«Цифрой» нужно управлять

Цифровое развитие бизнеса не останавливается даже во времена кризиса и повсеместной экономии. Однако далеко не каждое внедрение приносит рост прибыли и действительно помогает повысить эффективность работы. Также далеко не все понимают, какие процессы в компании можно автоматизировать и с помощью каких инструментов. Российский бизнес перестал покупать технологии ради технологий, но еще не научился считать от них отдачу. Несмотря на это, рынок ИТ-решений в России продолжает расти, а внедрение технологий искусственного интеллекта и больших данных увеличивает потребность в оснащении и облачных мощностях.

По данным опроса руководителей ИТ-департаментов российских компаний, проведенного в 2026 году профессиональным сообществом Global CIO, сегодня 73% компаний находятся на стадии планового развития ИТ и поэтапной цифровой трансформации, тогда как активный рост в этом направлении демонстрируют лишь 11%. 38% компаний находятся в процессе перехода на российские решения, еще 29% в целом уже завершили его, но при этом почти треть бизнеса продолжает использовать зарубежные системы. Ключевыми для инвестиций внутри компаний для опрошенных являются модернизация ИТ-инфраструктуры (41%), кибербезопасность (28%), облачные решения и импортозамещение (по 14%). Цифры показывают, что задачи бизнеса сегодня сосредоточены на попытках сохранить и оптимизировать имеющееся, а не на стремлении к росту. Именно поэтому ключевой вопрос сегодня — не какую технологию внедрить, а кто в компании отвечает за то, чтобы внедрение дало эффект.

Как заметила руководитель Центра дополнительного образования НГУ, д.э.н., профессор Вера Маркова, ключевая проблема цифровизации предприятий сегодня в том, что большинство менеджеров не понимает, что это им даст.

«На мой взгляд, с чего надо начинать трансформацию? Первое — с понимания, что такое цифровые сервисы и продукты, что они нам дадут, что для этого нужно сделать. Цифровых продуктов уже много. И внутри компании нужно договориться, что мы хотим, зачем нам это. Второй момент: для любой задачи цифровизации должен быть функциональный заказчик. И этим функциональным заказчиком должен выступать менеджер, потому что цифровизация бизнеса ведет к изменению системы управления. Поэтому менеджер должен поставить задачу. Должен быть тот, кто заинтересован, иначе все бесполезно»,— рассказала эксперт.

Согласно исследованию, проведенному Корпорацией МСП совместно с «Ростелекомом» и опубликованному в октябре 2026 года, в котором измерили так называемый «индекс цифровой зрелости» малого и среднего бизнеса, 50% опрошенных компаний пока не знают, какой инструмент выбрать. Средний балл цифровой зрелости по стране составил 2,5 из 5: у бизнеса есть базовая инфраструктура (интернет, автоматизация учета), но до продвинутой цифровизации ему еще далеко. При этом в Иркутской и Томской областях ситуация чуть лучше, чем в целом по стране: исследователи дали им 2,8 балла.

По словам госпожи Марковой, цифровизация по-разному начинается в крупном и небольшом бизнесе: крупному бизнесу нужна стратегия сверху, а малому достаточно начать снизу — с одного сервиса, если есть функциональный заказчик.

При этом, по данным Корпорации МСП, те, кто внедряют технологии, видят результат: 43% компаний отметили рост клиентской базы, а 30% — рост выручки. Автоматизация позволила им сократить операционные издержки на 20–30%. Парадокс в том, что главным барьером предприниматели назвали деньги: 65% из них оценивают стоимость внедрения как высокую, а 55% готовы перейти на российский софт, но только если он будет лучше и дешевле.

Некоторые неизбежные изменения продиктованы требованиями законодательства, например, введение электронных транспортных накладных. Но они тянут за собой и другие оптимизации. По словам директора дивизиона «Сибирь» транспортной компании «КИТ» Сергея Терлеева, компания не ограничилась электронными транспортными документами. «Мы пришли к решению о трансформации не только с электронными документами, мы занялись развитием BI-технологий, отчетности, аналитики, упрощением систем для работы коммерческого департамента, для складской логистики, для поиска необходимого нам помещения. У нас проведено больше 50 всевозможных оптимизаций в каждой области. Не для того, чтобы высвободить людей, а для того, чтобы направить ресурсы в более правильном, необходимом направлении»,— поделился опытом Сергей Терлеев.

При этом подходы бизнеса к модернизации оборудования меняются. Согласно исследованию ИСИЭЗ НИУ ВШЭ, рынок ИТ-инфраструктуры в стране за первый квартал 2026 года составил 420 млрд рублей с ростом 23%, но его обеспечило в основном ПО — из-за импортозамещения и проблем с кибербезопасностью. Продажи «железа» упали примерно на 10 % в денежном выражении на фоне роста цен на 30–40%. Бизнес перенаправил бюджеты на поддержку основных видов деятельности.

Как рассказал «Ъ» руководитель отдела корпоративных продаж «Ситилинк» Андрей Вышедкевич, сегодня компании стали показывать более рациональный и прагматичный подход к покупкам оборудования. «Если говорить про тренды развития бизнеса в последнее время, отмечу, что компании стали больше присматриваться к альтернативам: стало меняться мышление с точки зрения вендоров и брендов. Также стали чаще выбирать российское ПО и российские решения»,— пояснил он.

Кроме того, по словам эксперта, если раньше компании покупали отдельный товар, то сегодня предпочитают приобретать комплексные решения под конкретные задачи, например, для организации работы нового офиса. «С одной стороны, это требует определенного уровня квалификации и осознанности со стороны клиента, с другой — накладывает на менеджеров по продажам новые задачи: им нужно больше погружаться в понимание бизнеса клиентов, интересоваться не тем, что они покупают, а тем, как живет клиент, как он зарабатывает»,— добавил Андрей Вышедкевич.

Аналитики консалтинговой компании Strategy Partners подтверждают прогноз совокупного среднегодового темпа роста (CAGR) корпоративного ПО на уровне 24% до 2031 года — в два раза выше ожидаемой динамики ИТ-рынка в целом. По их оценке, к 2031 году рынок корпоративного ПО в России может достичь 831 млрд рублей за счет роста зрелости российских решений и сохраняющегося высокого спроса. Что касается российского рынка центров обработки данных и облачных сервисов, все они в 2023–2025 годы также демонстрировали активный рост (совокупный CAGR +23%), указывает Strategy Partners. При этом число стойко-мест росло медленнее денежной емкости (на 13% в год). Даже в относительно спокойные на форс-мажорные события предыдущие годы спрос на них опережал предложение: крупные покупатели бронировали стойко-места за 1–2 года до ввода.

По мнению президента ассоциации «СибАкадемСофт» Ирины Травиной, спрос на ЦОДы в ближайшее время ожидаемо вырастет, но и предложение подстроится под запросы рынка. «Ситуация показывает, что в следующем году можно ожидать большой выброс по «железу», потому что все будут делать ЦОДы. Они будут самые разные: как большие, так и локальные, причем закрытые, подземные, еще какие-то защищенные. Потому что бизнес гибко реагирует на вызовы, хотя эти вызовы никому не нравятся»,— сделала прогноз она.

По словам Ирины Травиной, сегодня для стабильной работы предприятия также вынуждены существенно вкладываться в обеспечение информационной безопасности. Согласно данным Positive Technologies Expert Security Center, рост систем искусственного интеллекта увеличивает сложность кибератак и позволяет сделать их более доступными для злоумышленников, поэтому под удар сегодня попадают не только крупные корпорации, но и предприятия в сегменте малого и среднего бизнеса.

Как подтвердил Андрей Вышедкевич, безопасность — это одно из направлений, на котором бизнес не экономит даже в непростые для него времена. «Очень большое внимание сейчас уделяется безопасности, как безопасности данных, так и безопасности в принципе (например, это видеонаблюдение на производственных предприятиях). Еще не экономят на узловых бизнес-процессах, которые помогают компании существовать и зарабатывать деньги. Когда происходят закупки со стороны клиента, они направлены на то, чтобы, во-первых, обеспечить текущую инфраструктуру, во-вторых, акцент делается на отказоустойчивости системы»,— рассказал он.

По данным МТС, в 2025 году новосибирские компании больше всех в восточной части России инвестировали в облачные сервисы и видеонаблюдение. По объему инвестиций в видеонаблюдение регион занял третье место в стране, оставив впереди только Москву и Нижегородскую область. Согласно исследованию компании, в первом полугодии 2026 года объем инвестиций в кибербезопасность в Новосибирской области вырос на 240% по сравнению с аналогичным периодом 2025 года. Чаще всего в сервисы информационной безопасности вкладывались банки, страховые компании, больницы, лаборатории, а также компании из сферы фармацевтики.

Инвестиции в «железо» растут и из-за существенного роста внедрения ИИ-инструментов. Консалтинговая компания Strategy Partners показывает, что российский рынок говорит об ИИ-агентах как о свершившемся факте, однако 57% опрошенных либо не считали ROI, либо получили результат ниже плана. До промышленной эксплуатации доходят единицы пилотов — порядка 7–10%. В 73% компаний нет владельца процесса, способного принимать решения без длительных согласований. Формальные регламенты работы с ИИ внедрены лишь в четверти компаний, несмотря на то что технологии применяют около 80% респондентов. 64% клиентов не готовы адаптировать процессы под агентов — это осознанное управление рисками, а не отставание. Дополнительно внедрение сдерживает правовой барьер — отсутствие законодательной базы для агентских сделок: пока неясно, как оформлять, отражать в бухгалтерии и распределять ответственность.

Очевидно, что причина кризиса отдачи — не в технологиях. Стратегический консультант, бизнес-архитектор и аналитик, преподаватель МВА ВШБ, преподаватель академии «Эдюсон» Татьяна Борисенко считает, что отдача от ИИ зависит от устройства самого бизнеса: без его переосмысления компания рискует стать технологически сложнее, сохранив прежние ограничения и причины потерь. Эксперт наблюдает три системных разрыва, без устранения которых вложения в ИИ могут не дать бизнесу экономического результата.

Первый — попытка получить качественное управление бизнесом через накопление операционных данных. «Команды собирают метрики, строят дашборды, подключают агентов и ожидают, что это само сложится в систему управления. Но пропущен главный уровень: чем управляем, как связаны части бизнеса, какие решения определяют его результат. Модель бизнеса и управления нужна уже на входе в «ИИзацию». Она отвечает на вопрос «для чего?», определяет требования к данным и инструментам. Иначе мы продолжаем копить гигантский объем данных, метрик, но они не улучшают качество управления»,— поясняет эксперт.

Второй — усиление управления существующим процессом без пересмотра его устройства. «Больше данных, плотнее контроль, быстрее реакция на отклонения. Но тут вспоминается «дохлая лошадь»: ИИ позволяет все интенсивнее «подстегивать» привычный способ работы, даже если сам процесс изначально устроен неэффективно. Можно ускорить согласование каждой закупки, сохранив избыточную цепочку согласований. Можно точнее исполнять правило, которое само порождает потери или просто устарело. Оценка и перестройка процессов в ИИ-проектах нередко остаются вне фокуса. В результате компании совершенствуют исполнение, сохраняя причины потерь и неэффективности. И ограничивают отдачу от вложений в ИИ»,— говорит Татьяна Борисенко.

Третий разрыв — потеря внимания к экономике бизнеса и ценности продукта. «Увлекаясь ИИ-инструментами, компании упускают вопросы маржинальности бизнес-модели и востребованности продукта. Они ускоряют производство, продажи и обслуживание, хотя сам продукт и способы получения прибыли уже требуют переосмысления. Локальная экономия от ИИ может маскировать ухудшение экономики бизнеса в целом. Поэтому внедрение ИИ необходимо связывать со стратегией, бизнес-моделью и ее экономикой»,— советует госпожа Борисенко.

Несмотря на эти разрывы, рынок ИИ продолжает расти. Ассоциация больших данных совместно с консалтинговой компанией Б1 и TAdviser в октябре представили второе исследование российского рынка больших данных и искусственного интеллекта в России. По итогам 2025 года рынок вырос на 20% и достиг 528 млрд рублей – в два раза быстрее ИТ-рынка в целом (около +10%). Если год назад главным драйвером было импортозамещение, то теперь развитие рынка определяют расширение применения ИИ и данных в бизнес-процессах, рост спроса на ИИ-платформы и вычислительную инфраструктуру. Самые высокие темпы роста продемонстрировал сегмент «Инфраструктура» (+42%), среди программных решений наиболее динамично развивались ИИ-платформы (+36%), а среди услуг — рекламные дата-продукты (+30%).

«Для меня было удивительно то, что действительно, несмотря ни на что, искусственный интеллект начал, грубо говоря, проникать везде и всюду. И это происходит не по какой-то указке. Это происходит просто потому, что люди понимают: так оптимальнее, производительнее, быстрее можно решать задачи. У нас никуда не делись корпоративные информационные системы, тем более отраслевые. У нас никуда не делись автоматизация, документооборот и прочее. Просто туда встраиваются инструменты, которые все это позволяют делать намного эффективнее и быстрее»,— говорит Ирина Травина.

Но если технология проникает везде, а отдачу получают далеко не все, значит, дело не в инструментах, а в управлении.

«Действительно происходит трансформация внутри компаний. Это что означает? Это означает, что повышается производительность труда. У нас, правда, небольшое население в стране, и нам, чтобы нашу огромную территорию удержать, надо, чтобы люди шли в разные сферы занятости для того, чтобы это все работало. Поэтому эта оптимизация с привлечением ИТ неизбежна, и рынок продолжит расти. Высокотехнологичный рынок, конечно, движется существенно быстрее, и они уже все эти инструменты у себя стараются использовать и бегут впереди всех. Традиционные производства более инерционные, но это вопрос времени»,— сделала прогноз Ирина Травина.

По словам Андрея Вышедкевича, сложно выделить, какие из отраслей реального сектора экономики больше других заняты цифровой трансформацией бизнеса. «Однозначного ответа нет. Все сегодня находятся в определенном убытке, но при этом каждая компания может себя даже в рамках отрасли чувствовать абсолютно по-разному. И у каждой компании готовность внедрять какие-то цифровые решения будет разной. У меня есть хороший пример, когда наш клиент, птицефабрика, внедрила на производстве ИИ, который следил за самочувствием курочек. В рамках этого проекта было просчитано, что это будет выгодно с точки зрения заболеваемости поголовья, с точки зрения экономических показателей компании, хотя, казалось бы, где птицефабрика и где ИИ»,— привел пример он.

«Еще раз: цифровизация почему буксует? Потому что она меняет управление, управление становится другим абсолютно. Я считаю, что у нас парадигма менеджмента меняется. Такое глобальное изменение, которое еще многим непонятно. И это изменение очень сильное. Если у большинства спросить, что такое управление по отклонению, — они не скажут. А это как светофор, у тебя есть показатели: светофор зеленый — все хорошо; желтый — ага, надо задуматься; красный — надо срочно что-то делать. И хотя время от операционки освобождается, ты занимаешься другими вопросами. И этому надо учиться»,— делает вывод Вера Маркова.

Таким образом, не стоит проводить цифровизацию ради цифровизации. Нужно определить конкретные процессы, у которых есть функциональный заказчик и в которых можно посчитать экономический эффект. Цена бездействия при этом вполне конкретна. Это не отставание от конкурентов в общем смысле, а прямые потери: свернутые пилоты, неокупившиеся вложения, упущенная выручка.