ИИ выходит в правовое поле

За последние два года регулирование искусственного интеллекта в России, Белоруссии и Казахстане заметно продвинулось, хотя страны выбрали разные модели. Казахстан ввел специальный закон об ИИ еще в прошлом году и внедрил основанный на нем аналитический инструмент во всех судах страны. Россия приняла рамочный закон о поддержке технологий ИИ в июле текущего года, параллельно продолжая работу над более комплексным регулированием, и первой из трех юрисдикций столкнулась с судебными санкциями за недобросовестное применение ИИ. Белоруссия пока обходится действующими нормами о персональных данных, использовании информации и профессиональной ответственности, одновременно подготавливая соответствующий специальный закон. При различиях в законодательной технике подходы сходятся в основном: результаты, полученные с помощью ИИ, требуют проверки, а юридическое решение остается за человеком, и ответственность за него нельзя перекладывать на технологию.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Три модели регулирования

В Казахстане специальный закон «Об искусственном интеллекте» №230-VIII был принят 17 ноября 2025 года и вступил в силу 18 января 2026 года. Россия приняла федеральный закон №243-ФЗ («О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации») 26 июля 2026 года; его основные положения вступят в силу 1 сентября. В Белоруссии же специального закона пока нет: проект разрабатывается на основе Типового закона СНГ об ИИ.

Сравнительный анализ, проведенный российской юридической фирмой Lidings, показывает, что различия касаются не только сроков принятия норм, но и самого предмета регулирования. Казахстанский закон охватывает системы ИИ в целом и закрепляет управление рисками, аудит и обязательную маркировку синтетических результатов. Что касается российского закона, он прежде всего сосредоточен на больших фундаментальных моделях ИИ, мерах их поддержки и выделении суверенных и национальных моделей; более широкий подход регулирования предусматривался ранее отдельным законопроектом Минцифры. В Белоруссии соответствующие нормы еще формируются.

Россия: рамочный закон и продолжающееся нормотворчество

До июля 2026 года регулирование ИИ в России складывалось из норм разной отраслевой принадлежности. К примеру, документом, определившим ИИ в качестве национального приоритета страны и утвердившим стратегию его развития до 2030 года, стал указ президента РФ №490 от 10 октября 2019 года. Принятый в 2020 году Закон об экспериментальных правовых режимах позволил тестировать цифровые решения с временным отступлением от отдельных обязательных требований, а московский эксперимент создал специальный режим для разработки и внедрения ИИ в городе Москве. Затем поправки, внесенные в 2023 году в Закон об информации, закрепили понятие рекомендательных технологий и обязанность сообщать пользователям об их применении.

Если же говорить о более раннем регулировании, то, к примеру, Закон о персональных данных распространяет общие требования об обработке данных на автоматизированную обработку и запрещает принимать решения, создающие юридические последствия для человека или затрагивающие его права, исключительно на ее основе. Что касается авторского права, в этой сфере действует общий принцип ст. 1228 ГК РФ: автором признается гражданин, творческим трудом которого создан результат, поэтому сама система ИИ автором быть не может.

В итоге принятый 26 июля федеральный закон №243-ФЗ стал первым базовым федеральным законом об ИИ. Пока что закон состоит всего из 13 статей и носит рамочный характер: он закрепляет понятийный аппарат, общие принципы регулирования, а также полномочия президента РФ, правительства РФ, государственных органов, государственных корпораций и Банка России, оставляя детализацию подзаконным актам (принятие первых из них ожидается осенью 2026 года).

Закон вводит определение искусственного интеллекта, но основные обязанности и ограничения связывает с большими фундаментальными моделями ИИ: к ним отнесены программы, которые обучаются на данных, решают интеллектуальные задачи, используются для большого числа различных задач, служат основой для создания и доработки другого программного обеспечения и содержат не менее 1 млрд параметров. При этом модели, не отвечающие всей совокупности перечисленных признаков, под действие этого закона попадать не должны. К большим фундаментальным моделям искусственного интеллекта относятся, в частности, российские YandexGPT («Яндекс») и GigaChat («Сбер»), а также зарубежные Gemini (Google, США), ChatGPT (OpenAI, США), DeepSeek (DeepSeek AI, Китай).

Отдельный блок закона посвящен суверенным и национальным моделям, чьим разработчиком должно выступать российское юридическое лицо, уставный капитал которого не менее чем на 50% принадлежит российским субъектам. Для суверенной модели компоненты должны полностью производиться российским разработчиком; для национальной допускаются и компоненты, произведенные за пределами РФ, если они распространяются по открытой лицензии. Подготовку ответов на запросы и хранение данных следует осуществлять в российских центрах обработки данных, принадлежащих российским юридическим лицам; предусмотрена и дополнительная оценка соответствия законодательству и традиционным российским духовно-нравственным ценностям, порядок которой должно определить правительство.

Разработчики суверенных и национальных моделей смогут получать финансовую, имущественную, гарантийную и информационную поддержку, а также доступ к данным федеральных и региональных информационных систем для обучения моделей. Одновременно правительство получит право определять случаи, когда применение только суверенных или национальных моделей станет обязательным. В пояснительной записке к закону в качестве «чувствительной сферы» упоминались государственные информационные системы, однако конкретный их перечень будет установлен позже.

А вот подход к маркировке в уже принятом законе мягче, чем в обсуждавшемся ранее проекте Минцифры: по №243-ФЗ с 1 марта 2027 года маркировка контента, созданного с использованием ИИ, закреплена как право, а не обязанность. В законопроекте Минцифры, напротив, предусматривалась обязательная маркировка всего ИИ-контента. Там же предлагались три категории моделей (суверенная, национальная и доверенная), запрет дискриминационных алгоритмов и противоправного контента, а также право граждан оспаривать в досудебном порядке решения госорганов, принятые с использованием ИИ. Однако к концу июня 2026 года этот проект был существенно переработан, сокращен (с 21 статьи до 13) и переименован в «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации» и в таком виде 8 июля принят Госдумой, а 26 июля 2026 года подписан как федеральный закон №243-ФЗ. Категория «доверенная» модель, обязательная маркировка, большая часть риск-ориентированных норм из итогового текста были исключены.

Один из вопросов, имеющих наибольшее практическое значение для бизнеса и юридических фирм, связан с данными. Закон №243-ФЗ не запрещает использование зарубежных моделей, и ограничение может возникнуть только в тех случаях, когда правительство установит обязательное применение суверенной или национальной модели. При этом использование зарубежного ИИ способно затрагивать требования законодательства о персональных данных: обработка данных на зарубежных сервисах может квалифицироваться как трансграничная передача, а первичный сбор на иностранных серверах — создавать риск нарушения требований о локализации баз данных. Поэтому юристы Lidings не рекомендуют загружать персональные данные в ИИ-системы без оценки правовых последствий и закреплять внутри компании перечень допустимых сервисов и правила работы с ними.

Основные положения закона №243-ФЗ вступают в силу 1 сентября 2026 года, а уже с 1 марта 2027 года начинают действовать нормы о маркировке и полномочиях правительства, включая определение случаев обязательного применения суверенных и национальных моделей. Переходный период для информационных систем, где большие фундаментальные модели уже были внедрены или эксплуатировались к 1 марта 2027 года, при условии обработки и хранения данных в России продлится до 1 сентября 2032 года.

Первый штраф за «галлюцинации»

Судебная практика в России пока развивается быстрее специального регулирования. 14 мая 2026 года Арбитражный суд Западно-Сибирского округа рассмотрел дело №А27-7831/2025 и наложил штраф 50 тыс. руб. за неуважение к суду из-за недобросовестного использования ИИ при подготовке кассационной жалобы.

Ответчик в споре о взыскании задолженности за бухгалтерские услуги подал жалобу, составленную с помощью ИИ. В ней содержались ссылки на акты Верховного суда, Высшего арбитражного суда и арбитражных судов округов. В процессе выяснилось, что часть актов не существовала, а в других отсутствовали процитированные заявителем суждения; суд квалифицировал такое поведение как предоставление заведомо ложных сведений и грубое неуважение к правосудию и оштрафовал компанию как участника дела, обязанного добросовестно пользоваться процессуальными правами.

Практическое значение решения состоит в том, что ответственность наступила не по специальной «ИИ-норме», которой на тот момент не существовало, а по уже действующим процессуальным правилам. Непроверенный результат генеративной системы, использованный в процессуальном документе в качестве юридической аргументации, оказался достаточным основанием для санкции.

Через неделю, 21 мая 2026 года, пленум Верховного суда РФ в своем постановлении №15 («О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству») отдельно затронул применение ИИ. Участники дела, представляющие сведения о фактах, полученные с помощью технологий ИИ, должны сообщать об этом суду; нераскрытие такого обстоятельства при определенных условиях может повлечь санкции.

Параллельно ИИ начал внедряться и внутри судебной системы. Сегодня пилотный проект действует в судах десяти регионов — Санкт-Петербурга, Карелии, Амурской, Вологодской, Ульяновской, Иркутской, Ленинградской, Тамбовской, Белгородской и Московской областей. В тестовом режиме оцениваются, в частности, возможности преобразования аудиозаписей заседаний в текст и другие направления использования ИИ в служебной деятельности.

Профессиональные правила также еще формируются. Федеральная палата адвокатов пока не выпустила отдельные официальные рекомендации, но создала рабочую группу по вопросам использования адвокатами ИИ. В недавней профессиональной дискуссии ФПА обращала внимание на риск утечки адвокатской тайны и персональных данных на зарубежные серверы, необходимость повторной проверки результатов, сохранение ответственности за адвокатом и риск утраты навыков юридического письма и анализа документов при чрезмерной зависимости от ИИ.

Белоруссия: специальный закон еще готовится

В Белоруссии по состоянию на дату исследования специального закона об ИИ нет, а использование технологии охватывается общими нормами о персональных данных, информации и авторском праве. Закон «О защите персональных данных» регулирует автоматизированную обработку, хотя не содержит прямого аналога российского запрета на принятие юридически значимых решений исключительно на ее основе; вопрос о таком дополнении рассматривается в рамках планируемых поправок. Закон «Об информации, информатизации и защите информации» распространяется на ИИ-системы как на информационные технологии и устанавливает требования к целостности, конфиденциальности и безопасности данных. Закон об авторском праве признает автором физическое лицо и связывает охрану произведения с творческим вкладом человека.

Специальный законопроект «О технологиях искусственного интеллекта» разрабатывает межведомственная группа из 42 экспертов под руководством Национальной академии наук Белоруссии. В основу положен Типовой закон СНГ об ИИ, принятый Межпарламентской ассамблеей СНГ в апреле 2025 года. Одновременно Белоруссия готовит технико-нормативные акты: к концу 2026 года планируется принять 20–25 национальных стандартов по ИИ для приоритетных отраслей, включая здравоохранение, образование, энергетику, транспорт, сельское хозяйство и туризм.

ИИ также включен и в государственные стратегические документы: так, он назван первым среди приоритетных научных направлений на 2026–2030 годы, а программа «Цифровая Беларусь» ставит цель к 2030 году довести долю организаций, использующих ИИ, до 15% и создать национальную платформу управления жизненным циклом моделей. Концепция цифрового суверенитета до 2030 года рассматривает ИИ как одно из направлений технологической независимости.

Белорусская республиканская коллегия адвокатов обязательных профессиональных правил пока не приняла, однако в 2025 году проводились семинары и круглые столы о практическом использовании нейросетей. Основные рекомендации свелись к пониманию реальных возможностей выбранного инструмента и обязательной проверке результатов. Зафиксированных судебных санкций за «ИИ-галлюцинации» или иное недобросовестное применение ИИ в Белоруссии, по данным исследования Lidings, не отмечено.

Казахстан: ИИ внутри суда и регулирование

Казахстан первым среди трех юрисдикций ввел универсальный специальный закон №230-VIII от 17 ноября 2025 года, вступивший в силу 18 января текущего года. Он закрепляет правовые основы разработки и использования систем ИИ, включая принципы законности, справедливости, прозрачности, подотчетности, защиты данных и благополучия человека. В законе также определены роли владельцев, правообладателей, операторов и пользователей систем ИИ, предусмотрены требования к управлению рисками и аудиту, обязательная маркировка синтетических результатов и ответственность за вред, причиненный системами ИИ.

Отдельно урегулированы вопросы авторского права. Произведения, созданные с использованием ИИ, охраняются при наличии творческого вклада человека. Использование ИИ в юридической работе одновременно попадает под общие нормы о персональных данных, адвокатской деятельности и юридической помощи. Профессиональная тайна не может раскрываться без согласия клиента, а юридическая помощь должна оказываться в его интересах, что ограничивает передачу конфиденциальной информации в внешние ИИ-сервисы без соответствующих гарантий.

С 1 января 2026 года в Казахстане действует национальный стандарт ST RK ISO/IEC 5339-2025, устанавливающий рекомендации по разработке и применению систем ИИ. Для юридических фирм он предлагает оценивать инструменты не только по функциональности, но и с точки зрения доверия, управления рисками, прозрачности и конфиденциальности.

Наиболее подробный профессиональный документ среди трех рассматриваемых стран подготовила Республиканская коллегия адвокатов Казахстана, чья позиция по вопросам использования ИИ в адвокатской деятельности была утверждена 15 сентября 2025 года. Документ исходит из того, что действующие правила уже охватывают основные риски — адвокатскую тайну, конфиденциальность, компетентность, проверку результатов и независимость профессионального суждения. Адвокат не должен передавать конфиденциальные сведения системе ИИ без согласия клиента и надлежащих гарантий, обязан проверять точность и полноту результата и сохранять полную ответственность за юридическую помощь независимо от применяемого инструмента.

При этом Казахстан продвинулся дальше России и Белоруссии в операционном внедрении ИИ непосредственно в судах. 26 мая 2026 года Верховный суд завершал внедрение «Цифрового помощника судьи» во всех судах страны по гражданским делам: система подбирает актуальную судебную практику с учетом содержания иска, аргументов сторон и параметров дела и прогнозирует возможный исход на основе анализа аналогичных решений, а окончательное решение принимает судья. Аналогичные технологии начинают внедряться и в административных судах.

Для практикующих юристов появление такого инструмента повышает значение структуры процессуальных документов, единообразия терминологии, точности ссылок на судебные решения и отдельного обоснования отступления от сложившейся практики. В Казахстане также действует фоноскопическая методика выявления аудиозаписей, созданных или измененных с помощью ИИ и дипфейков. Судебных прецедентов, сопоставимых с российским штрафом за «галлюцинации», вышеупомянутое исследование не фиксирует.

Ответственность остается у человека

Различия трех систем заметны прежде всего по степени формализации: Казахстан уже располагает универсальным законом и действующей профессиональной позицией адвокатуры, Россия сочетает рамочный закон с продолжающимся нормотворчеством и первыми процессуальными последствиями использования ИИ, а Белоруссия пока формирует специальное регулирование на базе действующих общих норм.

При этом профессиональные требования во многом совпадают, например, во всех трех странах ИИ не признается самостоятельным автором, а юридически значимым остается творческий вклад человека. Результаты работы системы необходимо проверять по первоисточникам, а конфиденциальные данные клиента запрещено передавать в ИИ-сервисы без его согласия и надлежащих мер защиты. Использование технологии не освобождает разработчика, оператора, пользователя или профессионального консультанта от предусмотренной законом ответственности. Юридические и иные правовые решения должны оставаться за человеком, а ИИ рассматривается как аналитический инструмент.

Для юридических фирм и внутренних юридических служб из этих принципов следуют вполне прикладные меры: каждую ссылку на закон, судебный акт или цитату, полученную с помощью ИИ, следует сверять с первоисточником; передача конфиденциальной информации в публичные сервисы требует отдельной оценки и согласия клиента; возможность применения ИИ можно оговаривать в соглашении об оказании юридических услуг, а само использование инструмента (сервис, версия, запрос и лицо, проверившее результат) целесообразно документировать.

Отдельной задачей становится внутренняя политика компании или юридической фирмы. Исследование предлагает закрепить в ней перечень разрешенных сервисов, ограничения на передачу персональных и конфиденциальных данных, правила проверки результатов и порядок документирования работы с ИИ. Для российского судебного процесса добавляется обязанность раскрывать факт использования ИИ при представлении суду сведений о фактах, полученных с его применением; в свою очередь, для Белоруссии и Казахстана такое раскрытие в исследовании обозначено как рекомендуемое.

Регуляторная картина при этом остается подвижной. В России ожидаются вступление в силу закона №243-ФЗ, первые подзаконные акты и развитие судебного пилота. В Белоруссии — публикация специального законопроекта, изменения законодательства о персональных данных и возможные профессиональные правила адвокатуры. В Казахстане — дальнейшие подзаконные акты к уже действующему закону.

Таким образом, наличие специального закона само по себе пока не определяет меру ответственности юриста за использование ИИ. Российский судебный прецедент показал, что действующих процессуальных норм достаточно для санкции, если сгенерированная информация не проверена, является ложной и представлена суду как достоверная. В Казахстане специальное регулирование и профессиональные стандарты и вовсе заранее формализовали тот же подход. Белоруссия движется к отдельному закону, но профессиональные обязанности уже требуют проверки результата и защиты клиентских данных. Общий знаменатель трех систем для юридической практики уже сложился: применение ИИ не меняет требования к качеству юридической работы и не переносит профессиональную ответственность с человека на алгоритм.

Материал основан на сравнительно-правовом исследовании юридических фирм Lidings (Россия), AL Legal (Белоруссия) и KP Disputes (Казахстан), актуализированном по состоянию на 29 июля 2026 года.