Не ЦУРались работы

В суде вновь обсудили детали работы петербургского Центра управления регионов периода руководства Елены Никитиной. На процессе по делу о растрате 37 млн рублей из бюджета городского телеканала «Санкт-Петербург» допросили свидетелей, которые работали над контентом для видеосопровождения инициатив Смольного в соцсетях. Допрошенные продемонстрировали короткую память, неразборчивость в выборе работы и неудачный предпринимательский путь.

В Санкт-Петербурге продолжается судебный процесс по делу о многомиллионной растрате на городском телеканале. Обвиняемыми по делу проходит бывшая глава Центра управления регионом (ЦУР) Елена Никитина, ее супруг Сергей Кожокар, экс-директор АО «ГАТР» (компания-учредитель телеканала «Санкт-Петербург») Борис Петров, заместитель директора Сергей Сыров, а также блогер Николай Камнев. Им вменяют растрату и легализацию средств, выделенных на создание «адаптивного контента» для продвижения инициатив администрации Петербурга в социальных сетях. Следствие пришло к выводу, что фигуранты через подконтрольные юрлица выводили средства по договорам, заключенным с фондом «Новое медиа», подконтрольного блогеру Камневу.

Заседание 6 октября продлилось около пяти часов. За это время успели допросить нескольких человек, среди которых оказались действующие работники АО «ГАТР» и участники, судя по их рассказам, неформальных трудовых коллективов под руководством четы Никитиной и Кожокара. В числе последних оказалась дизайнер Ксения Ахонен. В ее обязанности входила подготовка изображений для будущих постов.

Как рассказала сама госпожа Ахонен, с Никитиной она познакомилась, когда та искала человека с «чувством прекрасного». Правда, деталей своего трудоустройства она не помнила. По ее словам, сперва она была официально трудоустроена в некий телеканал, но какой именно — не знает. Позже она перешла на должность дизайнера в АНО «Диалог Регионы». Фигуранта Кожокара она описывает как «мужа моего начальства», а Никитину — как опытного специалиста в сфере медиа и коммуникации среди «государственных людей», имея в виду ее навыки в переводе с вокабуляра чиновников на язык простых обывателей.

Судья Ирина Гречишко долго пыталась выяснить у дизайнера, как проходило оформление в штат и куда она отвозила свою трудовую книжку. Госпожа Ахонен заявила, что отправляла документы в московский Центр управления регионом.

Госпожа Гречишко ответом осталась не удовлетворена. «Президент управляет регионами, а не ЦУР ваш»,— парировала она, добавив, что ни разу не видела по телевизору, чтобы обвиняемая Никитина чем-то управляла.

Свидетель Ахонен уточнила, что ЦУР занимается информационной повесткой в городе. Судье так и не удалось выяснить, почему дизайнер формально числилась в штате телеканала, но выполняла поручения Никитиной, которая к телевидению отношения не имеет.

— Она [Никитина] вас направила на работу в телеканал? — спросила Гречишко.

— Вас HR устраивают на работу? — поинтересовалась в ответ свидетель.

— Меня президент устраивает на работу.

Чтобы заполнить пробелы представитель прокуратуры настояла на оглашении протокола беседы свидетеля со следователями. Так, ее оформили на телеканал «Санкт-Петербург», а потом в АНО «Диалог Регионы». В обеих структурах ее фактическим руководителем была Никитина. После оглашения показаний свидетель заявила, что эти данные отличаются от того, что она говорила. Кроме того, она рассказала, что ее вызывали в прокуратуру летом 2026 года. В тот момент суд уже начал рассматривать дело по существу. После этого судья напомнила свидетелю об уголовной ответственности за дачу ложных показаний и попросила найти подтверждение вызова в прокуратуру. Покопавшись в телефоне некоторое время госпожа Ахонен уточнила, что посещала надзорное ведомство в конце мая. Дело в производстве суда находится с 30 апреля.

Еще одним свидетелем стал Станислав Зайцев. Сейчас он доцент кафедры международных политических процессов в Санкт-Петербургском государственном университете. По его словам, несколько лет назад он работал в благотворительном фонде культуры семьи и детства, который возглавляет Сергей Кожокар. Деятельность господина Зайцева была далека как от благотворительности, так и от детства. Он приходил в офис и мониторил информационную обстановку в городе. Основной фокус был на проблемных материалах и новостях петербургской политики. Как он пояснил, однажды на сервисе по поиску работы увидел вакансию фонда. Организация искала политолога. Для чего благотворительному фонду политолог — он не вникал. Господин Зайцев уточнил, что тогда являлся безработным и был заинтересован в заработке. По итогам он ежедневно составлял отчет и передавал его фигурантке Никитиной. Деньги он получал в конверте от Кожокара, в размере около 50 тыс. рублей в месяц.

Чаще всего в его поле зрения попадали негосударственные СМИ и районные паблики в социальных сетях. В аналитике ему помогали сервисы «Медиалогия» и Youscan, с помощью которых он считал охваты и искал посты по ключевым словам. Примеры тем доцент называть не стал, ограничившись прорывом труб и коронавирусной инфекцией. В отделе «аналитики» трудились 10–15 человек. Их роли ему достоверно неизвестны, но все были при деле. Среди коллег, например, он заметил дизайнера Ахонен. Собирались они в Доме молодежи Московского района.

Единственным свидетелем на этом заседании, работавшим непосредственно с блогером Николаем Камневым, оказалась бывшая сотрудница петербургского издания «Город+» Юлия Уткина. По его просьбе она вела несколько каналов в Telegram: «Агригатор», «Длинный язык», «Есть инсайд» и другие.

Со временем их количество увеличилось. Часть публикаций ей присылали, а часть она самостоятельно переписывала из других источников. При этом она формально была трудоустроена в центре повышения использования государственного имущества. Деньги за работу Камнев переводил ей на карту. Начинали с 20 тыс. рублей в месяц. К 2022 году вознаграждение достигло 150 тыс. рублей в месяц. После начала СВО объем работы увеличился, отметила она.

Другой свидетель, Александр Егоров, в прошлом помогал Никитиной и Кожокару с печатной продукцией и дизайном. Их сотрудничество было оформлено официально. В качестве ИП он заключал договоры с фондом «Новое медиа», подконтрольным блогеру Камневу. Правда, человека с такой фамилией он не знал. Не знал и Ирину Камневу, супругу блогера, которая числилась президентом организации. Иногда доход достигал миллиона рублей. Что именно приходилось печатать — он не помнит. Представитель прокуратуры решила поинтересоваться, приходилось ли господину Егорову возвращать деньги фигурантам. По его словам, иногда объем работ оказывался меньше задуманного и разницу он самостоятельно возвращал. Прокурор решила напрямую спросить, обращались ли к нему с просьбой обналичивать деньги. «В том контексте, который сейчас широко известен у нас в обществе. Обналичка»,— уточнила она. Егоров заявил, что с таким не сталкивался. Судья поинтересовалась ценообразованием услуг.

— Я себя недешево оцениваю, честно скажу,— признался свидетель Егоров.

— Сейчас у всех зумеров амбиции такие,— посетовала судья.

— Я не зумер. Я дизайнер,— ответил 35-летний экс-предприниматель.

Навыки в сфере дизайна свидетель получил самостоятельно, во время работы в копицентре. В вузе он получил образование по специальности «Государственное и муниципальное управление». Впрочем, ИП ему пришлось закрыть в рамках процедуры банкротства.

После услышанного прокуратура предложила огласить ранние показания Егорова. В них процесс «возврата» средств выглядел несколько иначе. Осенью 2020 года к нему обратился Кожокар с предложением подготовить посты для размещения в соцсетях. Предполагалось, что это будут любые позитивные новости. Договорились на два-три поста в день в течение месяца. Непыльную работу оценили в 1 млн рублей в месяц.

«Я уже не помню, когда точно, но, скорее, после подписания договора Кожокар посредством переписок сообщил мне, что никакие услуги оказывать не нужно, а цель договора — исключительно обналичивание денежных средств, так как они ему были очень нужны»,— зачитала прокурор показания Егорова.

От фонда дизайнер-самоучка, согласно протоколу, получил свыше 14 млн рублей. Из них 12% он оставил себе в счет налогов (7%) и собственного вознаграждения (5%). Остальные деньги, не менее 13 млн рублей, он передал Кожокару. Уже в другом протоколе говорилось, что Кожокар предложил Егорову новый формат работы — готовить контент для наполнения соцсетей. Не всю работу он выполнял единолично. Помощников он подыскивал через доски объявлений в сети интернет. Через несколько месяцев Егорова добавили в чат, где 20–30 человек делились контентом для дальнейшего распространения.

Похожую структуру свидетели описывали и на предыдущем заседании суда.