Чувствительный андроид

На экранах — фильм «Барашек в ящике», мировая премьера которого состоялась на Каннском фестивале этого года. Фильм знаменитого японского режиссера Хирокадзу Корээды имеет все признаки тематической актуальности и фирменного продукта большого мастера. Что в нем не совсем так, объясняет Андрей Плахов.

Действие этой притчи помещено в недалекое будущее, в котором можно как бы воскрешать погибших детей с помощью человекоподобных роботов. И вот чудесный мальчик, как две капли воды похожий на ушедшего из жизни девятилетнего Какеру, такой же чувствительный, но сделанный из электродов и микросхем (Риму Куваки), приземляется посреди двора с дрона-доставщика. Охваченные депрессией родители (Дайго и Харука Аясэ) хватаются за чудо-чадо как за соломинку, надеясь вернуть ощущение полноценной семьи.

Сначала кажется, что у этой идеи только технические ограничения: когда мальчик-андроид отходит на слишком большое расстояние, его датчик геолокации посылает тревожный сигнал, напоминая, что он все же не живой. Но настоящая проблема обнаруживается внутри самих родителей: способны ли они настроить свой эмоциональный аппарат на бескорыстную любовь? Именно перед этим экзаменом ставит их новый член семьи: он считывает в подсознании отца и матери и выводит наружу то, в чем они даже себе не признаются.

Фильм совершенно не скрывает своих референсов. Это «Маленький принц» Экзюпери, откуда заимствовано и название, и аксиома об ответственности за тех, кого мы приручили. Это также фильм Стивена Спилберга «Искусственный разум», снятый четверть века назад как сайфай, а сейчас выглядящий почти сгустком реализма.

В новом фильме она возвращается через фантастический сюжет о живых и мертвых детях, которые создают коммуну, своеобразную альтернативную семью и отправляются в путешествие в поисках лучшего мира. К ним присоединяются и оказавшиеся ненужными своим хозяевам, выброшенные на улицу роботы-гуманоиды, куда же без них.

Истоки всех этих нарративов мы легко обнаружим в прежних фильмах Корээды. Начиная с первого, привлекшего к себе международное внимание: он назывался «После жизни» (1998), там дело происходило в загробном чистилище, где вновь прибывшие вспоминали свои самые счастливые земные моменты. Но чем дальше, тем больше Корээда перемещался от фантазий к повседневности и именно на этом поприще снискал успех. Особенно ему удавались сочиненные по мотивам газетной хроники современные сказки про детей как самых виктимных членов общества. Скажем, «Никто не узнает» (2003) — кинодрама о брошенных матерью подростках и их попытках выжить в джунглях мегаполиса. В «Чуде» (2011) два маленьких брата, разлученные после развода родителей, придумывают план, как соединить семью. В картине «Сын в отца» (2013) двух мальчиков перепутали в роддоме, и они выросли в резком классовом контрасте. В «Посредниках» (2022) молодая мать оставляет младенца в бэби-боксе, и мошенники хотят заработать, пристроив его в бездетную семью.

Но даже в этом критическом случае побеждает гуманизм Корээды, упрямо видящего в низах общества ресурсы неубитой человечности. За это, собственно, режиссера наградили «Золотой пальмовой ветвью» в Канне. Фильм-победитель назывался «Магазинные воришки» и опять рассказывал об эрзац-семье из неприкаянных душ, парий и маргиналов. Едва сводя концы с концами, эти «опущенные» бедняки берут под свою опеку соседскую девочку, фактически брошенную родителями. А сын и непутевый отец, разлученные бездушными социальными службами, признавшими, что мальчику будет лучше в детдоме, испытывают в момент прощания чувство такой душевной близости, какое редко бывает между родителями и детьми в благополучных семьях.

Следующей его работой стала снятая во Франции «Правда» (2019) с Катрин Денев в роли токсичной кинозвезды и Жюльетт Бинош, и это был странный зигзаг в сторону. Потом он вернулся на столбовую дорогу, но ни экзистенциальный ребус «Монстр» (2023), ни показанная в этом году в Венеции нежная мелодрама «Оглянись» не достигли высокого художественного стандарта режиссера. Тем более это относится к «Барашку в ящике». Дело не только в том, что фильм повторяет знакомые мотивы и сюжетные схемы, оставаясь бледной копией лучших работ Корээды. Хуже, что и внутри самой картины эти мотивы не развиваются, будучи помещенными в стерильную декоративную атмосферу, столь не похожую на живой мир «Магазинных воришек» или «Чуда». Как будто соприкоснувшись со стихией AI, режиссер сам заразился эстетикой искусственного и не сумел эмоционально подключить зрителей к приключениям японского Электроника.