Лирные инициативы

В Санкт-Петербурге проходит фестиваль камерного исполнительства «Серебряная лира». На его открытии в Большом зале филармонии выступил известный молодой пианист Илья Папоян. Он сыграл шесть клавирных концертов Иоганна Себастьяна Баха в сопровождении Молодежного камерного оркестра ЗКР (за дирижерский пульт встал Ярослав Забояркин). Рассказывает Гюляра Садых-заде.

Фестиваль «Серебряная лира» проводится в Петербурге в семнадцатый раз, традиционно предлагая питерским меломанам довольно изысканное и разнообразное музыкальное меню. Исторические рамки фестивального репертуара ограничены приблизительно тремя веками: барокко—классицизм—романтизм, со спорадическими включениями музыки ХХ века.

Модель «Лиры» проста и эффективна: афиша составляется из восьми концертов, в которых представлены все возможные камерные инструментальные составы, от соло до разнообразных дуэтов, трио, квартетов, квинтетов и секстетов. Обрамляют дефиле камерных ансамблей два концерта — открытия и закрытия фестиваля, где выступают камерные оркестры с участием солистов.

Благо в условиях культурной изоляции новые ансамбли и яркие молодые исполнители появляются как грибы после дождя. Что, между прочим, свидетельствует о неплохом состоянии отечественной музыкальной «грибницы».

В этом году в афише «Лиры» заявлены три зарубежных исполнителя — из Турции, Сербии и Беларуси: флейтист Бюлент Эвджиль выступит с новым петербургским ансамблем Infinitum, скрипач Роберт Лакатош (выходец из знаменитой музыкантской семьи Лакатош) — в ансамбле с Петром Лаулом, виолончелист Микаэл Самсонов сыграет программу с пианисткой Ингой Дзекцер, а сербский ансамбль Corda Piano Trio исполнит в МЗФ фортепианные трио Мендельсона, Чайковского и современного сербского композитора Александра Седлара. Завершит фестиваль в Большом зале филармонии сольный концерт известной петербургской певицы Олеси Петровой — знаменитости вполне мирового калибра.

Но особый интерес вызывал баховский вечер Ильи Папояна: любимец петербургской публики, он завоевал ее признание (впрочем, это уже больше походит на обожание) присущей ему аурой сумрачного гения, мощной энергетикой и экстраординарной чисто музыкантской одаренностью, которую невозможно не заметить.

Динамика концертов Баха, как и почти всей барочной музыки, преимущественно «террасная»: переключения с piano на forte происходят не постепенно, а «вдруг», резко (революционные приемы crescendo и diminuendo придумали гораздо позже музыканты Мангеймской капеллы). Возникшая из чисто технических ограничений инструментария, такая динамика стала одной из важнейших стилевых примет барокко. Равно как и «сухая» артикуляция, графика мелодических линий, мерно пульсирующий, а в быстрых частях — активно поступательный, четкий темпоритм, задающий чисто барочный драйв. К сожалению, игра и само качество звука Молодежного оркестра ЗКР под управлением его руководителя Ярослава Забояркина ничему из этого не соответствовали.

С первых тактов ре-мажорного концерта, открывавшего программу, ухо шокировал жирный, неряшливый, неаккуратно растрепанный струнный звук: казалось, музыканты даже строй толком не держат. Шок усиливало подчеркнутое, абсолютно неуместное в такой музыке crescendo: дирижер недвусмысленно показывал музыкантам, плавно и далеко простирая руку, пошловато-романтические нарастания и опадания звука — и оркестр послушно следовал за ним.

Партия пианиста-клавириста — по сути еще не сольная, но облигатная: Бах еще только намечал будущие формы сольного концерта с оркестром. На современном рояле баховские партии следует играть отрывисто, сухо, без педали и non legato. Штрихи и фразировка подчиняются правилам барочной риторики, тем более что многие мелодии, а то и целые инструментальные части Бах заимствовал из своих же кантат. Ничего похожего в первых трех концертах не наблюдалось: лишь в немыслимо красивой медленной части Концерта фа минор забрезжили какие-то признаки осмысленной игры.

Во втором отделении концерта агогика, артикуляция и темпоритм стали несколько лучше соответствовать принципам барочного музицирования; жест дирижера стал лаконичнее, суше и строже — и моментально изменилось качество оркестрового звучания. Самый знаменитый ре-минорный концерт, завершавший программу, был сыгран почти хорошо с точки зрения стиля, но не осмысления играемой музыки. На всем протяжении концерта не оставляло ощущение какой-то пустоты, бессодержательности — милое игривое журчание, и только. Эту смысловую пустоту, при всей одаренности, не смог заполнить и пианист, оставшись без содержательного диалога с оркестром.