«Выигрывает тот, кто лучше соединит технологию с данными»

Зачем маркетплейсу собственный банк, а банку — торговая площадка? Почему технологические компании заключают многолетние соглашения с энергетиками, а конкурирующие онлайн-кинотеатры вместе снимают сериалы? За этим стоит один вопрос: что выгоднее делать самим, а что поручать партнерам и кто будет управлять всей цепочкой, — рассуждениями поделился с «Ъ-Технологиями» заместитель гендиректора «Почты России» Дмитрий Чудинов.

Еще в 1937 году экономист Рональд Коуз показал: искать поставщика, договариваться и проверять исполнение стоит денег и времени, поэтому иногда дешевле организовать работу внутри компании, а иногда — купить ее на рынке. Сегодня меняется стоимость такой координации: программы помогают искать предложения и проверять исполнение, поэтому разговор об ИИ выходит далеко за пределы выбора модели — придется пересматривать устройство компаний.

Я называю это тихой революцией управления: для привычной операции больше не нужны пять передач между отделами, отклонение обнаруживается до жалобы, а решение, которое раньше ждало совещания, может приниматься автоматически в заданных границах. Координация дешевеет и внутри компании, и между партнерами, поэтому ИИ не столько уменьшает организации, сколько заставляет каждого участника цепочки заново доказывать, за что ему платят.

Но доступ к инструменту еще не означает изменения результата. В исследовании Firm Data on AI почти 6 тыс. руководителей компаний США, Британии, Германии и Австралии отвечали на вопросы об использовании ИИ: его применяют 69% компаний, но 89% опрошенных не отметили влияния на производительность за три года. В однодневном эксперименте со специалистами Procter & Gamble «одиночки» с ИИ готовили предложения сопоставимого качества с парами без ИИ. Если сотрудник может подготовить более полное решение, какие согласования ему по-прежнему нужны? Экономист Пол Дэвид описывал похожую перестройку при электрификации фабрик: выигрыш давал не только мотор, но и новое устройство производства.

Выбор «делать самим или покупать» теперь зависит и от регулирования. Российский закон об ИИ действует с 1 сентября 2026 года, часть норм — с марта 2027-го. Он предусматривает требования к суверенным и национальным моделям, делая происхождение технологий и контроль над ними частью хозяйственного выбора. У «Сбера» и «Яндекса» уже есть свои модели — «ГигаЧат» и «Алиса AI». Формируются два способа зарабатывать: создавать базовые модели или превращать их в отраслевые решения. Во втором случае ценность — в знании отрасли, ее данных и процессов.

Но модели требуют и физической инфраструктуры. Google объявила о планах инвестировать не менее €13 млрд в инфраструктуру Финляндии в 2027–2028 годах и заключила с Fortum 22-летнее соглашение о закупке электроэнергии АЭС «Ловииса». В России с марта действуют определение ЦОДа и правила ведения их реестра, а операторы дата-центров стараются заранее закрепить спрос. Договоренности с заказчиками и энергетиками становятся частью проекта еще до его запуска.

На другом конце этой инфраструктуры — связь: операторы отмечают рост звонков и СМС, у части из них мобильный трафик перестал расти или снижается. Абоненту важен не только объем гигабайтов, но и возможность довести действие до конца. Если программа не получила подтверждения платежа, она должна проверить статус, а не повторить его вслепую. Операторам нужны сочетания каналов связи, разработчикам — режимы работы при обрыве соединения.

Вернемся к вопросу о собственном банке у маркетплейса. Площадка видит спрос в момент покупки, банк умеет оценивать риск на длинном горизонте. Отсюда выбор: строить собственные сервисы или подключать партнеров. С 1 октября 2026 года действует закон о платформенной экономике; предложение ЦБ об открытом доступе банков к платформам — отдельный предмет обсуждения. Агенты добавляют нового участника — программу, выбирающую от имени покупателя. Цифровой рубль меняет другой участок цепочки — инфраструктуру расчетов: с сентября началось его поэтапное массовое внедрение.

В сфере контента ИИ тоже меняет ценность посредника. Когда создавать контент проще, дефицитом становится внимание — об этом еще в 1971 году писал экономист Герберт Саймон. «Яндекс Музыка» с сентября маркирует использование ИИ: по оценке сервиса, он задействован примерно в 27% новых релизов, в том числе для частичной обработки. Deezer исключает полностью сгенерированные песни из рекомендаций и плейлистов. Онлайн-кинотеатры отвечают на снижение интереса совместными проектами, разделяя затраты и объединяя доступ к аудитории.

Удешевление координации помогает и мошенникам. По данным МТС и Positive Technologies, мессенджеры использовались более чем в половине рассмотренных успешных атак социальной инженерии на частных лиц в России за 2025–2026 годы. Схемы бывают многоступенчатыми: звонок переводит человека в мессенджер, затем — на поддельный сайт. Поэтому защиты одного канала недостаточно. Масштаб последствий виден в отдельной банковской статистике: во втором квартале 2026 года объем операций без добровольного согласия клиентов составил 7,35 млрд руб.

Когда часть действий выполняют агенты, проверять приходится еще и основание их полномочий. Поручение заказать материалы не означает права менять реквизиты поставщика или увеличивать бюджет. Это меняет работу руководителя: где оставить жесткое правило, где разрешить системе выбирать, а где без человека не обойтись? Потребуются люди, которые умеют проектировать процесс, проверять данные и разбирать ошибки решений. Знание предметной области становится особенно важным.

В «Почте» подготовка к такому управлению началась задолго до нынешнего увлечения генеративным ИИ. Предстояло связать более 200 разрозненных систем, создать общий источник данных и описать процессы. Это позволяет проверять причины отклонений, а не сопоставлять версии подразделений. Следующая ступень — автоматическое исполнение типовых решений в заданных границах. При этом не каждую программу нужно превращать в «агента»: для части операций достаточно правил и расчетов.

В агентной экономике нет гарантированной победы ни маленьких команд, ни крупных экосистем — выигрывает тот, кто лучше соединит технологию с данными и ответственностью. Главное в тихой революции управления — не то, какой ИИ купить, а то, как после его появления должна работать сама компания.