«Экономика проходит адаптационный период»

Рамаз Чиаурели: Здравствуйте, дамы и господа, меня зовут Рамаз Чиаурели. Сегодня мы поговорим об экономике, российской экономике, которая в этом году продолжает замедляться. Рецессии, конечно, пока нет, но, тем не менее, ноль все ближе. При этом назвать эти цифры какими-то неожиданными или обескураживающими нельзя, поскольку специалисты, эксперты, экономисты, они были к этому готовы. И все консенсус-прогнозы на 26-й год, они примерно как раз вокруг нынешних цифр и крутились. Именно вокруг 0,6% пока еще роста российской экономики. Учитывая все факторы давления, которые оказываются на российскую экономику, как внутри, так и в основном извне, Достойный ли это результат на сентябрь 26 года? Или же могло быть лучше, или могло быть хуже? Об этом мы поговорим с заместителем председателя правления Сбербанка Анатолием Поповым. Анатолий Леонидович, здравствуйте.

Анатолий Попов: Да, Рамаз, добрый день.

Рамаз Чиаурели: Так всё-таки, как себя чувствует российская экономика? Всё ли хорошо, всё ли плохо? Или же, как всегда, правда где-то посередине?

Анатолий Попов: Российская экономика проходит адаптационный период. Действительно, как вы упомянули, складывается большое количество факторов. Если два ключевых внутренних фактора перечислить, это размер и уровень ключевой ставки последние несколько лет. Он как раз приводит к тому, что замедливается инвестиционная активность российского бизнеса. И, как следствие, это выражается в более низких темпах роста экономики. Второй фактор — очень крепкий рубль. Российская экономика всё равно экспортоориентированная. Для старта новых инвестиционных проектов нужна устойчивая финансовая модель. И курс рубля к ключевым валютам является очень важным ориентиром для экспортеров, для старта или запуска очереди того или иного проекта. Ну и внешние факторы, также это и те логистические ограничения, которые есть. Надо отметить, что рынок в целом преодолел ограничения, связанные с расчетами. Мы перестали слышать от бизнеса такие жалобы, что вот наши там расчеты висят по несколько недель. Иногда замедления бывают, расчеты происходят в течение дней, но уже вот таких вот жалоб, как два года назад или там обращений, за какую-то экстренную помощь в той или иной ситуации мы не получаем. Все, в общем, так сказать, клиенты выстроили устойчивые финансовые маршруты осуществления своих расчетов. И Сбер, например, предлагает 140 стран для расчетов. Поэтому, наверное, на текущий момент это не является ограничением. Если говорить про прогноз SberCIB Investment Research, то мы сохраняем прогноз на уровень 0,5%. Близко к тому, что сейчас и есть. Близко к тому диапазону, который вы обозначили. Надеемся, что последние изменения, в том числе тот курс рубля, который мы сейчас наблюдаем, он даст некоторый толчок. Ну и традиционно вторая половина года вообще в целом более активно, чем первая, и в этом смысле тоже ожидаем какое-то дополнительное движение.

Рамаз Чиаурели: Ну, говоря о Дальнем Востоке, все-таки мы во Владивостоке, на Восточном экономическом форуме. Хочется отдельно остановиться на экономике Дальнего Востока, которая при всей экспортоориентированности российской федеральной экономики, она еще более экспортоориентирована. Опять же, те движения рублевые, которые начались в последние недели, они для экспортеров являются неплохой новостью, потому что все-таки рубль начинает постепенно приближаться к тем уровням, которые были бы удовлетворительны для экспортеров, то есть он дешевеет для тех, кто не в курсе. Чем дешевле рубль, тем экспортеры чувствуют себя лучше, и вся их деятельность оказывается более рентабельной. Но пока это все равно еще далеко от тех показателей, которые были бы максимально комфортны для экспортеров. Называются разные цифры, вплоть до 140 рублей за доллар, что было бы в нынешних условиях, наверное, более или менее хорошо для экспортеров. Кстати, вы согласны с этой оценкой?

Анатолий Попов: Наверное, оценка выглядит… Понятно, что всегда есть какие-то пожелания. Рыбка ищет, где глубже. Поэтому есть определенный баланс экспортно-импортный, который в конечном итоге формирует курс той или иной валюты. Поэтому он действительно находится сейчас в тех коридорах, где он должен быть фундаментально. Поэтому, да, действительно, тот курс, который сейчас есть, примерно отражает фундаментальное состояние дел. Так

Рамаз Чиаурели: вот, возвращаясь к Дальнему Востоку, насколько ситуация здесь коррелирует с федеральной ситуацией?

Анатолий Попов: Дальний Восток в этом смысле является действительно зоной опережающего развития. Если говорить про рост производства, то на Дальнем Востоке он по итогам первого полугодия 6,2%, а в целом по стране 0,6%. То есть это выпуск в ключевых отраслях. Поэтому в этом смысле Дальний Восток действительно зона опережающего движения. Это связано в том числе и с той сырьевой конъюнктурой, которая здесь добывается. Это в первую очередь золото, так сказать, в регионах. Так или иначе выровнялась ситуация с углем. Связано это с тем.. что ситуация вокруг Ормузского залива в конечном итоге привела к тому, что спрос на традиционные энергоносители, такие как уголь, восстановился, и в конечном итоге цена вернулась на те уровни, которые мы наблюдали ранее, что в конечном итоге сделало более рентабельным экспорт российского угля, в первую очередь из Кузбасского региона и Восточной Сибири. Поэтому здесь как раз происходит балансирование. И Дальний Восток реализует очень крупные инвестиционные проекты. Это и такие проекты, как Удаканская медь, партнерами которой является наша группа. Малмыш, это крупнейший в России медный комбинат, тоже это Хабаровский край. ТЛЦ Артем, это логистический терминал, контейнерный терминал. Здесь в Артеме, рядом с Владивостоком, который позволяет. быстро ускорять отгрузки контейнеров в западном направлении и ряд других, что, конечно, реализация таких крупных проектов, она в конечном итоге в том числе приводит сюда и логистические потоки, транспортные потоки, трудовые потоки и в конечном итоге потребление, подрядчиков, энергетику, которая должна снабжать эти проекты И всё это формирует опережающее развитие. Плюс программы поддержки, да, не надо забывать, что есть и дальневосточная ипотека, ряд других форм поддержки, которые, в общем, стимулируют российский, да и международный бизнес развивать здесь свои инвестиции и приходить надолго и всерьез на Дальний Восток.

Рамаз Чиаурели: Вы назвали факторы, которые стимулируют рост экономики на Дальнем Востоке. Есть факторы, которые стимулируют торможение экономики не только Дальнего Востока, но и в целом российской. О них уже было заявлено в самом начале. Речь сейчас пойдет о внутренних факторах, как раз не внешних, а внутренних, а именно сохраняющиеся дорогие деньги, при всем при том, что ключевая ставка продолжает свое движение вниз, но, конечно, для подавляющего большинства бизнеса не так активно, как хотелось бы многим. Вот, по чуть-чуть, по шажочкам, даже по четверть шажочка, если мы будем мерить вот этим шагом в 25 базисных пунктов. И нет никакой гарантии, что ЦБ продолжит политику смягчения ДКП. Во всяком случае, заявление и риторика Банка России, она как раз так выглядит угрожающей иногда. что все это может остановиться и развернуться в обратную сторону, что никак не будет способствовать развитию экономики, а будет сохранять это давление. Тем не менее, видите ли вы, что бизнес, отчаявшийся уже дождаться, когда наконец-то будут те самые хотя бы 10-11% ключевой ставки, когда это все случится, когда можно будет вздохнуть спокойно, что он адаптировался к нынешним довольно экстремальным условиям?

Анатолий Попов: Это фундаментальный вопрос. На самом деле рынок оценивает не столько уровень ключевой ставки, а разницу между уровнем ключевой ставки и инфляцией. И здесь двузначная разница, которая сохраняется последние несколько лет, она в каком-то смысле контринтуитивна для бизнеса и противоречит логике запуска инвестиционного проекта. потому что на инвестиционной фазе, которая составляет 3, иногда 4 года, то объем выплачиваемых процентов съест почти половину стоимости проекта. Такова реальность. Действительно, мы проводим опрос среди наших клиентов, какой уровень ставки для них комфортен для старта того или иного проекта. Примерно половина, 48% нам подсказывает, что Ставка выше 10% является заградительной для, так сказать, старта того или иного проекта. Еще порядка 30% говорят, что это интервал 10-12. Собственно, очень небольшое количество проектов оказываются рентабельными при ставках свыше 12%. То есть можно говорить с уверенностью, что 14% на текущий момент, по мнению наших клиентов, не позволяет дать старт новому инвестиционному циклу, который нужен для построения устойчивой экономической модели. То есть все сидят и ждут? В конечном итоге ситуация такая, что наши клиенты не всегда могут реализовать проект за собственные средства, они обращаются в банки, и в этот момент считается финансовая модель, и очень несложно найти эту точку эффективности при какой процентной ставке.

Рамаз Чиаурели: Как изменилось с точки зрения банка, как изменилось поведение корпоративного клиента? Какие продукты он выбирает сейчас в этих условиях? Чаще всего это плавающая ставка или какие-то другие варианты?

Анатолий Попов: Если говорить про тип кредитов, то в основном это оборотные кредиты. Если так говорить, они примерно составляют две трети на текущий момент от наших выдач. Есть действительно часть, связанная с проектным финансированием жилой недвижимости. Нельзя назвать это прямо инвестиционным кредитованием, потому что, когда уже проект структурирован по очередям, это фактически можно приравнять к оборотному кредиту, потому что очередь будет завершена, и это просто необходимая часть деятельности строительных компаний. А если говорить о типах ставок, то… Все-таки рынок смотрит вниз, и люди ведут себя рационально. 79% наших клиентов выбирают так или иначе плавающие ставки. Также порядка 40% выбирают различные хеджирующие инструменты, которые позволяют закрыть риски увеличения ставки. В этом смысле рынок становится более… таким образованным, то есть эти инструменты, которые раньше казались уделом крупнейших компаний, там, где есть казначей, люди понимают, как управлять процентными свопами, то здесь уже и небольшие компании, да и малый бизнес хеджируют свои риски для того, чтобы в конечном итоге иметь более устойчивую модель, потому что они уже на своей практике проходили вот эти всплески роста и в марте 2022 года, и ситуация 2024-2025 года.

Рамаз Чиаурели: Те, кто прошел 21% ключевой ставки, их уже ничего не испугает.

Анатолий Попов: Нет, они понимают, что эти риски надо страховать, хеджировать. Вот, собственно, почему мы считаем, что страхование автомобиля или объекта недвижимости – это разумно, страхование процентной ставки. Или, например, покупка валютного форварда – это разумно для хеджирования валютного риска. Процентный риск иногда, особенно для компаний, которые проходят инвестиционный цикл, имеет существенную долговую нагрузку. Для них это очень важный вопрос. Это иногда вопрос жизни, так сказать, выживаемости проекта как такового.

Рамаз Чиаурели: А, кстати, инструментарий хеджирования, он каким-то образом меняется или расширяется, адаптируется под нынешние условия? Что выбирают чаще всего компании?

Анатолий Попов: В основном компании выбирают, так сказать, некие свопы, которые защищают от роста ставки. То есть реже они пытаются выиграть от снижения. Да, это, наверное, так сказать, это уже более профессиональные игроки рынка. Но защитить себя от роста ставки в таких условиях звучит как разумная стратегия.

Рамаз Чиаурели: Вы уже упомянули компании и направления бизнеса, которые на Дальнем Востоке чувствуют себя в нынешних условиях, скажем так, наиболее адекватно и наиболее комфортно, если кто-то чувствует себя комфортно. А вот эта статистика, она каким-то образом отличается от общероссийской? Эти же направления, эти же отрасли наиболее уверенно стоят на двух ногах? Или же картина по-другому выглядит?

Анатолий Попов: Дальний Восток имеет свою ярко выраженную специфику. Она существенно отличается от той ситуации, которая есть в целом по России, в западной ее части. Еще раз, основные драйверы роста Дальнего Востока – это горная металлургия, добыча, инвестиционные проекты, связанные с цветными металлами. Это существенный драйвер. Дальше проекты, связанные с переработкой рыбы, переработкой добычи. Это тоже очень важный фактор. Если говорить про западную часть страны, то это торговля, это все, что связано с жилой недвижимостью. Все равно понятно, что объемы строящихся квадратных метров В западной части они существенно превышают те объемы, которые строятся здесь. Поэтому в этом смысле другие драйверы являются определяющими в росте кредитного портфеля.

Рамаз Чиаурели: Сбер известен как, наверное, самый технологичный банк и самый любящий все технологии, самые современные технологии, цифровизацию и прочее, прочее. В связи с этим, наверняка, банк обращает внимание на аналогичное поведение со стороны клиентов, со стороны другого бизнеса. Как технологии современные, цифровизация, искусственный интеллект и прочие новомодные аспекты, как они позволяют или упрощают жизнь бизнеса на сегодня? И насколько активно они внедряются в бизнес?

Анатолий Попов: На самом деле цифровизация уже давно стала стандартом бизнеса. Те предприятия, которые ведут в кавычках или вели бизнес на бумаге, они вымерли как мамонты. Это реальность такого дня, потому что это помогает существенно экономить издержки и делать бизнес более прозрачным. И государство во многом стимулирует цифровизацию бизнеса электронным документооборотом. С 1 сентября действует новый механизм работы с товарно-транспортными накладными. Это вынуждает в каком-то смысле тот бизнес, который привык работать по старинке, давайте, значит, путевочку вам оформим, то в каком-то смысле двигаться в сторону цифровизации. Второй важный тренд – это, конечно, применение технологии искусственного интеллекта. И здесь наши клиенты проходят существенную трансформацию с появлением генеративных моделей. Мы фиксируем тот факт, что уже почти половина предприятий в регулярной деятельности используют генеративный искусственный интеллект уже в каком-то смысле в промышленных масштабах. То есть это действительно повседневная часть работы, потому что ускоряет деятельность, делает ее более удобной. У большого количества предприятий есть различного рода контактные центры, которые работают с клиентами, обслуживают чаты, звонки. И если раньше транскрибация, анализ с помощью искусственного интеллекта, и ваш разговор записывается, ну это было каким-то, да, действительно он записывается, но никем не слушается, то сейчас он не просто записывается и транскрибируется, но он комплексно анализируется искусственным интеллектом, это является уже стандартом. И вот клиенты в этом смысле могут быть уверены, что если идет некачественное обслуживание, или по мнению искусственного интеллекта вопрос не решен, то вопрос будет эскалирован, он будет повторно рассмотрен, и в этом смысле качество сервиса вырастает. Поэтому технологии служат бизнесу здесь сегодня. Сбер является каким-то таким очевидным провайдером этих технологий. Мы на питерском форуме анонсировали новый инструмент – это бизнес-помощник, система, которая помогает предпринимателям вести свой бизнес и даёт рекомендации. Не просто такого формата рекомендации, как «хотите иметь более успешный бизнес?». Это очевидный вопрос. Да, это как «хотите увеличить размер своей будущей пенсии?». Естественно, ответ «да». Но дальше, когда идет такого общего формата рекомендаций, для этого надо наращивать выручку и сокращать расходы.

Рамаз Чиаурели: Как в футболе, в атаке поуже, в защите пошире.

Анатолий Попов: Если мяч не пересекает вашу половину поля, значит, в целом ваша стратегия верна. Но в реальной жизни все немножко сложнее. И как раз понимание нюансов работы того или иного предприятия и статистики, сравнение с аналогичными предприятиями, бенчмарками. Например, клиенты вашего магазина не возвращаются к вам. или салона красоты. В чем причина? Куда они уходят? Они делают все то же самое на дому, они обслуживаются у ваших конкурентов или просто они все ушли в отпуск, потому что август, и они на даче, им просто не дают салонов красоты. В этом есть большой паттерн различного поведения, и предпринимателям нужна эта статистика, и нужно понимать, что с этим делать. нужно запускать digital-кампанию с маркетингом, можно делать SMS, надо делать скидки, промокоды. Есть тысяча вариантов. В этом многообразии есть какой-то правильный путь. Или у вас не хватает какого-то ассортимента в вашем кафе, а ваш коллег по цеху уже давно этот продукт есть, и вы почему-то пропустили этот важный тренд. Мы работаем много для того, чтобы появились такие инструменты, которые персонально для вас делают такие рекомендации. И как нам кажется, что будущее как раз за личными системами, которые сопровождают непосредственно бизнес, участвуют в каком-то смысле в жизни предприятия, в повседневной деятельности, даже, возможно, в совещаниях. во встречах, которые проводят руководители в планерках или каких-то выездах, анализируют переписку, почту и помогают, видя статистику, где, возможно, руководитель, собственник предприятия может ее просто пропустить по причине своей занятости. У каждого есть какая-то своя сильная сторона, и мы привыкли обращать внимание на что-то одно. на какие-то другие аспекты, они остаются без внимания. Вот это как раз искусственный интеллект обучается, становится более совершенной моделью. И от таких общих рекомендаций они переходят в очень точные идеи. Да, возможно, не все окажутся полезными на этом этапе, но это повод задуматься. И, может быть, одна идея будет неэффективной, две других будут, как говорят, «spot on» по-английски. И это создаст интересную возможность для управления бизнесом вместе с ИИ.

Рамаз Чиаурели: С другой стороны, просто скачать GigaChat и поставить – это не значит, что ты приобщился и интегрировал искусственный интеллект у себя. Существует гораздо более энергоемкий и фундаментальный процесс, а именно процесс обучения использования искусственного интеллекта, чтобы более профессионально и глубоко к этому подойти. Но вот представим, что я предприниматель, который решил, что пора все-таки мне внедрять искусственный интеллект в себя. Я хочу не просто позвать дядю Васю, который является экспертом и знает, как общаться с искусственным интеллектом, а я хочу сам разбираться в этом. Как мне этому научиться? Куда мне пойти, куда мне податься? Существуют ли какие-то программы, обучающие искусственному интеллекту? Ну,

Анатолий Попов: искусственный интеллект и пользование им – это такой же навык, как, например, вождение автомобиля.

Рамаз Чиаурели: Хорошо, мобильным телефоном, например, мы научились пользоваться интуитивно. Мы сначала нажимали на кнопки, смс-ки писали, в змеек играли. Потом появились смартфоны, мы начали заходить в интернет, в ICQ, потом прочие-прочие-прочие чаты.

Анатолий Попов: Ну, даже это заняло какое-то время. Но это всё равно самообучение.

Рамаз Чиаурели: Кто-то рассказал

Анатолий Попов: в какой-то момент кто-то задал вопрос: «Вы пользуетесь ICQ?» — и вы сказали: «Что это такое?» Да, да. И вам, возможно, какой-то ваш товарищ пришел и сказал, да это такая штука, сейчас давайте я покажу, давай зайдем на сайт. Вот у тебя появился никнейм. Всё равно был какой-то проводник. Возможно, не было формального курса по ICQ, который вы заканчивали и по итогам получали диплом. Но это все равно на самом деле заняло существенное время. Конечно. Сейчас хочется побыстрее, чтобы все у меня не заняло 15 лет. Текстовый редактор, наверное, появился в 93-м вместе с персональным компьютером, Microsoft Office в первой версии. Наверное, 93-94 год. Но потом еще лет 10 в объявлениях о соискателях профессиональные пользователи Word, Excel Ну и да, быть профессиональным пользователем Excel — это тоже, в общем, существенный навык. Я не думаю, что большинство людей понимают, как можно программировать или писать макросы на Excel. Excel для меня все равно это такое очень далекое какое-то шествие.

Анатолий Попов: мы, наша команда дает простые инструменты подготовки руководителей, в первую очередь, для применения искусственного интеллекта у нас в рамках корпоративного университета. Есть очень популярные курсы различной глубины и для тех IT-лидеров, которые в организациях делают, как мы называем, GenAI-трансформацию, так и для руководителей, которые просто хотят на практических примерах понимать, какие задачи они могут поставить своей команде, как они могут изменить свой трудовой процесс, свои, так сказать, управленческие практики с применением генеративного искусственного интеллекта. И, как нам кажется, у этого есть понятное большое будущее. И то, что мы видим, существенный спрос огромный со стороны наших клиентов, которые говорят, научите меня, да, как этим пользоваться самому, ну а уж со своей командой я разберусь.

Рамаз Чиаурели: Спасибо большое, Анатолий Леонидович. Мы говорили об экономике, о ее состоянии, о ее перспективах, а также о рецептах как бизнесу адаптироваться к нынешним весьма непростым экономическим условиям с заместителем председателя правления Сбербанка Анатолием Поповым.

Анатолий Попов: Спасибо, Рамаз.

Рамаз Чиаурели: Спасибо.