«Мы занимаемся тем, что можно назвать экономической разведкой»

После воссоединения с Россией ее исторических регионов Ростовская область из «западной окраины» юга страны стала его центром. Это открывает дополнительные возможности для привлечения инвестиций в проекты создания новых производств, объектов логистики заявил в интервью генеральный директор «Агентства инвестиционного развития Ростовской области» (АИР), председатель комитета Законодательного Собрания Ростовской области по экономической политике, заместитель председателя правления Национальной ассоциации агентств инвестиций и развития Игорь Бураков. Открытое интервью состоялось на площадке Ростовского регионального отделения «Опоры России».

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

По данным областного правительства, актуальный инвестпортфель региона включает более 600 проектов на общую сумму свыше 1 трлн руб., из которых 530 млрд руб. приходится на 34 приоритетных проекта в промышленности, АПК и строительстве. В то же время представители донского малого и среднего бизнеса (МСБ) отмечают высокие ставки по кредитам и отсутствие доступа к «длинным деньгам», что вынуждает отодвигать реализацию проектов на неопределенный срок или вовсе отказываться от них.

— Игорь Владимирович, как помочь малому бизнесу, когда ключевая ставка высокая и нет возможности взять недорогие кредиты на инвестиционные цели?

— На самом деле статистика показывает, что на долю кредитов в структуре инвестиций приходится всего 10-11%. В России в целом и у нас в регионе проекты реализуются, в основном, за счет собственных средств и прибыли компаний. Я бы вообще с осторожностью относился к малому бизнесу, затевающему инвестпроекты на заемные деньги — это огромные риски. Особенно сейчас: если крупные компании могут взять кредиты по ставке «ключ плюс 2-3%», то малый бизнес в лучшем случае под 22-23%, а иногда и под 40% годовых, потому что банки закладывают в эту ставку высокие риски невозврата.

Малый бизнес, по понятным причинам, никогда у нас не был главным инвестором. Этот сектор экономики интересен и полезен скорее с точки зрения экономической активности и занятости населения.

Главные трудности для малого бизнеса сегодня, на мой взгляд, создает не высокая ключевая ставка и дороговизна кредитов на инвестиционные цели, а возросшая налоговая нагрузка. С прошлого года часть МСП, работающих на «упрощенке», обязана платить 5-7% НДС при превышении определенного порога годового дохода. В 2025 году он составлял 60 млн руб., а с 2026-го был снижен до 20 млн руб. Фактически это — оборотный налог. Приходится отдавать 5% выручки за минусом зарплатных налогов, взять в зачет входящий НДС нельзя. При том, что многие малые бизнесы работали с рентабельностью, которая меньше этих 5%. Если средний бизнес на общей системе налогообложения пережил повышение НДС с 20% до 22% относительно безболезненно, так как большую часть входящего НДС берет в зачет, то малый бизнес такой возможности лишен.

— Как бизнес отреагировал на эти нововведения?

— Процесс, когда все последние десятилетия МСП последовательно и неуклонно выходил в «белую зону», сейчас развернулся вспять. Масштабы этого разворота еще предстоит оценить. Когда стало известно о существенном повышении налогов для малого бизнеса, работающего на «упрощенке», некоторая часть такого бизнеса стала фактически дробиться, регистрируясь в качестве новых субъектов МСП, пошла этим рискованным путем для того, чтобы не превысить порог в 20 млн руб. В этом смысле нас не должен вводить в заблуждение отразившийся в статистике в 2026 году рост количества субъектов МСП. Это не предпринимательский бум, а скорее реакция на рост налоговой нагрузки тех, кто пытается часть выручки и зарплаты уводить в тень.

Государство, считаю, здесь чуть-чуть перегнуло палку. До 1 января 2025 года упрощенная система налогообложения (УСН) была оптимальным режимом с точки зрения баланса интересов государства и предпринимателей из этого сектора экономики. На протяжении многих лет малый бизнес у нас последовательно выходил из тени, всем было удобно и комфортно работать абсолютно легально, все к этому привыкли. С введением дополнительных налогов в виде 5-7% НДС этот баланс в какой-то степени нарушился. Теперь необходимо искать и найти новый.

— Как вам видятся перспективы налоговой политики?

— Президент России уже объявил, что дальнейшего снижения потолка выручки малого бизнеса для перехода на НДС не будет, хотя первоначально планировалось продолжить его снижать с 20 млн руб. до 15 млн руб., а затем и до 10 млн руб. к 2028 году. Мой прогноз: состоявшееся ужесточение налоговой нагрузки на малый бизнес — временное явление, в ближайшей перспективе мы будем видеть не дальнейшие налоговые ужесточения в отношении малого бизнеса, а, наоборот, череду налоговых послаблений. Очевидно, что повышение налогов не приводит к пропорциональному росту сборов. Скорее, наоборот. Тот, кто отвечает за налоговую систему на федеральном уровне, это видит и понимает, реакция точно последует.

— А дальше что?

— Большое будущее в этой связи я вижу у автоматизированной упрощенной системы налогообложения (АУСН). В Ростовской области она заработала с 1 января 2026 года по инициативе губернатора как антикризисная мера для МСП на «упрощенке». По состоянию на июнь в Ростовской области на АУСН перешли более 10,7 тыс. донских предпринимателей и микрокомпаний со штатом до пяти человек и годовым доходом до 60 млн руб. Налоговая нагрузка для них не растет, социальные взносы и НДС не платятся, ставка с дохода составляет 8%. Кроме того, расходы на бухгалтерию стремятся к нулю, так как расчет налогов ведется автоматически, на основе данных контрольно-кассовой техники и банковских операций.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

По данным на 1 июня 2026 года предприниматели, перешедшие с обычной «упрощенки» на АУСН, принесли в областную казну дополнительно почти 1,4 млрд руб. При этом и поступления по УСН не упали. АУСН — экспериментальный режим, который будет продолжаться до конца 2027 года. Наш парламентский комитет уже подготовил обращение на федеральный уровень с просьбой как можно скорее принять решение о дальнейшем продлении сроков действия этого режима.

Также предлагаем его усовершенствовать, распространить на большее число представителей малого бизнеса, подняв планку численности сотрудников с нынешних пяти до десяти или даже до двадцати человек, а также на некоммерческие организации (НКО).

— Вы сказали, что малый бизнес интересен с точки зрения занятости. Имеете ввиду, что небольшие предприятия могут кооперироваться с компаниями среднего и крупного бизнеса, инвесторами, которые приходят в регион?

— Самое полезное, что мы делаем для малого бизнеса — приводим в регион отраслевых лидеров, их проекты-«локомотивы». Например, завод по выпуску листового стекла в Красном Сулине. Это одно из самых современных производств в своей отрасли в России. Он порождает целые кооперационные цепочки: малый и средний бизнес вовлекается в дальнейшую обработку стекла, изготовление стеклопакетов и т. д. Еще пример — развитие группой компаний «Бештау» межрегионального кластера радиоэлектроники. Этот ростовский производитель микроэлектроники и компьютерной техники активно вовлекает в кооперацию смежников, местных подрядчиков. Чем больше крупных игроков мы приводим на Дон, тем шире локальный рынок, на котором растут предприятия МСП.

— «Агентство инвестиционного развития Ростовской области» работает с 2004 года. За это время оно привлекло в регион уже свыше 750 млрд руб. прямых инвестиций, созданы целые новые индустрии. Сейчас в портфеле агентства проекты более чем на 430 млрд руб. Что влияет на выбор инвесторов в пользу Ростовской области?

— Чтобы быть кратким, приведу один показательный пример. Корпорация «Технониколь» — национальный лидер в производстве минеральной ваты, второй игрок в этой отрасли в мире, создает у нас, в Красносулинском индустриальном парке, целый промышленный комплекс: два завода уже запустила, еще два строит. Общий объем инвестиций только в новые производственные площадки — более 14 млрд руб. Мы приложили все усилия для того, чтобы стать для этого инвестора одним из опорных регионов. У компании примерно 70 заводов по всей стране. Принимая решения по новым проектам, она собирает и сравнивает предложения примерно 20 субъектов РФ. И когда уже есть заделы, позитивный опыт совместной работы с командой региона, когда компания знает, что все обещания инвесторам выполняются, то охотнее начинает в этом регионе новые проекты.

— Не возникло вопросов к выбору места под производство: бывшие шахтерские территории, удаленность от областного центра?

— На самом деле мы очень долго убеждали «Технониколь», что Красный Сулин — правильное место для заводов. Их главный страх был связан с кадрами. Но в итоге этих рисков не возникло, так называемый «золотой треугольник» Восточного Донбасса (Шахты, Новошахтинск, Красный Сулин, Гуково, Зверево) обеспечил проекты специалистами необходимой квалификации и в достаточном количестве.

— Насколько сложно сейчас привлекать в регион инвесторов для создания новых производств?

— Стратегически ситуация для Ростовской области в определенном смысле улучшилась.

— Каким образом?

— Юг России расширился. Воссоединение с Россией ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей кардинально изменило логистику. Ростовская область из «западной окраины» Юга России стала его центром. Для большинства видов продукции эффективное логистическое плечо перевозки составляет 500 км, и Ростовская область сейчас — в самом сердце такой локации. От нас производителям удобнее всего работать с южным макрорегионом.

Мы уже видим масштабное строительство, например, в Донецкой и Луганской народных республиках, а после завершения специальной военной операции (СВО) Донбасс будет главной стройкой России. Инфраструктура там создавалась еще при Советском Союзе, Украина ее катастрофически недоинвестировала и сейчас все это требует тотальной модернизации. Плюс — восстановление того, что было разрушено в ходе боевых действий. Это один из основных драйверов для запуска на границе с воссоединенными регионами, например, производств стройматериалов, трубной продукции.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Помимо производства стройматериалов, какие еще ниши в этой связи вы видите?

— Ростовская область становится главным логистическим хабом Юга России. В нашем портфеле сейчас 93 проекта более чем на 430 млрд руб. и целый ряд из них связан с созданием новых логистических комплексов для повышения эффективности снабжения не только нагего региона, но и соседних с ним субъектов РФ, всего Юга. К тому же в мире в целом растет протекционизм, цепочки поставок рвутся и удлиняются, сроки доставки увеличиваются, поэтому всем приходится наращивать резервы и складские запасы товаров поближе к местам потребления. У нас в регионе есть дефицит складских площадей, особенно с холодильным оборудованием. Видимый на сегодня потенциал этого рынка — больше 1 млн кв. м. Перспективны и проекты возобновляемой энергетики, в частности, автономной малой солнечной генерации для промышленных потребителей. Также мы видим запрос на центры обработки данных (ЦОДы). Юг России нуждается в этой инфраструктуре, и нам важно «заякорить» такие проекты, которые дальше будут масштабироваться и разрастаться в выбранной локации.

— Реалистичен ли план донского правительства привлечь в 2026 году 850 млрд руб. инвестиций?

— Конечно, мы переживаем сложный период. В 2025 году инвестиции в России упали примерно на 2,6%, в первом квартале 2026 года падение по стране составило около 14%. Но Ростовская область — один из немногих регионов, где в прошлом году инвестиции не упали, а выросли, пусть и на символические 0,5%. До этого мы на протяжении 6 лет росли очень приличными темпами. От высокой базы всегда трудно расти дальше. Но мы профессионально занимаемся тем, что можно назвать экономической разведкой, и видим, что даже сейчас, на фоне охлаждения российской экономики, есть новые окна возможностей, сегменты рынка, где необходимо немедленно разворачивать то или иное производство. Наша задача — как можно больше таких возможностей попытаться найти, привязать к Ростовской области и реализовать.

— В портфеле Ростовской области инвестпроекты уже более чем на 1 трлн руб. Но ведь не все из них будут реализованы?

— То, что не все проекты реализуются — абсолютно нормально. В мире постоянно что-то меняется: торговые войны, санкции, новые технологии. Но чем больше инвестпортфель, тем выше вероятность, что достаточно большое количество проектов у нас в регионе «приземлятся». Поэтому вполне естественно, что мы отрабатываем любые возможности, даже те, где изначально не очень высокие шансы на успех. Здесь как раз тот случай, когда чем больше — тем лучше.

Кстати, в Ростовской области прогнозы по привлечению инвестиций часто не сбываются в лучшую сторону — мы их перевыполняем. Например, мы одними из первых в России поверили в ветроэнергетику, когда это казалось фантастикой для отечественной энергетики с явным абсолютно доминирующим углеводородным уклоном, привели в регион лидеров этой отрасли. Сейчас более четверти всех ветроэнергетических проектов в стране находится в Ростовской области, в Таганроге и Волгодонске производится оборудование для ветропарков. Это — инвестиции, которые масштабно «выстрелили» спустя годы подготовительной работы.