Андрей Яковлев
Основатель Юридической группы «Яковлев и Партнеры», председатель МКА «Яковлев и Партнеры», адвокат
Фото: личный архив
Основатель Юридической группы «Яковлев и Партнеры», председатель МКА «Яковлев и Партнеры», адвокат
Фото: личный архив
Прежде чем обсуждать суды будущего, необходимо ответить на более фундаментальный вопрос: в каком мире они будут осуществлять правосудие? Международные институты создавались для определенной экономической и политической системы. Если она прекращает существование, институты утрачивают смысл, даже если юридически продолжают существовать.
В 1944 году в Бреттон-Вудсе были заложены основы мирового финансового порядка, главным элементом которого стал доллар США. Были учреждены МВФ и Международный банк реконструкции и развития, впоследствии возникла система регулирования мировой торговли — от ГАТТ до ВТО. Политическое устройство послевоенного мира закрепил Устав ООН. Все эти институты обеспечивали существование определенной исторической модели международных отношений.
Экономическая логика бреттон-вудской системы заключалась в расширении пространства долларового обращения. Она способствовала развитию мировой торговли и давала Соединенным Штатам беспрецедентные возможности влияния на экономическую политику других государств. И после прекращения обмена доллара на золото в 1971 году господство доллара сохранилось, а после распада СССР распространилось практически на весь мир. Сегодня потенциал дальнейшего расширения этой модели исчерпан. Мировая экономика начинает распадаться на относительно самостоятельные экономические и валютные пространства. Пересмотр принципов глобализации инициируют в том числе сами США. В американской Стратегии национальной безопасности 2025 года (.pdf) приоритетами названы реиндустриализация и сокращение торгового дефицита. Главный архитектор глобальной экономики теперь пытается защитить собственную промышленность от ее последствий.
Реформировать институты, вся логика существования которых обусловлена обслуживанием уходящей модели, представляется бессмысленным. В МВФ США по-прежнему могут самостоятельно блокировать решения, требующие 85% голосов. Всемирный банк в 2022 году прекратил все программы в России. Эти институты могут еще долго сохранять свои штаб-квартиры и управленческие структуры, но их прежняя роль будет неизбежно сокращаться.
Особенно показательна ситуация с ВТО. Россия вступала в нее в расчете на доступ к мировым рынкам и защиту своих интересов. Ограничения возможностей по защите собственного производителя оказались реальными, а гарантии защиты от действий торговых партнеров — условными. С декабря 2019 года вследствие блокирования США назначений членов Апелляционного органа ВТО парализован механизм апелляционного пересмотра.
В споре России с Евросоюзом о методике исчисления антидемпинговых пошлин в 2020 году третейская группа ВТО поддержала ряд российских требований. Евросоюз обжаловал ее выводы в орган, который не мог рассмотреть жалобу. Это пример институциональной несостоятельности: государство связано обязательствами, а предусмотренный в обмен на них механизм защиты не работает. Членство в ВТО в нынешних условиях, полагаю, приносит России больше вреда, чем пользы. Пора ставить вопрос о выходе из нее как о части более широкой стратегии обеспечения экономического суверенитета.
Не менее очевиден кризис ООН. Организация, созданная для предотвращения новых войн, оказалась не в состоянии выполнять свою главную функцию. Военная операция США и их союзников в Ираке в 2003 году началась без новой резолюции Совета Безопасности, разрешающей применение силы. Уже тогда стало ясно, что государство—основатель ООН может действовать в обход этого института. Нынешняя ООН в значительной степени остается заложником политических интересов США и их союзников. При этом внутренние экономические и политические проблемы самих Соединенных Штатов все более ограничивают их возможности выступать гарантом глобального порядка. О каком международном праве можно говорить, если его институты не способны обеспечить обязательность собственных решений?
Международное правосудие невозможно выстроить независимо от соотношения сил в мире. Суд не учреждает правопорядок — он обеспечивает действие уже согласованных норм. Попытка сохранить прежнюю судебную систему в условиях демонтажа породившего ее миропорядка обречена. У существующей модели мироустройства будущего нет. Основными участниками формирования новой системы станут Китай, США, Россия и Индия. Каждая из этих держав обладает значительными экономическими или военно-политическими возможностями и способна отстаивать свой суверенитет. Именно их договоренности с участием других государств заложат основы нового международного правопорядка.
Вероятно, сначала возникнут собственные институты разрешения споров в рамках отдельных экономических пространств. Затем потребуется создать механизмы разрешения конфликтов между ними: согласовать правила определения юрисдикции, формирования судебных составов и взаимного признания решений. Особенно это касается коммерческих и инвестиционных споров: экономические отношения между новыми центрами силы сохранятся и после распада единой долларовой системы.
Для бизнеса вопрос о будущем правосудия имеет совершенно практическое измерение. Какой смысл в выигранном споре, если взыскатель не может получить присужденные ему средства из-за ограничений в банковской системе? Новые механизмы разрешения споров необходимо создавать одновременно с механизмами трансграничных расчетов и исполнения судебных решений.
Будущему международному правосудию потребуется новая договорная основа, исключающая монополию одной державы на формирование и толкование правил. Эти правила должны вырабатываться теми, кто обладает реальной возможностью обеспечить их действие и одновременно готов принять на себя вытекающие из них обязательства. Международное право будущего будет создаваться не в кабинетах чиновников существующих международных организаций, а за столом переговоров ведущих мировых держав. Именно там предстоит договориться о том, какие институты нужны новому миру. И только тогда можно будет всерьез говорить о судах будущего.