— но тут патриарх столкнулся с собой просто вплотную.

— На меня не похож! — воскликнул патриарх.— Это какой-то просветленный старец!

Роль просветленного старца чем-то не устраивала патриарха Кирилла.

— И все-таки это вы…— уточнил владыка.— Прошу прощения, это из моего кабинета, я уж знаю…

Мимо одной картины Владимир Путин было прошел, но владыка Тихон сказал ему:

— Владимир Владимирович, старец Илия…

— Где?..— переспросил президент, остановился и долго еще вглядывался в изображение этого человека на пригорке.

Сергей Собянин рассказал, конечно, про храмы, про выделение земли и подведение коммуникаций («А уж остальное — за счет частных вложений…»), а Владимир Путин приблизился к полотну Олега Путнина.

Я специально подошел поближе и не удивился, когда Владимир Путин воскликнул:

— О!..

Я так и думал, что не минует.

— О!..— повторил Владимир Путин, посмотрев на себя.— Мост! Надо же.

— Это же вы? — спросила меня Ольга Любимова.

Я был последний, кто стал бы с этим спорить.

Владимир Путин подошел почти уже к выходу из зала, но тут их встретило еще бронзовое изображение — на этот раз святителя Луки Крымского (Войно-Ясенецкого), и президент просто засмотрелся на него, а потом стал говорить:

— Ребята, это великий человек! — сказал Владимир Путин.— Он был доктором, был в ссылке (обвинен в контрреволюционной связи с оренбургскими казаками и в сотрудничестве с англичанами.— А. К.) несколько раз… Ослеп… А знаете, что сказал Сталин, когда ему доложили, что лауреатом его премии становится архиерей, который был в ссылке?

Ребята не знали.

— Руководитель государства (Иосиф Сталин.— А. К.) сказал: «Если ему сан не помешал написать хорошую книгу (“Очерки гнойной хирургии”.— А. К.), то почему он помешает нам дать ему премию?» — закончил Владимир Путин.

Дети заулыбались.

И даже засмеялись.