Экологические привычки стали индивидуальнее

За шесть лет, с 2018 года, экологические привычки жителей российских городов почти не изменились по распространенности, но заметно изменились по содержанию. Горожане по-прежнему экономят воду и электричество, однако делают это прежде всего тогда, когда экологичность совпадает с экономией семейного бюджета. Одновременно они стали чаще сдавать опасные отходы и значительно реже участвовать в субботниках. В Федеральном научно-исследовательском социологическом центре (ФНИСЦ РАН) обнаружили, что за понятием «экологическое поведение» скрываются разные мотивы — от желания меньше платить за коммунальные услуги до реакции на состояние среды вокруг собственного дома.

В свежей работе «Особенности вовлеченности горожан в повседневные экологические практики и оценка состояния окружающей среды в месте проживания» Полина Козырева и Александр Смирнов из ФНИСЦ РАН сравнили данные Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ (RLMS-HSE) за 2018 и 2024 годы. Они учитывали семь действий: экономию электричества, воды и бумаги, участие в субботниках, сдачу опасных бытовых отходов, употребление фильтрованной или бутилированной воды и повторное использование пластиковых пакетов. В 2018 году хотя бы одно из них практиковали 83,2% опрошенных, в 2024-м — 81,9%. Таким образом, число людей, которые делают для окружающей среды хоть что-нибудь, практически не изменилось. Но изменилось то, что именно они делают.

Самыми распространенными остаются способы сбережения ресурсов. В 2024 году электричество экономили 63,1% горожан, воду — 58,6%. Шестью годами ранее таких было соответственно 65,3% и 62,4%. Экономить бумагу также стали немного реже — 29,8% против 33,4%. Авторы исследования предостерегают от прямой трактовки этих показателей как меры экологической сознательности: экономия воды и электроэнергии может быть вызвана не заботой об окружающей среде, а стремлением сократить расходы. Данные о доходах подтверждают это предположение. Среди наименее обеспеченных работающих горожан электричество экономят 70%, среди наиболее обеспеченных — 47,7%. Для воды соотношение почти такое же — 63,7% против 46,9%. Экономия ресурсов тем распространеннее, чем меньше доходы домохозяйства.

Но эта зависимость исчезает, как только экологическое поведение требует не экономить деньги, а совершать дополнительные действия. Опасные бытовые отходы сдают 17,7% представителей наименее обеспеченной группы и уже 28,4% наиболее обеспеченной. Фильтрованную или бутилированную воду используют соответственно 43,1% и 59,6%. Получается, что одни экологические привычки поддерживает необходимость экономить, а другие, напротив, легче входят в быт при наличии денег и доступной инфраструктуры. Со сдачей опасных отходов связан самый заметный положительный сдвиг за исследованные шесть лет. В 2018 году батарейки, аккумуляторы, градусники, химикаты и другие опасные отходы сдавали 12,6% городских жителей, в 2024-м — 18,6%. Это все еще небольшая доля, но за шесть лет она выросла почти в полтора раза.

Рост показателя происходил одновременно с расширением возможностей для сдачи таких отходов. Российский экологический оператор (РЭО) сейчас насчитывает 7,3 тыс. пунктов приема батареек и 1,7 тыс. пунктов приема техники. Согласно приведенным РЭО данным исследования 2023 года, о программах сбора батареек знали 47% опрошенных. В Санкт-Петербурге, например, за 2023 год через стационарные пункты, экомобили и экотерминалы было собрано 346 тонн опасных отходов, а число посетителей стационарных и мобильных пунктов приблизилось к 100 тыс. РЭО сообщал тогда о двукратном увеличении объема сбора за год. Эти данные не доказывают, что именно появление пунктов приема заставило людей изменить привычки, но показывают, что индивидуальное экологическое действие получило необходимую инфраструктуру.

География исследования это подтверждает. В городах с населением менее 50 тыс. человек опасные отходы сдают 12,4% жителей, в городах с населением более 3 млн — 34,9%. Почти трехкратный разрыв — один из самых больших среди всех исследованных авторами практик. В употреблении фильтрованной и бутилированной воды различия тоже значительны: 30,8% в самых маленьких городах и 56,7% в крупнейших.

С коллективными действиями происходит обратное. В 2018 году в субботниках участвовали 38% городских жителей, в 2024-м — 25,1%. В крупнейших городах эта практика встречается особенно редко: среди жителей городов с населением более 3 млн человек на субботники выходят 13,4%, в городах с населением до 50 тыс. — 30,9%. ВЦИОМ обнаруживает схожую динамику: в 2019 году об участии в субботниках в течение предшествующих года-двух сообщали 68% населения, в 2024 году — 56%. При этом отношение к самой идее субботника практически не изменилось: участие обычных граждан в благоустройстве территории считали необходимым 78% респондентов в 2019 году и 77% в 2024-м. Сравнивать уровни двух исследований напрямую нельзя — различаются выборки и формулировки вопросов, но направление изменений совпадает.

Причем дело, по-видимому, не просто в утрате интереса к чистоте собственного города. Исследование госпожи Козыревой и господина Смирнова выявляет связь между участием в субботниках и доверием к другим людям. Среди горожан, считающих, что большинству людей можно доверять, в субботниках участвуют около 31%, среди остальных — 24,1%. В малых городах, где участие в общей уборке распространено сильнее, выше и уровень доверия. Авторы осторожно связывают это с более тесными социальными связями и большей привязанностью к месту проживания.

В результате две самые заметные перемены 2018–2024 годов состоят в следующем: там, где экологическое действие можно совершить индивидуально — например, принести батарейки в пункт приема,— число участников растет, а там, где требуется совместное действие и участие в жизни общей территории, сокращается. Исследование не позволяет установить причину этого расхождения, однако оно сохраняется независимо от размера города: чем крупнее город, тем чаще его жители сдают опасные отходы и тем реже выходят на субботники.

Различия обнаруживаются также между заботой об окружающей среде вообще и реакцией на то, что происходит непосредственно вокруг человека. Состоянием окружающей среды в месте проживания полностью или скорее удовлетворены 65,5% горожан, недовольны — около 15%. Но именно среди недовольных некоторые экологические практики распространены значительно сильнее. Опасные отходы сдают 25,6% из них против 15,9% среди довольных состоянием среды, фильтрованную или бутилированную воду употребляют 64,4% против 44,9%, повторно используют пакеты 51,3% против 37,1%.

На экономию электричества эта обеспокоенность практически не влияет. Не заставляет она людей заметно чаще участвовать и в субботниках. Поэтому авторы разделяют исследованные действия на три группы. Первая — обычное сбережение воды, электричества и бумаги, тесно связанное с бытовой экономией. Вторая — общественная активность: субботники, экологические акции и обращения по поводу причиненного природе ущерба. Третья — обращение с отходами и потребительские привычки, включая сдачу опасных отходов, повторное использование пакетов и выбор питьевой воды. Самой малочисленной остается вторая группа. В 2024 году об экологическом ущербе в соответствующие инстанции сообщали 5,8% опрошенных горожан — меньше, чем в 2018 году, когда таких было 7,4%. В экологических митингах и акциях участвовали 2,4% против 1,6% шестью годами ранее. Причем и здесь выделяются малые города: в населенных пунктах с численностью до 50 тыс. человек о нарушениях сообщали 14,5% жителей, около 8% участвовали в экологических акциях.

В итоге за почти неизменной долей горожан, которые практикуют хотя бы одно из перечисленных исследователями действий,— 82–83% — скрывается более существенная перемена. Экологическое поведение становится другим. Экономия ресурсов остается прежде всего частью экономики домашнего хозяйства. Сдача отходов постепенно становится обычной городской услугой и распространяется там, где появилась необходимая инфраструктура. А практики, требующие участия в делах общей территории и взаимодействия с другими людьми, распространены существенно меньше и за шесть лет скорее стали менее популярными. В результате индивидуальное экологическое поведение постепенно встраивается в городской быт, тогда как переход от личной привычки к совместному действию по-прежнему происходит редко.