Займ-код

Зампредседателя Верховного суда Юрий Иваненко вынес крайне редкое решение, обязав коллегию по судебным спорам ВС рассмотреть жалобу финуправляющего бизнесмена Игоря Пестрикова. Он оспаривает соглашение, по которому физлицо Тамара Бихнер вернула предпринимателю наличными заем на сумму 110 млн руб. Заявитель считает, что фактически средства не возвращались, поскольку у женщины таких денег никогда не было. Первая инстанция его требования удовлетворила, но апелляция и кассация с этим решением не согласились. Сам господин Пестриков в прошлом году был заочно осужден за хищение 250 млн руб. у Соликамского магниевого завода и сейчас находится в розыске. Эксперты говорят, что конструкция с договором займа нередко используется для вывода средств. Шансы на удовлетворение требований управляющего, по их мнению, высокие.

С заявлением о признании недействительной сделкой соглашения о надлежащем исполнении договора финуправляющий Игоря Пестрикова Иван Кочкуров обратился в Арбитражный суд Москвы в 2024 году. Как следует из материалов дела, 24 сентября 2021 года господин Пестриков заключил с некой Тамарой Бихнер договор займа, по условиям которого перевел ей 110 млн руб. под 5% годовых с условием возврата до 2031 года. Уже после начала банкротства бизнесмена управляющий получил подписанное должником соглашение от 30 апреля 2022 года об исполнении договора и возврате суммы займа с процентами. Из документа следует, что 124 млн руб. госпожа Бихнер передала Игорю Пестрикову наличными.

Иван Кочкуров считает, что сделка-соглашение о возврате средств является мнимой, совершенной со зло­употреблением правом. Условия самого договора займа управляющий назвал не­обычными. В частности, крупная сумма денег была предоставлена на невыгодных для Игоря Пестрикова условиях, а заем ничем не был обеспечен. Финансовое состояние Тамары Бихнер не позволяло ей вернуть такую сумму. Кроме того, к тому времени господин Пестриков уже накопил долгов и отвечал признакам неплатежеспособности. По мнению управляющего, стороны сделки являются фактически аффилированными друг другу, а обратное должна доказывать госпожа Бихнер.

Напомним, ранее Игорю Пестрикову принадлежало 25% акций ОАО «Соликамский магниевый завод» (СМЗ). Весной 2022 года по иску Генпрокуратуры РФ 89% акций предприятия были изъяты в пользу Российской Федерации, в том числе и пакет господина Пестрикова. В апреле 2025 года он заочно был приговорен к восьми годам лишения свободы за организацию хищения 250 млн руб. средств СМЗ и покушение на растрату еще 2,5 млрд руб. Сейчас Игорь Пестриков находится в международном розыске. В июле 2024 года он был признан банкротом, в отношении должника введена процедура реализации имущества.

В отзыве на заявление финуправляющего Игорь Пестриков указал, что деньги по договору займа Тамара Бихнер не вернула, а его подпись в соглашении якобы подделана. Ответчица, в свою очередь, настаивала на обратном. По словам гос­пожи Бихнер, она являлась платежеспособной, поскольку много лет откладывала деньги, а также получила активы умершего в 1982 году мужа. Свыше 100 млн руб. наличными, как утверждает Тамара Бихнер, она хранила в сейфе в загородном доме. В итоге первая инстанция сочла, что достаточных доказательств платежеспособности она не представила, и заявление управляющего удовлетворила. Задолженность женщины перед бизнесменом была восстановлена. Вторая и кассационная инстанции с таким выводом не согласились и отменили это решение. Представленные госпожой Бихнер доказательства возможности вернуть долг суды сочли достаточными. Верховный суд оснований для рассмотрения дела в коллегии по экономическим спорам изначально не нашел.

После этого финансовый управляющий обратился с жалобой уже в адрес зам­председателя ВС Юрия Иваненко. Он настаивал, что представленные доказательства платежеспособности Тамары Бихнер не могут быть приняты во внимание. В частности, они подтверждают наличие средств у ответчицы в 80–90-х годах прошлого века, а не на момент предполагаемого возврата займа. Сейф для хранения денег в доме — это тоже не бесспорное доказательство ее финансового положения. Иван Кочкуров указывал также, что суды так и не выяснили, при каких обстоятельствах были возвращены наличные. Господин Кочкуров продолжает настаивать, что Игорь Пестриков и Тамара Бихнер являются аффилированными лицами. Приведенные доводы господин Иваненко счел заслуживающими внимания и передал дело для рассмотрения коллегии по экономическим спорам ВС.

Управляющий партнер компании «LAB: Litigation at Bankruptcy» Леонид Барков считает, что ключевым в данном деле является вопрос о распределении бремени доказывания и его стандарте. «В соответствии с устоявшейся судебной практикой заключение сделки на не­обычных условиях свидетельствует о наличии признаков фактический аффилированности,— объясняет он.— Это, в свою очередь, является основанием для применения к другой стороне сделки повышенного стандарта доказывания. Соответствующие обстоятельства ошибочно не были учтены судами апелляционной и кассационной инстанций».

Адвокат МКА RUBICON Ольга Сычева отмечает, что вмешательство зампредседателя суда — экстраординарный механизм. По ее словам, это происходит лишь в исключительных случаях, когда «отказное» определение судьи ВС игнорирует фундаментальные нарушения права. «Особое недоумение вызывает позиция апелляции и кассации, признавших платежеспособность заимодавца на основании документов тридцатилетней давности (1980–1990-е годы)»,— говорит гос­пожа Сычева. По мнению эксперта, вероятность удовлетворения жалобы финансового управляющего после вмешательства зампреда ВС крайне высока. Она полагает, что теоретически нельзя исключить сценарий, при котором сделка была инструментом создания искусственной задолженности для вывода активов. «Заявление о возврате 100 млн руб. наличными без банковской проводки — классический признак мнимости»,— считает эксперт.

Юрист адвокатского бюро RSP Partners Елизавета Мордвинова также говорит, что конструкция с договором займа нередко используется для противоправных целей, хотя расчеты между физлицами наличными не запрещены и не ограничены какой-либо суммой. Теоретически, при сходных обстоятельствах, а именно при отсутствии достаточных доказательств финансовой возможности ответчика возвратить сумму займа, такая сделка действительно может быть мнимой. Об этом могут свидетельствовать отсутствие реальных экономических причин для совершения сделки, нетипичное поведение сторон, а также цель сделки, направленная исключительно на нарушение прав и законных интересов кредиторов должника.