Инклюзия как драйвер развития

На полях Восточного экономического форума 2 сентября состоялась дискуссия «К общему будущему: инклюзия как ресурс развития Дальнего Востока», участники которой обсудили трансформацию инклюзивной политики в России. Главным тезисом спикеров стала идея о том, что включенность людей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) и других уязвимых категорий в экономическую жизнь — это не социальная нагрузка, а ресурс для экономического роста и развития человеческого капитала.

Инклюзия становится одним из ключевых факторов устойчивого развития не только Дальнего Востока, но и всей страны, способствуя повышению качества жизни, раскрытию человеческого потенциала и укреплению социальной стабильности. Для макрорегиона, где сохраняются демографические и инфраструктурные проблемы, создание среды равных возможностей является важным условием развития человеческого капитала и экономики. Современная инклюзивная политика выходит далеко за рамки социальной поддержки и предполагает формирование безбарьерной среды, обеспечение доступности образования, здравоохранения, транспорта, цифровых сервисов и рынка труда. Особое значение приобретает вовлечение людей с инвалидностью, ветеранов и граждан, нуждающихся в дополнительной поддержке, в экономическую и общественную жизнь.

Государство задает новые стандарты

Первый заместитель министра труда и социальной защиты РФ Ольга Баталина обозначила фундаментальные изменения в подходе к инклюзии. По ее словам, сегодня это понятие трактуется гораздо шире, чем просто поддержка людей с инвалидностью: речь идет о создании условий для интеграции пожилых граждан, женщин в декрете и других маломобильных групп. «Инклюзия — это колоссальный ресурс. Это не расходы, это инвестиция в человеческий капитал»,— подчеркнула она.

В качестве базовых инструментов госпожа Баталина назвала обновленный закон о социальной защите инвалидов и новый закон о комплексной реабилитации и абилитации. Эти нормативные акты гарантируют право на труд в условиях, соответствующих индивидуальной программе реабилитации. Служба медико-социальной экспертизы стала более клиентоориентированной и цифровой, а качество технических средств реабилитации повысилось благодаря развитию высокотехнологичного протезирования, включая бионические системы, констатировала госпожа Баталина.

Особое внимание было уделено мерам поддержки работодателей. В рамках нацпроекта «Кадры» компенсация расходов на оснащение рабочих мест для людей с инвалидностью и ветеранов боевых действий увеличена до 200 тыс. руб. Также действуют прогрессивные субсидии на заработную плату для закрепления сотрудников. Для Дальнего Востока предусмотрены повышающие коэффициенты — 1,3 — к субсидиям на реабилитацию. Новая концепция повышения уровня занятости людей с инвалидностью ставит амбициозную цель: к 2030 году доля трудоустроенных среди обратившихся в службу занятости должна достичь 75%.

Госпожа Баталина также выделила три направления донастройки политики на Дальнем Востоке: развитие мобильных и выездных форматов предоставления услуг, климатическая адаптация общественных пространств и сохранение баланса между цифровизацией и очным общением. «Цифровизация важна, но необходимо сохранять человеческое лицо и сеть клиентских служб»,— отметила она, добавив, что на площадках Социального фонда открываются центры общения для пожилых людей, которые становятся местами притяжения и обучения цифровой грамотности.

От квот к измеряемым результатам

Президент Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин подтвердил тезис об инклюзии как экономической инвестиции. Он привел данные Минтруда: на начало 2025 года работали 1,2 млн человек с инвалидностью — 29% их общего числа в трудоспособном возрасте. При этом уровень их предпринимательской активности — 12% — значительно выше среднего показателя по рынку — 5,5%, что свидетельствует о поиске альтернатив найму из-за существующих барьеров.

По оценке РСПП, сфера услуг ежемесячно недополучает около 5 млрд руб. из-за недостаточной адаптации. «Крупный бизнес перешел от формального закрытия квоты к системной работе: найму, адаптации, сопровождению, обучению и выстраиванию карьерной траектории»,— констатировал Александр Шохин, отметив рост найма в Сбере на 60% и участие более 2 тыс. компаний в Национальном инклюзивном договоре.

Однако президент РСПП указал на ряд критических проблем. Во-первых, механизм альтернативного исполнения квот через соглашения с НКО используют лишь 4% работодателей, несмотря на то что он действует с 2024 года. Во-вторых, требование с 1 марта рассчитывать квоту по каждому обособленному подразделению создает избыточную нагрузку для небольших дальневосточных площадок. В-третьих, инклюзия часто остается на уровне стратегии и не переходит в практическую плоскость из-за нехватки ресурсов на сопровождение. «Компании рассказывают о программах, но никогда не показывают измеряемый результат. Это проблема не только инклюзии, но и многих социальных программ»,— резюмировал глава РСПП.

Александр Шохин предложил четыре решения:

• финансировать услуги НКО по сопровождению трудоустройства как государственную услугу, а не как благотворительность;

• объединить трехстороннее партнерство власти, бизнеса и сообщества в единый контур;

• закрепить гибкие форматы занятости — удаленную работу и неполный рабочий день — как норму в том числе для госсектора;

• обеспечить устойчивый спрос на продукцию специализированных мастерских, используя цифровые платформы для агрегации заказов, чтобы избежать тупикового характера такого трудоустройства.

Инфраструктура инклюзии

Президент Ассоциации цифровых платформ Ораз Дурдеев представил платформенную экономику как инструмент пространственной и социальной инклюзии. Вклад отрасли в ВВП составляет 8,5%, или 18,5 трлн руб. Платформы решают проблему расстояний на Дальнем Востоке: сеть из 250 тыс. пунктов выдачи заказов охватывает даже сельские районы, делая товары и услуги доступными для тех, кто не может самостоятельно посетить магазин.

«Для социально незащищенных слоев и людей с особенностями возможность заказать товар с доставкой на дом — это большая помощь, которая стала доступна именно благодаря платформизации»,— отметил эксперт.

Платформы также способствуют удержанию кадров в регионе за счет удаленной занятости и привлечению специалистов из других частей страны: проект Avito «Цифровой мост» привлек для ДФО 143 тыс. соискателей. Сами сервисы становятся инклюзивными: «Яндекс» адаптировал 21 сервис для незрячих, а службы такси активно нанимают слабослышащих водителей. Маркетплейсы стали единственным каналом сбыта хендмейд-продукции людей с ОВЗ. Статистика Ozon свидетельствует о трехкратном росте числа заказов в ДФО за 2025 год, причем более половины приходится на малые населенные пункты.

Розница при этом является идеальной средой для инклюзии благодаря миллионам ежедневных контактов, рассказала управляющий директор ГК «Магнит» Анна Милешина. Компания внедрила тренинги «Вседоступно», направленные на распознавание потребностей покупателей с ОВЗ, и запустила системные проекты с НКО Everland и АСИ, трудоустроив 633 человека в 21 регионе.

«Мы переходим от разовых проектов к системному выстраиванию подхода и включению его в инфраструктуру найма. Инклюзивные стандарты должны быть прописаны в ДНК компании наряду со стандартами выкладки товара»,— заявила эксперт.

«Магнит» участвует в пилотном проекте Минтруда в пяти субъектах, создавая методологию, которую можно будет масштабировать без участия компании. Анна Милешина подчеркнула: «Это не благотворительность, это инвестиция в человеческий капитал. Подход на 360°, который мы реализуем на опережение, принесет социальные преимущества уже в среднесрочной перспективе».

Взяться всем вместе

Инклюзивное развитие на Дальнем Востоке и в целом в России переходит в фазу зрелости, когда успех зависит от синхронизации усилий государства, бизнеса и технологических компаний, а также от готовности всех участников работать на измеримый результат, а не на отчетность, констатировали участники дискуссии.

Среди ключевых выводов о состоянии и перспективах инклюзивной повестки:

• смена парадигмы. Инклюзия окончательно перестала восприниматься исключительно как социальная политика. Все участники — государство, бизнес и платформы — рассматривают ее как инвестицию в человеческий капитал и фактор экономического роста;

• необходимость системности. Разовые акции и формальное исполнение квот уходят в прошлое. Эффективность достигается только за счет интеграции инклюзивных стандартов в бизнес-процессы, законодательство и цифровую инфраструктуру;

• важность посредников и сопровождения. Ключевым звеном между работодателем и сотрудником с ОВЗ являются НКО и профильные сервисы. Их деятельность требует государственного финансирования как полноценной услуги, обеспечивающей качество трудоустройства;

• роль технологий. Цифровые платформы и маркетплейсы стали незаменимой инфраструктурой инклюзии, решающей проблемы логистики, занятости и сбыта продукции уязвимых групп, особенно в удаленных регионах;

• региональная специфика. Федеральные меры поддержки должны быть адаптированы к условиям Дальнего Востока за счет мобильных форматов предоставления услуг, климатической адаптации среды и сохранения баланса цифровых и очных каналов коммуникации;

• измеримость результата. Бизнесу и государству необходимо перейти от отчетности о процессах к оценке реального социального и экономического эффекта, включая измеряемые показатели трудоустройства и качества жизни.

Алла Кораблева