Америка: сердится и сосредоточивается

Когда в январе 2025 года Дональд Трамп триумфально вернулся в Белый дом, его сторонники ликовали: наконец-то можно довести до конца начатое на первом президентском сроке — положить конец запущенной демократами социальной инженерии общества (пресловутый «воукизм»), перекрыть каналы заезда нелегальным иммигрантам, придать импульс технологическому развитию страны и вообще «сделать Америку снова великой». С первыми двумя вопросами Трамп попытался разобраться с кавалерийским наскоком: разом отменил 78 «глупых указов» Байдена, усилил погранконтроль и наделил федеральное правоохранительное агентство ICE ресурсами и полномочиями по зачистке от мигрантов в так называемых городах-убежищах — мегаполисах с большим количеством нелегалов.

Однако желание Трампа получить все и сразу — от перестройки госаппарата и лучших сделок до Гренландии с Венесуэлой — вкупе с его манерой это желаемое требовать не переставали лихорадить национальную (и международную) политику и сознание американских граждан. Начало совместных с Израилем военных действий против Ирана ударило уже по единству его собственной коалиции консервативных сил: его сторонники пеняли Трампу на то, что авантюра шла вразрез с его обещанием закончить «вечные войны», и опасались за перспективы потерять власть в следующем избирательном цикле.

Блокировка Ормузского пролива не единственная причина этого, но именно так формулируют проблему демократы и лояльные им СМИ, добавляя к этому увеличившийся за неполные два года госдолг США (примерно на $3,8 трлн), спекуляции о коррупции внутри администрации и критику базовой адекватности у некоторых членов трамповской команды, особенно достается военному министру Питу Хегсету и министру здравоохранения Роберту Кеннеди-младшему.

Республиканцы, даже те из них, кто считает иранскую войну плохой затеей, стараются переключить фокус избирателя на реальные достижения: несмотря ни на что, экономика США продолжает расти (с конца 2024 года рост на 3,2%), в отдельных секторах, особенно технологическом, наблюдается инвестбум, а поток нелегалов с южной границы США сократился на 95%. «Дайте нам еще один шанс или дайте нам еще пару лет, чтобы продолжить работу над теми потрясающими вещами, которые мы делали последние два года»,— прямо призывает избирателя вице-президент Джей Ди Вэнс, чье имя все чаще звучит в числе вероятных преемников Трампа.

Пока кажется маловероятным, что такой шанс у республиканцев будет. Но и большой катастрофы в случае поражения на выборах, как некоторые ожидают, с республиканцами, скорее всего, не случится. Даже имея лояльный Конгресс, Трамп предпочитает вводить основные решения через так называемые исполнительные (президентские) указы: с января 2025 года он принял свыше 290 таких указов. Аналогичным образом, к слову, действовал Билл Клинтон, функционировавший в условиях недружественного Конгресса: на его счету 364 исполнительных указа за восемь лет президентства. Для президентов забота о политических очках и демонстрация эффективности «в моменте» важнее преемственности политик.

Даже если предположить, что республиканцы потеряют контроль над обеими палатами Конгресса, конвертировать численное преимущество в политическое влияние будет непросто. Но что у демократов в этом случае точно будет, так это возможность блокировать новые номинации на ключевые должности в администрации и федеральные суды. Таким образом, задача минимум — превратить Трампа на два оставшихся года в «хромую утку» — выглядит решаемой, но имеет свои последствия: в президентской избирательной кампании в 2028 году республиканцы смогут сослаться на то, что оппоненты просто не дали им завершить начатое.

А вот напакостить на российском направлении новый состав Конгресса сможет и, вероятнее всего, будет к этому стремиться: тут и желание расстроить замысел Трампа на новую «Ялту» с Россией и Китаем, и незакрытый гештальт по нанесению Москве «стратегического поражения». Возможно, этим вызвана повышенная активность трамповской администрации на украинском направлении: сделать что-либо конструктивное после января 2027 года будет еще сложнее. В этом может скрываться и попытка США создать для себя долгосрочное преимущество. Логика «некогда объяснять, давайте договариваться, потом будет хуже» не должна в этом смысле потеснить собственные интересы Москвы: объективная заинтересованность в нормализации с США есть, но на взаимовыгодных, а не односторонних условиях. Одним словом, в промежуточных выборах переживать нужно не за Трампа, а за себя.