В четверг на 84-м году жизни после продолжительной болезни умер актер Клод Пьеплю, сыгравший 175 ролей в театре, свыше 100 эпизодических ролей в кино, в том числе и в фильмах, ставших мировой классикой, но любимый на родине во Франции прежде всего как "папа Шедоков".
Шедоков (les Shadoks), заполошных инопланетян, похожих на птичек-невеличек, придумал в 1968 году аниматор Жак Руссель, последний фильм о них вышел на телеэкраны шесть лет назад. Шедоки исповедовали принцип "зачем делать просто, если можно сделать сложно". Они неслись железными яйцами, пытались навести порядок на Земле, сдвинув все горы в один угол, а все моря — в другой, строили собственную планету из антиматерии, боролись с ужасными шляпами, падавшими на них с неба, и другим инопланетным народцем, Жибисами, прижившимися на Земле и стремительно там поглупевшими.
Душу в этих существ, порожденных всей традицией французского абсурдного и анархистского юмора, вложил 45-летний тогда Клод Пьеплю. Вместе с Русселем и актером и композитором Робером Коэном-Солалем он был одним из трех "отцов" популярнейшего сериала, но именно с Пьеплю фильм ассоциировался прежде всего. Точнее, с его теплым, хрипловатым голосом, комментировавшим похождения Шедоков. Благодаря ему крылатыми выражениями стали принципы Шедоков — "приветствовать все, что движется, и перекрашивать все прочее", "если нет решения, то нет и проблемы". Самая же знаменитая фраза, которую вспоминают все французские СМИ: "А в это время Шедоки качали. И качали они, и качали...". Дело в том, что Шедоки свято верили, что с помощью насосов можно решить любую проблему.
Во Франции перед лицом трагедии осиротевших Шедоков, кажется, меркнет даже весь колоссальный путь, пройденный Пьеплю. Сын кухарки, он начал работать в пятнадцать лет. Был на побегушках в банке, одновременно брал уроки драматического искусства. В 1944 году был взят в труппу театра "Матюрен": в "Федерико" Просперо Мериме его партнерами на сцене были великие Жерар Филип и Мария Казарес. О живости его характера и абсолютном отсутствии консерватизма говорит то, что в 1975 году он принял решение никогда не играть в пьесах классического репертуара, только в современных.
В кино он впервые мелькнул на экране в фильме Кристиан-Жака "Один на один" (D`homme a Homme, 1948). Но настоящая эпопея человека на втором плане, самой своей невозмутимостью вызывающего хохот в зале, началась с фильма Мориса Клоша "Восхитительные демоны" (Adorables Demons, 1957). Часто его герои безымянны. Просто "директор тюрьмы", "священник", "барон" или "сидящий мужчина". Среди комедий, в которых он играл, легендарные ленты, где царил Луи Де Фюнес: "Жандарм из Сен-Тропе" (Le Gendarme de St. Tropez, 1964) Жана Жиро, "Замороженный" (Hibernatus, 1969) Эдуарда Молинаро, "Приключения раввина Якова" (Les aventures de Rabbie Jacob, 1973) Жерара Ури. Не смогли без него обойтись и новые комедиографы: Пьеплю сыграл Панорамикса в "Астериксе и Обеликсе против Цезаря" (Asterix et Obelix contre Cesar, 1999).
Но лучшие европейские авторы ценили Пьеплю за то, что он, как никто другой, умел интонировать свой комический дар, внезапно становясь зловещим, а то и чудовищным. Смешной врач в "Пене дней" (L`ecume des jours, 1968), экранизации Шарля Бельмона романа Бориса Виана,— вестник несчастья. Горластый полковник из "Скромного обаяния буржуазии" (Le charme discret de la bourgeoisie, 1972) и полицейский инспектор из "Призрака свободы" (Le Fantome de la liberte, 1974) Луиса Бунюэля — достойные экземпляры коллекции идиотов-буржуа, которую составлял на экране великий сюрреалист. Пьеплю снимали в своих сатирах на благополучную Францию Бертран Блие и Клод Шаброль, Роман Поланский пригласил в кафкианский кошмар "Жильца" (Le Locatire, 1976), где он сыграл соседа затравленного героя. Не случайно мэтр политического кино Коста-Гаврас выбрал именно его на роль президента "Специальной секции" (Section speciale, 1975), беззаконной даже в условиях нацистской оккупации структуры, созданной фашистами для быстрой расправы с участниками сопротивления.
Но почти все некрологи, которые в эти дни пишут Пьеплю во Франции, заканчиваются одной и той же фразой доброго сказочника, которой он завершал каждый выпуск "Шедоков": "На сегодня все".