Ломоносов в Марбурге

190 лет назад, 6 ноября 1736 года, в немецкий университетский город Марбург прибыли трое молодых людей из России. Все трое были отправлены за государственный счет изучать науки, необходимые для развития горного дела. Старшему, Михаилу Ломоносову, было почти 25 лет. Еще шесть лет назад он был поморским простолюдином, не имевшим практически никаких шансов получить высшее образование. Теперь ему предстояло учиться у одного из знаменитейших европейских философов — Христиана Вольфа.

Марбургские годы стали для Ломоносова временем удивительных противоречий. Он освоил математику, физику, философию и немецкий язык, написал первые научные сочинения, увлекся реформой русского стихосложения. Одновременно дрался со студентами, попадал в университетский карцер, наделал огромных долгов и влюбился в дочь своей квартирной хозяйки. Из Германии он вернулся уже женатым человеком, хотя российское начальство долго ничего не знало о его семье.

Эту историю позволяют восстановить не только позднейшие биографии, но и переписка самого Ломоносова, его наставника Вольфа и руководителей Петербургской академии наук.

Ломоносов родился на Курострове, неподалеку от Холмогор, в семье помора Василия Ломоносова. С детства он ходил на местные промыслы и знал устройство судов, морские ветры, рыболовные снасти, овладел местными ремеслами, важными для Русского Севера.

В декабре 1730 года девятнадцатилетний Михаил, заняв три рубля и теплую одежду, отправился с торговым обозом в Москву. Путь длиной около 1170 км занял несколько недель. В январе 1731 года он поступил в Славяно-греко-латинскую академию — главное тогда учебное заведение страны.

Для поступления пришлось скрыть происхождение. Крестьянского сына могли не принять, поэтому Ломоносов назвался сыном холмогорского дворянина. Позднее, когда обнаружилось несоответствие в его рассказах о семье, он едва не лишился студенческого места. Но способности Ломоносова оказались настолько выдающимися, что его оставили в академии.

В 1735 году Сенат потребовал направить из московской академии двадцать лучших учеников в Петербургскую академию наук. Нашлось только двенадцать подходящих кандидатов. Среди них оказался Ломоносов.

В январе 1736 года он приехал в Петербург изучать экспериментальную физику, химию, минералогию и математику. Но задержался здесь ненадолго: уже весной его выбрали уже для заграничной командировки.

Российская империя осваивала огромные территории, отправляла исследовательские экспедиции и остро нуждалась в специалистах по рудам, металлургии и химическому анализу. Академии предстояло подготовить собственных ученых, которые могли бы исследовать природные богатства страны.

Первоначально трех студентов — Ломоносова, Дмитрия Виноградова и Густава Райзера — собирались послать к знаменитому специалисту по металлургической химии Иоганну Фридриху Генкелю во Фрейберг. Однако Генкель запросил за обучение столь высокую плату, что план пришлось пересмотреть.

Тогда план переменили и направили молодых людей в Марбург, к профессору Христиану Вольфу. Там они должны были получить фундаментальную подготовку по математике, физике, механике, химии и языкам, а уже затем перейти к практическому изучению горного дела.

Так Марбург оказался в биографии Ломоносова благодаря жадности саксонского ученого. Перемена маршрута и определила его судьбу.

Марбургский университет был основан в 1527 году ландграфом Филиппом Великодушным и стал первым университетом, учрежденным как протестантский. Во времена Ломоносова в нем насчитывалось всего 122 студента.

Город во многом жил за счет университета. Студенты снимали комнаты у горожан, питались в частных домах и трактирах, покупали книги, одежду, пользовались услугами портных, преподавателей танцев и фехтования.

Христиан Вольф — философ, математик и один из крупнейших представителей немецкого Просвещения — был учеником и последователем интеллектуальной традиции Готфрида Лейбница. Он строил универсальную систему знаний, в которой философия, физика, математика и даже вопросы морали составляли части рационально устроенного мира.

В 1723 году Вольфа изгнали из Университета Галле. Особенно возмутило богословов его утверждение, что нравственность может существовать и вне христианского откровения. Примером он считал конфуцианство.

Вольф нашел убежище в Марбурге. Изгнание лишь прибавило ему европейской славы.

Вольф, в отличие от многих профессоров своего времени, преподавал не только на латыни, но и на немецком языке. Он говорил свободно, почти не заглядывая в записи, делал остроумные замечания и часто шутил.

Для Ломоносова встреча с Вольфом имела особое значение. Оба происходили не из аристократической среды, оба стремились сделать научное знание доступным на родном языке. Ломоносов следовал примеру Вольфа, когда создавал русскую научную терминологию и добивался от чиновников возможности преподавания наук по-русски.

Путешествие Ломоносова и двух его товарищей началось в сентябре 1736 года и выдалось нелегким. Их судно дважды попало в жестокие балтийские штормы. Ломоносов едва не утонул.

16 октября путешественники добрались до Травемюнде, порта неподалеку от Любека, 3 ноября прибыли в Марбург, а 6 ноября записались в университет.

В Петербурге для студентов составили подробную инструкцию. Им предписывалось вести себя благопристойно, прилежно заниматься науками, слушаться Вольфа, изучать немецкий, латинский и французский языки. Особое внимание следовало уделять математике, геометрии, тригонометрии, механике, гидравлике, физике, химии и естественной истории.

Раз в полгода требовалось отчитываться перед Академией наук.

Программа была весьма насыщенной. Но российские власти рассчитывали не просто дать молодым людям дипломы. Они хотели получить специалистов, способных соединять теоретическое знание с практическим исследованием природы.

Именно это Ломоносов и начал делать в Марбурге.

Ломоносов поселился в доме вдовы пивовара Катарины Елизаветы Цильх на улице Вендельгассе, 2. Вместе с хозяйкой жили ее дочь Елизавета Кристина и младший сын Иоганн.

От дома до жилища Вольфа на Марктгассе всего несколько минут ходьбы. Профессор не только преподавал русским студентам, но и непосредственно следил за их успехами, расходами и поведением.

Дом Цильх сохранился.

Поначалу Ломоносов вел жизнь образцового студента. Большую часть денег тратил на книги и проживание. Он собирал сочинения европейских химиков и физиков, приобретал и труды Вольфа.

Соседом Ломоносова был будущий известный немецкий правовед Иоганн Штефан Пюттер. Из окна он наблюдал за русским студентом и оставил воспоминание, как Ломоносов завтракает несколькими селедками и внушительной порцией пива. В этой бытовой детали — селедка и пиво на завтрак — едва ли не больше живого XVIII века, чем во многих торжественных биографиях Ломоносова.

Согласно отчету самого Ломоносова от октября 1738 года, типичный учебный день выглядел следующим образом: с девяти до десяти — экспериментальная физика, затем — рисование, с одиннадцати до полудня — теоретическая физика. После обеда и небольшого отдыха занятия возобновлялись: с трех до четырех — метафизика, с четырех до пяти — логика.

К этому добавлялись самостоятельные занятия математикой, механикой, иностранными языками, чтение научной литературы. Русские студенты изучали также гидростатику и гидравлику — науки, необходимые для будущей работы с шахтами, насосами и водоотливными устройствами.

Вольф весной 1737 года сообщал в Петербург, что Ломоносов и Виноградов успешно осваивают немецкий язык. К осени Ломоносов настолько уверенно им владел, что отправил президенту Академии наук барону Корфу письмо по-немецки. К письму он приложил собственный рисунок «Каин», демонстрируя успехи и в черчении.

В августе 1738 года Вольф выделил Ломоносова среди троих русских учеников: «У господина Ломоносова, по-видимому, самая светлая голова среди них; при должном усердии он способен многому научиться, поскольку стремится к знаниям и получает от них удовольствие».

В октябре того же года Ломоносов представил первое научное сочинение — о превращении твердого тела в жидкость. Он усвоил от Вольфа любовь к систематичности изложения, математической точности и ясности понятий.

Однако влияние Вольфа имело и обратную сторону. Немецкий философ скептически относился к ньютоновскому представлению о тяготении. Ломоносов первоначально перенял этот скепсис, предпочитая объяснять физические явления непосредственным взаимодействием материальных частиц, но потом развивал собственные представления о строении вещества.

Не менее важным оказалось отношение Вольфа к языку науки. Немецкий профессор сознательно создавал философскую и научную терминологию на немецком, не ограничиваясь традиционной латынью. Для Ломоносова, которому предстояло решать сходную задачу в России, этот опыт был чрезвычайно важен.

Марбургская студенческая культура XVIII века заметно отличалась от строгой дисциплины московских и петербургских учебных заведений.

Студенты носили парики, камзолы, шелковые чулки и башмаки с пряжками. Шпага считалась почти обязательной. Молодые люди учились танцевать и фехтовать, посещали трактиры, устраивали пирушки и нередко затевали драки.

Русские быстро переняли эти привычки. Они заказали модную одежду, приобрели парики, начали брать уроки фехтования и танцев. В письмах Вольфа упоминаются их увлечения и растущие расходы.

В октябре 1737 года Ломоносов подрался со студентом Розенталем. Университетский сенат приговорил его к двум дням заключения в карцере. Вольф вмешался и заплатил за ученика штраф в три талера, избавив его от необходимости отбывать наказание, хотя Ломоносов мог погасить его и сам: ему выделялось 375 талеров в год содержания.

В 1754 году Ломоносов вспомнил свою историю с Розенталем, когда разрабатывал проект Московского университета. Среди источников университетских доходов он распорядился предусмотреть штрафы, раз состоятельные студенты могут откупаться от заключения.

На содержание каждого из трех студентов Петербургская академия наук выделяла по 300 рублей ежегодно — те самые 375 талеров в пересчете по курсу. Для того времени это были очень большие деньги: столько же получал адъюнкт академии, тогда как обычным русским учащимся полагалось лишь 10–20 рублей в год.

Но в Марбурге приток обеспеченных студентов позволил домовладельцам и торговцам поднимать цены. Русские студенты не умели экономить. Они приобретали дорогую одежду, брали уроки светских искусств, устраивали развлечения и занимали деньги.

Ситуацию усугубляли задержки переводов из Петербурга. Вольфу неоднократно приходилось ездить во Франкфурт, чтобы получить предназначенные студентам средства. Иногда он платил за них из собственного кармана, кормил их за свой счет.

В 1738 году российское начальство потребовало прекратить уроки танцев и фехтования, отказаться от роскошной одежды и строго придерживаться установленного содержания.

Увещевания не помогли. К началу 1739 года общий долг трех студентов достиг примерно 1200 рублей — сверх уже полученных ими средств. На Ломоносова приходилось 613 талеров, на Виноградова — 899, на Райзера — 414. Те же 1200 рублей составляло двухлетнее жалованье профессора Петербургской академии наук.

Начальство было возмущено. Пришлось выделить дополнительные средства для погашения долгов, а затем вдвое сократить содержание студентов. Вольф в январе 1739 года уже просил отправить русских из Марбурга: предусмотренную программу они освоили, а предоставленной свободой стали злоупотреблять.

Но даже после всех неприятностей профессор продолжал высоко оценивать способности Ломоносова.

В доме на Вендельгассе Ломоносов познакомился с Елизаветой Кристиной Цильх, дочерью своей хозяйки. Она родилась в Марбурге 22 июня 1720 года и была почти на девять лет моложе русского студента.

Отношения развивались серьезно. В феврале 1739 года Ломоносов зарегистрировал намерение жениться на Елизавете, но церковная церемония не состоялась из-за (видимо) различия в вероисповедании.

В ноябре 1739 года у них родилась дочь Екатерина Елизавета. Поскольку официальное венчание еще не состоялось, в церковных книгах девочку записали как внебрачного ребенка.

К этому времени Ломоносов уже находился во Фрейберге. Летом 1739 года, завершив марбургскую программу, он вместе с Виноградовым и Райзером все-таки отправился в Саксонию к Генкелю продолжать обучение металлургии и горному делу.

Расставание с Марбургом далось ему тяжело. Вольф назначил отъезд на три часа ночи, опасаясь, что студенты могут столкнуться с прежними противниками и ввязаться в очередную драку. Он сам организовал экипаж и дал каждому деньги на дорогу.

По свидетельству Вольфа, Ломоносов так переживал отъезд, что от слез не мог произнести ни слова. В Марбурге оставались не только любимый учитель и привычная жизнь, но и беременная Елизавета.

Во Фрейберге русские студенты должны были получить специальную подготовку у Генкеля. Они занимались в химической лаборатории, посещали шахты, знакомились с добычей и переработкой руды.

Ломоносов изучал не только технологию горного производства, но и быт шахтеров, их язык и условия труда. Эти наблюдения впоследствии пригодились ему при написании труда «Первые основания металлургии, или рудных дел».

Однако отношения с Генкелем быстро испортились.

Ломоносов считал, что наставник злоупотребляет своим положением, задерживает выдачу денег, использует студентов как помощников в лаборатории и слишком медленно преподает материал. Генкель жаловался на пьянство русских, их грубость, неповиновение и постоянные требования денег.

В апреле 1740 года произошла очередная ссора. Ломоносов покинул лабораторию и вскоре самовольно уехал из Фрейберга.

Он попытался добиться разрешения на возвращение в Россию через российских дипломатов. Искал бывшего руководителя Академии наук барона Кейзерлинга, ездил по немецким городам, затем направился в Голландию, рассчитывая получить помощь посла Александра Головкина.

Но тот отказался распоряжаться возвращением студента без указаний академии. Ломоносов оказался в затруднительном положении: вернуться в Петербург самовольно он не мог, а продолжать учебу у Генкеля не хотел.

И в мае 1740 года Ломоносов вернулся в Марбург (у него случился конфликт с Генкелем) и обвенчался с Елизаветой в церкви реформатской общины.

Брак оставался неизвестен российскому начальству. Ломоносов оказался в сложном положении: без устойчивых доходов, с большими долгами, женой и маленьким ребенком.

Во время скитаний по Германии и Голландии произошел один из невероятных эпизодов его биографии. История известна главным образом по рассказу самого Ломоносова, записанному впоследствии академиком Якобом Штелином.

Недалеко от крепости Везель Ломоносов встретил прусского вербовщика, который угощал солдат и новобранцев. Тот пригласил рослого русского присоединиться к застолью.

После обильной выпивки Ломоносов уснул. Утром обнаружил на себе красный галстук — знак принадлежности к прусской армии — и деньги в кармане. Ему объявили, что накануне он добровольно записался в гусары и получил задаток.

Ломоносов попытался скрыть недовольство и стал ждать удобного момента для побега.

Через несколько недель он выбрался ночью из казармы, миновал часовых, переплыл крепостной ров и направился к границе. Вскоре услышал пушечный выстрел, сигнализировавший об обнаружении беглеца. За ним отправилась погоня, но он успел пересечь границу Пруссии.

Осенью 1740 года Ломоносов снова обратился в Петербургскую академию наук с просьбой разрешить ему продолжить изучение горного дела в другом месте. Но руководство уже распорядилось вернуть его в Россию.

Он оставался в Марбурге до весны 1741 года, жил с женой и дочерью, пытался урегулировать финансовые дела.

В мае Ломоносов отправился через Любек и Травемюнде в Петербург. 8 июня 1741 года он прибыл в Россию.

Елизавета осталась в Марбурге. Она была снова беременна, к тому же ей требовалось ухаживать за больной матерью.

В январе 1742 года родился сын Иоганн, умерший через месяц. Позднее Елизавета вместе с дочерью и братом перебралась к мужу в Россию. Так завершилась немецкая глава биографии Ломоносова.

Марбургское образование оказалось значительно шире первоначальных планов Российской академии наук.

Отправляя Ломоносова в Германию, чиновники рассчитывали подготовить специалиста по горному делу и металлургии. Вместо этого он получил фундаментальную подготовку в математике, физике, философии, механике и химии, освоил европейские научные методы, научился писать научные работы на нескольких языках.

Именно в Германии он начал серьезно заниматься русским стихосложением. Еще в Марбурге изучал трактат Василия Тредиаковского о правилах русского стиха, спорил с ним и формулировал собственные представления о поэзии.

В 1739 году, уже во Фрейберге, Ломоносов написал «Оду на взятие Хотина» и «Письмо о правилах российского стихотворства». Эти сочинения стали важнейшими этапами реформы русского литературного языка.

Марбург научил его и тому, как устроен европейский университет: каким образом профессор работает со студентами, как организуются лекции и самостоятельные исследования, как соединяются фундаментальная наука и эксперимент.

Христиан Вольф стал для Ломоносова не только учителем, но и образцом ученого, способного одновременно заниматься исследованиями, преподаванием и созданием научного языка.

Ломоносов вовсе не был безупречным учеником. Его марбургская жизнь состояла из прилежных занятий и студенческих пирушек, научных открытий и денежных катастроф, напряженной интеллектуальной работы и конфликтов с окружающими.

В этом и заключается особая ценность марбургской истории: она позволяет увидеть за привычным монументальным образом великого русского ученого живого человека — необычайно способного, честолюбивого, вспыльчивого, склонного к рискованным поступкам и совершенно не умеющего жить по средствам.

В Марбург приехал молодой человек, которому государство поручило изучить горное дело. Из Марбурга вышел будущий создатель русского научного языка, реформатор поэзии, физик, химик и один из главных организаторов российской науки.