Манифест коллективной воли

В Самаре впервые прошёл Слет исследователей конструктивизма — событие, зафиксировавшее принципиальный сдвиг в культурном сознании: советский авангард, создававшийся как манифест радикального будущего, окончательно перешёл в статус сложного мирового наследия, требующего колоссальных ресурсов. Три дня ведущие эксперты страны препарировали архитектуру 1920–1930-х годов с сугубо практическим интересом.

То, что профессиональное сообщество впервые институционально оформилось именно на площадке самарского филиала Третьяковской галереи, глубоко символично. Бывшая Фабрика-кухня — некогда конвейер по обеспечению пролетарского быта — сегодня сама стала главным образцом успешной реанимации авангарда. Слет наглядно показал: конструктивизм больше не пытается переделать человека. Теперь человек пытается понять, как защитить его хрупкие шедевры от времени и застройщиков.

Главные кейсы первого дня — Самарская Фабрика-кухня, Канатный цех в Петербурге, московские объекты (Дом Мельникова, Дом Наркомфина и Центр «Зотов») — продемонстрировали, как социалистическая утопия приспосабливается к условиям развитого капитализма.

Фабрику-кухню в Самаре пришлось в буквальном смысле спасать высокими технологиями и углеволокном после того, как в 1990-е в ней успел разместиться торговый центр. Из курьёзов эпохи первоначального накопления капитала реставраторы обнаружили в стенах плотный слой шелухи от подсолнечных семечек — привет из прошлого, когда её использовали как дешёвый утеплитель. Главная победа Самары — сохранение оригинального пространства: цеха остались просторными залами, пусть теперь и выставочными.

«Пока наследие конструктивизма не всегда воспринимается как-то, что нужно защищать. Но, к счастью, есть энтузиасты, которые видят в этих зданиях настоящие шедевры», — отметил директор филиала Третьяковской галереи в Самаре Михаил Савченко.

Другие культовые объекты выживают за счёт радикальной смены функций. В петербургский Канатный цех Якова Чернихова вошла Высшая школа экономики: там, где рабочие тянули стальную проволоку, теперь сидят студенты. Московский Хлебозавод №5 превратился в Центр «Зотов» — ради музейных залов всю тяжёлую современную инженерию и климатические коммуникации реставраторы буквально зашили в пол. Сложнейший компромисс между элитным жильём и общественным памятником продемонстрировал московский Дом Наркомфина: задуманный Моисеем Гинзбургом как «переходный мостик» к коммуне, сегодня он совмещает дорогие приватные апартаменты с просветительскими экскурсиями Музея «Гараж» в бывшем коммунальном блоке. А реставрация круглого Дома Мельникова в Кривоарбатском переулке и вовсе преподнесла инженерные сюрпризы: оказалось, знаменитое 64-е окно и надпись на фасаде конструктивно стоят в распор со стенами и буквально держат друг друга.

«Перед финальным этапом — как и положено в жилом доме — запустили внутрь кота и зашли с иконой», — поделилась деталями директор Государственного музея Константина и Виктора Мельниковых Анна Кистанова.

Второй день перевёл дискуссию в геополитическую плоскость. Сразу несколько российских городов-миллионников (включая Екатеринбург и Новосибирск) сегодня претендуют на статус «столицы русского конструктивизма». Конструктивистские кварталы превращают в локальные бренды и упаковывают в городские инициативы.

Однако если в Москве ценность этих серых бетонных объёмов для горожан уже в целом сформирована, то в регионах просветителям только предстоит объяснить публике, мимо чего она ходит. Для обывателя эстетика стиля неочевидна, здания часто воспринимаются как «старые» и «неудобные» коробки.

«Отторжение стиля связано не только с его геометрической эстетикой, но и с самими идеями исторической эпохи, когда такие строения появлялись. Люди подсознательно отталкивают и архитектурную форму, и стоящую за ней радикальную социальную утопию», — отметила историк архитектуры Марина Юшкевич.

Главная задача сообщества сегодня — удерживать объекты от физического уничтожения и не бояться смелых реноваций.

«Пусть реставрация получится необычной. Это не так уж плохо, лишь бы здание продолжало существовать, привлекало внимание и оставалось частью нашей жизни. Реставрация — всегда путь, а не конечная цель», — резюмировал исследователь архитектуры и автор канала «Кооператив 1931» Александр Дуднев.

Заключительный день Слета прошёл под темой «Архитектура под угрозой» и напоминал фронтовую хронику, где общественное безразличие сталкивается с партизанской войной градозащитников.

Знаменитая екатеринбургская Белая башня, которую активисты годами спасали своими силами, сейчас признана объектом в неудовлетворительном состоянии и передана госкомпании ДОМ.РФ для выставления на торги — экскурсии прекращены, а будущее хаба туманно.

«Мы искали тех, кто понимает проект, чтобы это была не „холодная“ реставрация. Долго вступали во взаимоотношения с государственными органами, но всё получилось — прошли все согласования. Казалось бы, дело за малым — найти деньги. И далее ничего не известно. Башня закрыта на сегодняшний день», — констатировала представитель кураторской команды башни Татьяна Зубкова.

Профессор МАРХИ Елена Овсянникова напомнила о временах, когда изучение авангарда было делом отважным, и констатировала, что карта столицы безвозвратно редеет, а уникальные объекты сносятся без внятной аргументации.

«Много зданий снесено по совершенно непонятным причинам. Например, постройки Николая Колли — здание треста „Хладокомбинат“ и дом-коммуна „Изотерма“. К сожалению, в решениях о сносе очень мало аргументации, связанной с архитектурно-художественной ценностью», — подчеркнула Елена Овсянникова.

Председатель Самарского отделения ВООПИиК Нина Казачкова напомнила, как авторам Самарского Дворца бракосочетания («Теремка») в советские годы пришлось пойти на обман и оформить шедевр модернизма как утилитарный комбинат бытового обслуживания, чтобы обойти жёсткие запреты Госстроя:

«Главный торжественный зал в чертежах стыдливо именовался „залом для показа мод“, а комнаты жениха и невесты — „примерочными“. Только под видом такого утилитарного Дома быта Самаре удалось получить один из своих главных модернистских шедевров», — рассказала Нина Казачкова.

Настоящим производственным триллером со счастливым концом стало выступление руководителя архитектурного бюро «ТМ» Ирины Фишман об экспериментальном вертикальном элеваторе в Самаре. Бетонный исполин годами пытались снести ради дорог и застройки. В 2022 году градозащитники начали судиться с девелопером. Судебный процесс напоминал детектив: судья тайно нашла независимого эксперта и засекретила его имя от сторон, чтобы избежать давления. Проведённая втайне экспертиза разгромила доводы застройщика.

«Мы победили, но пока совершенно непонятно, что делать дальше с этими бетонными объёмами. Но главный итог в другом: этот элеватор стал для Самары символом борьбы за право быть особенным», — подчеркнула Ирина Фишман.

Финальным аккордом дискуссии стала попытка примирить московское низовое сопротивление (на примере заброшенной Фабрики-кухни на Беговой) с прагматизмом больших денег. Директор программ Фонда Потанина Оксана Фодина вернула встречу в деловое русло, рассказав о конкурсе «Индустриальный эксперимент»: за пять лет фонд поддержал 85 инициатив на сумму 500 миллионов рублей, выдавая гранты до 10 миллионов на консервацию и фрагментарную реставрацию промышленных памятников.

В рамках Слета прозвучали конкретные анонсы будущих проектов. Представитель Музея «Гараж» и команда исследователей авангарда «Кооператив 1931» рассказали о совместном проекте по восстановлению двух ячеек типа F в соответствии с замыслами архитекторов 1920-х годов. Воссозданное пространство позволит посетителям увидеть особенности жилой архитектуры конструктивизма и оценить заложенные в ней функциональные решения.

Центр «Зотов» анонсировал подготовку цифрового архива, который объединит и систематизирует источники, посвящённые конструктивизму и эпохе 1920–1930-х годов. Создание такого ресурса станет важным шагом в развитии исследовательской и просветительской инфраструктуры, связанной с наследием русского авангарда. Также представитель Центра «Зотов» рассказал о создании постоянной экспозиции.

Директор Государственного музея Константина и Виктора Мельниковых Анна Кистанова пригласила участников Слета на открытие музея после реставрации, запланированное на декабрь 2026 года. Точную дату музей объявит дополнительно.

Конструктивизм в России больше не нуждается в теоретическом признании — его ценность как мирового феномена доказана. Теперь это вопрос чистой логистики, юридической выносливости и умения конвертировать судебные победы в устойчивые бизнес-модели.

Финальную черту под трёхдневным марафоном подвело признание того, что партизанскому движению одиночек пора обретать институциональную форму. Главным системным итогом встречи стало решение о создании Ассоциации конструктивизма, которая наконец переходит в плоскость конкретного проектирования. Вектор задан: авангард учится защищать себя сообща.