Тегеран опасается нового протестного взрыва

Высший совет национальной безопасности Ирана призвал меджлис (парламент) приостановить процесс рассмотрения нового законопроекта, ужесточающего наказание за неправильное ношение хиджаба. Это произошло на фоне отказа президента Исламской Республики Масуда Пезешкиана одобрить спорную инициативу в ее текущем виде из-за опасений, что она усилит раскол в обществе. Часть иранской элиты считает, что сейчас ужесточение наказаний за игнорирование исламского дресс-кода вызовет социальный взрыв — особенно в условиях, когда влияние Тегерана в регионе серьезно подорвано на фоне событий в Сирии и Ливане.

«Закон о поддержке семьи посредством продвижения культуры целомудрия и хиджаба» будет возвращен в парламент. Формально — на доработку. Документ был направлен Масуду Пезешкиану на утверждение 13 декабря, но тогда глава исполнительной власти пошел на чрезвычайные меры, попросив Высший совет национальной безопасности Исламской Республики оценить угрозу, которую, по его мнению, документ мог представлять для социальной стабильности. Исполнительный политический орган счел все опасения обоснованными.

«Мы не должны делать ничего такого, что рушит единство и солидарность общества»,— отметил в одном из публичных комментариев господин Пезешкиан. Его помощник Али Рабии в соцсети X выступил с более развернутым комментарием, заявив, что законопроект может привести к негативным «социальным последствиям». По его словам, беседовавшие с ним представители иранской правящей элиты — вне зависимости от взглядов — сходятся в одном: ужесточение исламского дресс-кода для женщин может спровоцировать начало акций гражданского неповиновения.

Уголовный кодекс Ирана уже предусматривает наказания за нарушение правил ношения хиджаба, но новая инициатива существенно расширяет спектр штрафных мер.

По такому сценарию в субботу была задержана известная иранская певица Парасту Ахмади и ее команда. Музыканты проводили онлайн-концерт на одной из стриминговых платформ. Девушка выступала с непокрытой головой и оголенными плечами.

«Закон делегирует часть полномочий по обеспечению его соблюдения частным лицам и гражданам,— выражали обеспокоенность эксперты ООН.— Он требует, чтобы отдельные лица, семьи и предприятия сообщали о случаях "обнажения", и предполагает широкое использование технологий для обеспечения его соблюдения». По словам экспертов ООН, такая система формирует в обществе атмосферу страха и взаимного недоверия.

Критики полагают, что репутационные потери Ирана на ливанской и сирийской аренах, которые он рассматривал как законную сферу своего военно-политического влияния, усугубили фобии истеблишмента. На днях командующий Корпусом стражей Исламской революции Хосейн Салами заявил, что Тегеран должен извлечь «великий урок» из ослабления группировки «Хезболла» и падения правительства в Дамаске.

Среди негативных сценариев, которые просчитывают в Тегеране, не только готовность Израиля воспользоваться общей обстановкой в регионе и нанести удары по иранским ядерным объектам, но и повторение протестов 2022–2023 годов, спровоцированных смертью 22-летней курдянки Махсы Амини. Девушка была задержана полицией нравов за «неподобающий» внешний вид и, как принято считать, погибла из-за силового задержания.

Женский комитет Национального совета сопротивления Ирана (НССИ) — политической платформы, которая объединила вокруг себя леворадикальную оппозицию в изгнании,— допустил, что общественная реакция иранцев на «преступный, бесчеловечный и антиисламский» законопроект о ношении хиджаба могла бы выбить «искру для более мощного восстания с целью свержения режима». Но, несмотря на заморозку инициативы, внутриэлитный конфликт из-за нее, скорее всего, продолжится, отмечают в НССИ.

Иранский социолог Мохаммад Фазели, которого цитирует Financial Times, предупредил, что Иран «разрушится изнутри», если решит и дальше продвигать закон о хиджабе в то время, когда он сталкивается с угрозой войны на Ближнем Востоке и признаками экономического кризиса.

Не исключено, что именно эти доводы пока взяли верх во внутригосударственных дискуссиях. Однако все может резко измениться с учетом того, что последнее слово в стране традиционно остается за сторонниками жесткой линии.