Продать до боя курантов

Еще несколько лет назад налоговый блок в сделке M&A мог сводиться к паре страниц в отчете о due diligence и стандартным заверениям в договоре, но сегодня налоговые последствия в сделках становятся определяющим фактором. Они влияют на то, продавать ли бизнес вообще, в какой форме и — что особенно заметно в последние два года — когда именно. Как реформы последних двух лет изменили логику корпоративных сделок и к чему бизнесу готовиться в 2027 году, рассказывает партнер Orion Роман Баханец.

Налоговая составляющая все чаще определяет экономику сделки, а не просто следует за ней. После повышения налога на прибыль до 25% и введения прогрессивной шкалы НДФЛ собственники научились считать иначе: доходность продажи бизнеса, которая раньше измерялась сотнями процентов, сегодня, бывает, уменьшается до десятков, и неудачная структура сделки в лучшем случае может свести выгоду к нулю.

Особенно заметно это на примере льготы при продаже долей и акций после пяти лет владения. Долгое время такая льгота была главным аргументом для собственника, планирующего выход из бизнеса: выждал положенный срок — и продал без налога. Теперь освобождение доступно только налоговым резидентам и лишь в пределах 50 млн руб. в год; оно не распространяется на компании, активы которых в основном состоят из российской недвижимости, а при выходе участника из ООО с выплатой действительной стоимости доли не применяется вовсе: такая выплата облагается как дивиденд.

Рынок отреагировал на эти изменения по-разному. Одни собственники в конце 2024 года торопились получить деньги до вступления новых правил в силу; другие, напротив, сознательно откладывают сделку до истечения пятилетнего срока, растягивают оплату на несколько лет, заранее выводят недвижимость из продаваемой компании или отказываются от выхода из общества в пользу классической продажи доли. Для компаний-продавцов похожую роль играют льготная ставка при продаже после долгосрочного владения и выплата дивидендов накануне сделки, а повышение НДС до 22% сделало продажу бизнеса через доли еще выгоднее продажи отдельных активов.

Параллельно усложняются сами сделки, схема «продал 100% и получил деньги» встречается все реже. Стороны договариваются о многоступенчатых конструкциях: отложенные и условные платежи, привязанные к будущим результатам бизнеса, эскроу, опционы, механизмы корректировки цены, предварительная реструктуризация с выделением непрофильных активов, холдинги и личные фонды. Вознаграждение продавца часто складывается сразу из нескольких элементов: цены доли, дивидендов, погашения займов, выплат менеджменту. Каждый такой элемент требует отдельного налогового анализа. Когда у продавца возникает доход по отсроченному платежу? Как распределить годовой лимит освобождения при рассрочке? Не сочтет ли инспекция дивиденды или заем скрытой оплатой доли? Однозначных ответов на многие из этих вопросов нет, поэтому позицию приходится выстраивать под конкретную сделку, а риски — распределять договором через налоговые заверения, возмещение потерь и удержание части цены до истечения сроков проверок.

Отдельный пласт вопросов — международный. После того как Россия приостановила основные положения налоговых соглашений почти с четырьмя десятками государств, иностранные продавцы из этих стран лишились пониженных ставок. Сделки с их участием к тому же требуют разрешения Правительственной комиссии, а условия такого разрешения — дисконт к рыночной цене и взнос в бюджет — напрямую влияют на налоговую оценку сделки.

Центр тяжести международных структур сместился в ОАЭ, Казахстан и российские специальные административные районы, но и работать с ними стало сложнее. Налоговые органы проверяют, кто в действительности получает доход и есть ли у промежуточной компании реальное присутствие, а законодательство самих этих юрисдикций быстро меняется: в ОАЭ введен корпоративный налог, в Казахстане с 2026 года действует новый Налоговый кодекс. Строить такие структуры без местных консультантов сегодня — неоправданный риск.

Еще одна тенденция — качественно иной налоговый контроль. Инспекции все реже придираются к форме документов и все чаще анализируют экономическое содержание сделки: ее деловую цель, реальность операций, обоснованность каждого этапа структуры. Под особым вниманием находятся реорганизации накануне продажи, внутригрупповое финансирование, исполнение покупателем обязанностей налогового агента. Поэтому налоговая проверка со стороны покупателя должна охватывать не только саму компанию, но и всю цепочку владения и историю ее преобразований.

Судебная практика при этом выступает определенным противовесом. Верховный суд последовательно исходит из того, что облагаться должна реальная экономическая выгода, а не формальная конструкция: если налоговый орган переквалифицирует операции внутри группы, он обязан учесть налоги, уже уплаченные ее участниками. ВС не защищает искусственные схемы, но и не позволяет взыскивать налог сверх действительной налоговой обязанности. Однако до Верховного суда доходят единицы дел, а в нижестоящих инстанциях картина заметно жестче. По нашему опыту доводы налогоплательщика нередко не получают должной оценки, а позиция инспекции воспринимается как аксиома, и не стоит рассчитывать на суд как на страховку от неудачной структуры. Позицию нужно готовить еще на этапе сделки, и хорошо задокументированная деловая логика остается лучшей защитой.

Наконец, нельзя не учитывать того, что ждет рынок в 2027 году. Внесенный правительством осенью законопроект предполагает перевести дивиденды, доходы от операций с ценными бумагами и от продажи долей на общую прогрессивную шкалу НДФЛ с максимальной ставкой 22% вместо нынешних 13–15%. Для крупного продавца бизнеса это потенциальный рост налога на 7 процентных пунктов. Кроме того, предлагается обложить налогом на прибыль часть закрытых паевых фондов, повысить ставку для личных фондов и существенно изменить правила о контролируемых иностранных компаниях. Окончательные параметры станут ясны после рассмотрения в Госдуме, но многие собственники уже пересматривают графики сделок и выплат.

Желание успеть до 1 января понятно, однако спешка не должна превращаться в формальное ускорение. Выплаты и сделки, проведенные досрочно без внятной деловой причины, неизбежно привлекут внимание налоговых органов. Вывод напрашивается сам собой: налоговую модель сделки нужно выстраивать до начала переговоров, а не после того, как стороны согласовали основные условия. Консервативный подход предполагает ориентироваться на худший сценарий — отсутствие льгот, полные ставки для иностранных контрагентов, тщательную проверку каждого элемента структуры. Но возможность выстроить структуру сделки оптимально с налоговой точки зрения сохраняется там, где решения имеют экономическое обоснование и подтверждены документально.