Здравствуй, племя младое, незнакомое!

30 октября президент России Владимир Путин увеличил интенсивность марафона двухсторонних встреч с африканскими лидерами в Кремле. Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников уже с какой-то оторопью наблюдает за тем, как весь день снова менялись лица в Большом Кремлевском дворце, и делится своей оторопью с читателями “Ъ”.

Утром 30 октября двухсторонние встречи Владимира Путина и лидеров Африки, которые для этого задержались в Москве после саммита, продолжились с удвоенной силой. То есть и отложенные накануне предстояло провести. Они не то что накладывались, а просто наскакивали друг на друга.

Сначала в Кремле появился глава Судана Абдель Фаттах аль-Бурхан. Он объяснил, что именно Судан — это ворота в Африку. Он предложил создать свободную экономическую зону на Красном море. Там можно, по его словам, сделать «склады с топливом, с пшеницей».

Да, это сейчас надежней, чем на территории России.

Глава Судана искушал господина Путина медью и золотом и утверждал, что готов отдать все это в разработку российским компаниям.

На переговорах я видел одного яркого представителя российских компаний — Олега Дерипаску. Рискну сказать, что глаза его горели. Но я мог и ошибиться.

В Андреевском зале, который превратился в огромный зал ожидания, своей очереди как раз и ждали десятки чиновников. Пока им оставалось только закусывать. Они делали это, не стесняясь друг друга и проходящих мимо журналистов.

Пресс-центр на Краснопресненской набережной, откуда прессу доставляли в БКД, между тем с утра уже не работал на выдачу горячих обедов. Когда-то караул должен был устать. Жалкие бутерброды с угрем, копченым мясом и шпротами из последних сил поддерживали репутацию гостеприимного заведения, но в самих официантах уже больше не чувствовалось почтения Первого дня к африканским гостям, которые, впрочем, в целом схлынули, а остались те, чьи лидеры задержались для встречи с Владимиром Путиным.

Я, признаться, думал, что утренние переговоры будут формальностью, а только господин Путин беседовал с коллегой из Судана часа полтора.

Следующим в очереди был президент Мадагаскара Михаэль Рандрианирина.

Перед началом переговоров я спросил Олега Дерипаску, почему же он один тут представляет крупный бизнес. Для кого, собственно говоря, все это? За чьи инвестиции идет борьба? Кого к ним призывают обе переговаривающиеся стороны? Неужели все тут сражаются за Олега Дерипаску?

— Нет,— сказал он.— Еще же где-то Дмитрий Пумпянский был...

— Да только нет его,— не согласился я.

— К сожалению, нет,— кивнул господин Дерипаска.— Сахипзадовна (глава ЦБ Эльвира Набиуллина, у которой накануне был день рождения.— А. К.) всех обезжирила...

— Обезжирила? — уточнил я.

— Именно,— подтвердил Олег Дерипаска.— Ни у кого ничего не осталось.

Но у него-то, судя по всему, еще что-то было.

Что ж, сразу скажу, что встреча с президентом Мадагаскара стала самой короткой в этот день.

Многие с нетерпением ждали встречи с президентом Ганы Джоном Драмани Махамой. Да, были и такие. Например, глава «Росатома» Алексей Лихачев признался мне, что говорил с ним уже в шесть утра. Президенту Ганы не спалось.

— Мы в 1961–1963-м создавали там исследовательский реактор,— рассказал мне Алексей Лихачев.— И только переворот 1966 года заставил Советский Союз уйти из Ганы... И, кстати, Гана вернулась к этой энергетике в 90-х уже по понятным причинам без нашей помощи. И в 94-м... Китайцы помогали... И в 94-м году они запустили исследовательский реактор. Ну, между нами, он такой был своеобразный, но тем не менее был и есть. И сейчас они лет семь устойчиво ищут вендора для гигаваттной станции.

— Как же они находят в себе силы для такого? — спрашивал я.

— Силы?.. Слушайте, эта страна такая очень непростая,— качал головой Алексей Лихачев.— 30 млн человек... Это развитая страна! И у них план: минимум 7 гигаватт в 2030-е годы. Они, условно, хотят выйти на 15–16 гигаватт к 2040 году. Я считаю, что, если говорить про Центральную Африку, это для нас и для них наиболее вероятно. Наша атомная энергетика окормляет Африку с севера и с юга...

— Мы хотели бы отметить солидарность России с Африкой во время периода деколонизации,— сказал президент Ганы Владимиру Путину.— Россия всегда была на стороне Африки, когда Африка боролась с апартеидом. Россия всегда поддерживала Африку и помогала нам преодолеть эти сложные времена. И также во времена COVID-19 первой вакциной, которую мы получили в Африке, была вакцина «Спутник V», которая была поставлена из России.

Сейчас услугу некоторые признают сомнительной, а тогда что ж, все были благодарны.

— У Ганы и России исторические отношения,— продолжал Джон Драмани Махама,— потому что Гана была первой страной в Африке южнее Сахары, которая в 1958 году освободилась от колониализма, и Россия признала нашу страну, установила с нами дипломатические отношения в 1961 году. Наш первый президент и Никита Хрущев (он все верно выговорил, и в его устах «Никитахрущев» звучал нежно.— А. К.) встретились, и это была действительно историческая встреча!

Президент Мали Ассими Гойта, только сев за стол и оглядевшись по сторонам, сразу попросил о другом формате встречи:

— Господин президент, хотел бы вас попросить... Я надеюсь, что мы могли бы провести также переговоры в ограниченном формате после нашей встречи сейчас...

Война в Мали не прекращается, джихадисты воюют с правительственными войсками, и Олегу Дерипаске, желающему, быть может, инвестировать в экономику Мали, не обязательно было знать трагические подробности бесконечного противостояния. Да не очень-то и хотелось.

Всех теперь интересовал президент Южного Судана Салва Киир.

Еще накануне, на пленарных сессиях саммита, одним организаторам пришлось убеждать других, что надо срочно выставить за круглый стол таблички Южного Судана и отвести место для его яркого представителя в ковбойской шляпе, подаренной ему, как известно посвященным, Джорджем Бушем-мл., и ничего не получалось. «Один Судан у нас уже есть!» — стояли на своем коллеги. «Да мы же Южный Судан только что привезли из аэропорта! Скандал же будет!» — «У нас тут только один Судан! И другого не будет!»

Впрочем, Салва Киир ничем, кроме ковбойской шляпы, которую он много лет не снимает, не отличился, и было заметно, между прочим, что появилась обнадеживающая тенденция не длить двусторонние встречи снова до ночи. Видимо, у Владимира Путина появились еще какие-то дела.

Но до того как все было кончено, Владимир Путин встретился еще с президентом Центральноафриканской Республики Фостеном Арканжем Туадера.

Тот почти ничего не стал скрывать. Разговор один на один был ему ни к чему. Интересные вообще-то люди уже который день заходили в Кремль. История каждого африканского лидера, если разобраться, оказывается совершенно невероятной. Каждая — голливудский сценарий. Впрочем, сценарий померкнет, конечно перед тяжелой и мрачной, как правило, правдой жизни.

Тут все было, впрочем, такое впечатление, как на ладони:

— Путь, который мы проходим вместе, начинался со сложных условий,— рассказал господин Туадера.— В 2017 году Центральноафриканская Республика столкнулась с тяжелейшим кризисом. Вооруженные группировки контролировали большую часть территории, наши оборонные силы сталкивались с эмбарго, которое ввели против нашей страны, что ограничивало нашу способность обеспечивать защиту для нашего населения. Поэтому мы запросили помощь у наших партнеров. Российская Федерация ответила на этот зов (! — А. К.) с согласия Совета Безопасности ООН и поставила нам оборудование. И с начала 2018 года российские инструкторы прибыли в Банги, чтобы научить наших солдат.

Как известно, среди инструкторов преобладали сотрудники ЧВК «Вагнер».

— В конце 2020-го — начале 2021 года вооруженные группировки пытались захватить нашу столицу и поменять конституционный порядок,— продолжал президент ЦАР.— И я хотел бы отдать должное тем специалистам, чья помощь стала определяющей в этой борьбе, в сфере безопасности. Наши силы обороны и защиты сумели защитить наше население!.. Мы постепенно углубляем доверие между нашими двумя народами, и от имени центральноафриканского народа я хотел бы еще раз выразить нашу глубочайшую признательность!.. Господин президент, сегодня мир постепенно наступает!..

Владимир Путин с облегчением кивнул.

Весь этот беспрецедентный четырехдневный парад Африки в Москве должен был когда-нибудь закончиться.

Вот он в конце концов, все равно ближе к ночи, и закончился.

Даже, честно говоря, жалко.

Фестиваль молодежи и студентов какой-то был, ей-богу.