Коротко


Подробно

«Вот в Ингушетию мы с тобой, Василий, и поедем!»

Корреспондент "Власти" Муса Мурадов считает, что у обострения ситуации в Ингушетии помимо политических есть и финансовые причины.


Накануне разгона митинга в Назрани 26 января часть Ингушетии, в которой, по словам Мурата Зязикова, "ничего особенного не происходит", была объявлена зоной контртеррористической операции. Когда я об этом услышал, сразу вспомнил свой недавний разговор с московским милиционером, несколько лет служившим по контракту в Чечне.

Встретился я с ним в одном из отделений ГИБДД, где проходил техосмотр. Узнав, что я из Чечни, гаишник спросил:

— Как у вас там, успокоилось?

Я ожидал, что за этим вопросом последует рассказ о тяготах чеченской командировки, и поспешил сообщить, что в Чечне теперь все хорошо. Реакция офицера оказалась для меня неожиданной — он заметно расстроился.

— Значит, успокоилось... А как в Ингушетии?

— Пороховая бочка!

— Серьезно? А подробнее? — оживился гаишник.

Я стал рассказывать, что происходит в Ингушетии. Глаза моего собеседника заблестели. Он подозвал коллегу и, потирая руки, сказал с удовлетворением:

— Вот в Ингушетию мы с тобой, Василий, и поедем!

Я долго не мог понять, в чем причина его радости, ведь в Ингушетии федералов обстреливают чуть не каждый день. Оттуда просто можно не вернуться. Мне объяснили все мои ингушские знакомые.

— Да, здесь стреляют, порой и убивают,— сказал мне руководитель ингушской правозащитной организации "Машар" Магомед Муцольгов.— Но желающих приехать и послужить здесь от этого почему-то не убавляется. Все дело в том, что командированные здесь хорошо зарабатывают. Достаточно сравнить: на штатной службе средний размер месячного жалованья оперативника райотдела милиции составляет 10-15 тыс. рублей, а зарплата прикомандированного в Ингушетию — 30-40 тыс. рублей. Плюс командировочные, боевые и прочие выплаты. Таких денег милиционеры не получают даже в богатой Москве, не говоря уже о российских провинциях.

По словам моих ингушских знакомых, многие боевые операции, в частности штурмы домов, где якобы прячутся боевики, на самом деле проводятся без всякой необходимости, просто потому, что участие в штурме — это участие в боевой операции, которая оплачивается по отдельному тарифу. Причем оплата почасовая, потому и долбят саманные дома из танков чуть не сутками.

Простые обыски тоже дело выгодное — после них обычно из домов исчезают деньги и драгоценности. У ингушских правозащитников есть конкретные примеры. Тот же Магомед Муцольгов рассказывал мне, что в декабре прошлого года в доме жительницы Назрани Лиды Тазиевой после обыска (сына Тазиевой вроде бы подозревали в связях с боевиками) пропали $1,2 тыс. и все золотые украшения.

Да и блокпосты по-прежнему остаются доходными местами. Про блокпост "Кавказ" на границе Ингушетии и Чечни, через который я сам ездил не раз, сами милиционеры рассказывали, что, чтобы попасть туда на "работу", надо заплатить $5 тыс., зато потом можешь считать себя обеспеченным человеком: за проезд платит каждая машина, а трасса довольно оживленная. Расценки вроде небольшие: с легковушки — десятка, с "Газели" — полтинник, с грузовика — сотня. Но за день приличная сумма набегает. Это если все документы в порядке и ничего запрещенного нет. А если хоть какая-то закорючка в паспорте не понравится, тариф резко возрастает.

А в результате этого всего получается цепная реакция: на беззаконие федералов ингуши отвечают ненавистью и беспорядками, а тем только того и надо — чтобы усиленный режим в Ингушетии сохранялся. Потому что, если в Ингушетии вдруг наступит мир, милиционеры и контрактники потеряют возможность подзаработать.

Совсем недавно такая же ситуация была в Чечне, но Рамзану Кадырову, надо отдать ему должное, удалось ее изменить. Разве можно было представить несколько лет назад, что глава Чечни будет устраивать разнос федеральным военным, по ошибке обстрелявшим селение Гехи? И что военный прокурор Максим Топориков будет говорить журналистам, что дело обязательно будет расследовано: "Мы определим нанесенный жителям ущерб и потом примем решение о возбуждении уголовного дела в отношении виновных"?

Прежний президент Ингушетии Руслан Аушев тоже постоянно скандалил с генералами, обвиняя их в превышении полномочий. Когда Аушева сменил Мурат Зязиков, скандалы с военными прекратились. И по мере того как действия федералов ограничивались в Чечне, их активность возрастала в Ингушетии.

Напомню, еще несколько лет назад в Чечне существовали так называемые ВОВД — временные отделы внутренних дел, созданные из прикомандированных из других регионов России милиционеров. Из-за того, что происходило в этих ВОВД, местные жители ненавидели всех федералов. Сейчас этих отделов в Чечне нет, их заменила чеченская милиция. А в Ингушетии ВОВД были созданы в прошлом году — по словам моих знакомых, в каждом районе. Так что Василию с сослуживцами есть куда поехать.

Тэги:

Обсудить: (0)

Журнал "Коммерсантъ Власть" от 04.02.2008, стр. 34
Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

Социальные сети

обсуждение