Прокатная десятка

Кинокритик Юлия Шагельман: «Режиссер, сценарист, продюсер, часто монтажер и иногда даже оператор своих фильмов, Тай Уэст до поры до времени был известен в основном в узких кругах любителей хоррора — он снял семь полнометражных лент (причем от присутствия своего имени в титрах одного из них пытался отказаться) и подвизался в сериалах того же жанра, пока в 2020 году его не взяла под крыло модная независимая студия А24. В 2022-м Уэст достиг более мейнстримной известности, огорошив публику двойным ударом: в марте А24 выпустила снятый им фильм "Х" о группе порноделов из 1979 года, заехавших на ферму в техасской глуши, чтобы снять там "кино для взрослых", и встретивших там далекий от радушного прием; а в сентябре — его формальный приквел "Пэрл", раскрывавший предысторию жуткой старухи-убийцы из первой картины. Оба фильма, как чаще всего и бывает с продукцией этой студии, были неплохо приняты зрителями и еще лучше — критиками, а Пэрл в исполнении Мии Гот (она же сыграла сразу две роли в "Х") даже стала героиней интернет-мемов.

"Максин", по идее, должна стать завершением трилогии, хотя еще до ее выхода Уэст кокетливо намекнул, что у него есть идеи для четвертого фильма, который он готов снять, если зрителям понравится этот».

Подробнее о фильме — в материале «Ъ» «И на порнуху бывает проруха».

Кинокритик Михаил Трофименков: «Когда на экране появляются под попкорновую музыку Марка Д’Анджело туристические виды австралийских пляжей, в рапиде рассекающие зеленые волны мускулистых тел серфингистов и прочие золотые пески, еще остается надежда, что это так, атмосферная заставка к обещанному триллеру.

А вот и нет. Вся эта благодать, по сравнению с которой телепродукция, скажем, National Geographic покажется шедеврами Антониони, занимает две трети экранного времени. Ремесленная реклама отдыха в Австралии. Опять тарзаньи тела, играющиеся с водной стихией на фоне далеких небоскребов. Опять рапиды. Опять невыносимый Д’Анджело...

Обычно рекламные вставки вторгаются в тело фильма. Здесь же действие вторгается в тело полнометражной рекламы».

Подробнее о фильме — в материале «Ъ» «Пляж-парад»

Кинокритик Юлия Шагельман: «Он (Алексей Чадов) — заместитель мэра Перми, "крепкий хозяйственник", курирующий в городе строительство и реновацию. Разговаривает на странном жаргоне, который авторы фильма считают полублатным сленгом, ездит на желтом кабриолете "Порше" и в любой непонятной ситуации достает из кармана пухлую пачку пятитысячных купюр, которыми пытается откупиться от чего угодно. Она (Яна Гладких) — "духовно богатая дева", преподавательница института культуры, одиноко проживающая почему-то не с кошкой, а с собакой. На занятиях разбирает со студентами Чехова и Пастернака, водит их на выставку пермской деревянной скульптуры, в свободное время мечется по области с тряпичной куклой коми-пермячки в натуральную величину. Они такие разные, но все же волей сценаристов им предназначено быть вместе. Виктор Александрович выучит наизусть два стихотворения Пастернака и заскучает в обществе своей пухлогубой, но необразованной подруги (Маргарита Аброськина); Марина Николаевна научится укладывать волосы и поймет, что чиновники тоже люди».

Подробнее о фильме — в материале «Ъ» «Чтоб сказку сделать Пермью».

Обзор «Ъ-Weekend»: «Из терминала нью-йоркского аэропорта имени Джона Ф. Кеннеди выходит крашеная блондинка и садится в первое на парковке такси. Тут истинный ньюйоркчанин, как и всякий фанат классических фильмов о Нью-Йорке, смахнет слезу умиления: в кадре те самые yellow cabs, ездящие исключительно "по счетчику" желтоцветные машины, которые вот-вот будут полностью сметены с лица земли "уберами" и прочие "гетами". О неизбежной гибели одного из символов мегаполиса первым делом говорит и водитель, улыбчивый мужчина с грустными глазами и лицом двукратного обладателя премии "Оскар" Шона Пенна. Его зовут Кларк, и он человек старой закалки: вырос в "Адской кухне" еще до эры джентрификации, предпочитает наличку "пластиковым деньгам", любит поговорить про мировую историю ("а знали ли вы, что за обычную соль велись войны?") и напрямую спросить о личном.

Представившаяся как Герли (буквально "Девчонка") героиня Дакоты Джонсон и не думает закатывать глаза или уходить в телефон. Хоть и сразу оговорившийся, мол, "вы не обязаны слушать или отвечать на весь мой бред", но не в меру разговорчивый таксист становится собеседником на ближайшие полтора часа. Маршрут долгий, а тут еще то пробки, то аварии. А поговорить им есть о чем».

Подробнее о фильме  — в материале «Ъ-Weekend» «Разговоры о всяком».

Обзор «Ъ-Weekend»: «Главная тема "Второго акта" — вечный идефикс Дюпьё о размытии границ между реальным и сыгранным, воображаемым. Плюс смутные размышления о философии актерский игры и кино вообще, а также об онтологии феномена кинозвезды (в одном из его фильмов — "Шина" — эта роль была отведена обычной старой покрышке). А поскольку мы живем в мире побеждающего ИИ, то к этому золотому набору добавляются шутки про возмутительную виртуализацию и симулякризацию мира, данного нам в ощущениях. Возможно, именно по причине столь глубокого и многослойного содержания эту очаровательную безделушку сделали фильмом открытия Каннского фестиваля — но если не морочить себе голову сложными материями, "Второй акт" покажется форменным издевательством над двумя базовыми конструкциями всякого порядочного авторского кино. Первая из них — долгий, многозначительный проход героев, снятый с тележки (привет, Фассбиндер и Бела Тарр), вторая — бесконечные застольные разговоры (здравствуйте, Эсташ и Хон Сан Су)».

Подробнее о фильме — в материале «Ъ-Weekend» «Искусственное воображаемое».

Кинопрокатчик «Вольга»: «Когда молодую девушку из отдалённого аула насилует избалованный сын влиятельного бизнесмена, его отец делает все, чтобы замять дело. Единственный выход для всех — свадьба, как и полагается по местным традициям. Однако с переездом девушки в дом новоиспеченного мужа все виновные начинают умирать при мистических обстоятельствах…»

Кинокритик Юлия Шагельман: «В "Мадам Клико", в основу сценария которой легла документальная книга писательницы Тилар Маццео, сходятся сразу несколько популярных трендов. С одной стороны, это корпоративный байопик из тех, что регулярно выходят на экраны в последние пару лет: "героями" фильмов уже становились кроссовки Nike, телефоны BlackBerry, Uber, "Тетрис", острые чипсы и провальные стартапы, так почему бы теперь не рассказать о шампанском? С другой — это история сильной и независимой женщины, сумевшей обойти конкурентов в традиционно мужском бизнесе и во многом его революционизировавшей. Ну а костюмные мелодрамы "в богатом доме с несчастным концом", да еще и снятые на фоне открыточных пейзажей, и вовсе никогда не выходят из моды.

Именно эта составляющая наиболее ярко выражена в картине Томаса К. Нэппера. Да и то кажется, что это заслуга не столько режиссера, в 1990-х снимавшего клипы для Робби Уильямса, в 2017-м поставившего драму о боксе, а затем подвизавшегося в не сильно успешных сериалах, сколько одного из продюсеров фильма — Джо Райта. По крайней мере, сочетание красивой картинки и непринужденных манер персонажей, которых хлебом не корми и шампанским не пои, только дай поваляться то на полу в фамильном доме, то прямо на голой земле среди виноградных лоз, вызывает стойкие ассоциации с экранизацией "Гордости и предубеждения" (2005), режиссером которой был Райт. Тем более что и эпоха — начало 1800-х годов — здесь примерно та же самая, и ампирный покрой платьев, в "Мадам Клико" выгодно подчеркивающий формы исполнительницы главной роли Хейли Беннетт (по совместительству продюсерской подруги), такой же».

Подробнее о фильме — в материале «Ъ» «Винная феминистка».

Кинокритик Андрей Плахов: «Живописная ткань фильма (его оператор Мартин Гшлахт награжден на Берлинском фестивале за выдающееся художественное достижение) напоминает о гротесках Босха и Брейгеля, о светотени Рембрандта. Хотя действие происходит гораздо позднее, в середине ХVIII века, когда уже недалек восход романтизма. Но ничего романтического ни в пейзаже, ни в картинах быта австрийской деревни не наблюдается: ржавые землистые поля, вязкие лесные болота, изнурительный труд по погрузке рыбы, неотапливаемые каменные жилища, отечные лица крестьян.

Только вначале возникает духоподъемный кадр с лесным водопадом, но лишь для того, чтобы увидеть, как женщина сталкивает в его бурлящие воды люльку с младенцем. И тут же начинается почти хоррор: обезглавленное тело преступницы выставлено напоказ, а местные жители будут по ночам отрезать от трупа пальцы рук и ног — говорят, это приносит в семью счастье и потомство. Такой палец получила от брата перед свадьбой Агнес и положила его под матрас. Но вместо счастья и ребенка ей досталось то, что в деревнях называли "дьявольской баней" — тяжелая форма меланхолии или депрессии. И кончилось все тем же, чем началось,— преступлением и наказанием».

Подробнее о фильме — в материале «Ъ» «Суицид по доверенности».

Кинокритик Михаил Трофименков: «В фильме есть то, что кажется реальной загадкой. Каким образом в это варево окунулся Джей Кей Симмонс? Не только исполнитель роли амбивалентного журналюги Джея Джона Джеймсона в фильмах о Человеке-пауке, но и обладатель "Оскара", "Золотого глобуса" и "Бафты" за роль (второго плана) тиранического режиссера в фильме Дэмиена Шазелла "Одержимость" (2014). Актер таких фильмов, как "После прочтения сжечь" (2008) братьев Коэн и "Ла-Ла Ленд" (2016) того же Шазелла. Разгадка на самом деле очень проста: Симмонс — супруг снявшей этот фильм Мишель Шумахер. Впрочем, какая разница».

Подробнее о фильме — в материале «Ъ» «Игры деда-людоеда».

Кинокритик Юлия Шагельман: «Ежегодные сообщения о температурных рекордах и аномальном зное — давно уже привычная часть новостного фона. Джиневра Эльканн, для которой "Я же говорила" — вторая полнометражная режиссерская работа, вместе со своими со-сценаристками Иларией Бернардини и Кьярой Барзини делает даже не такое уж невероятное допущение: в ее фильме беспрецедентная жара охватывает Рим уже в январе, когда с улиц и из квартир еще не убраны елки и прочая рождественско-новогодняя атрибутика. Закадровые голоса из радиоприемников сообщают, как 32 градуса превращаются в 36, подбираются к сорока, но и на этом дело не останавливается.

Город плавится в раскаленном мареве: оператор Владан Радович как будто слегка размывает каждый кадр, погружая его в дымку желтых, оранжевых, красных тонов, заставляя зрителей на себе прочувствовать пышущий с экрана жар.

Персонажи картины при этом продолжают одеваться по сезону, а не по погоде, в худи, кофты и сапоги, несмотря на льющий с них градом пот, как будто упорно пытаются сделать вид, что ничего выходящего из ряда вон не происходит, и сохранить остатки нормальности. С последней, впрочем, большинство из них давно попрощалось — и климатическая перверсия только обостряет и подогревает личные кризисы, комплексы и неврозы. Все они сплетаются в единый клубок, ниточки которого тянутся от одного героя к другому».

Подробнее о фильме — в материале «Ъ» «Жаркие странности».