Рекламаwww.kommersant.ru/ad
Виктор Семенов
депутат Госдумы, министр сельского хозяйства и продовольствия в 1998-1999 годах

"У сельского хозяйства в России огромный потенциал"

— Как вы оцениваете представленную правительством программу развития АПК до 2009 года, которая лежит в основе президентского нацпроекта?
— Программа содержит множество позитивных моментов, однако в ней не наблюдается системного подхода. И это может свести на нет все правильные шаги. Например, сегодня впервые в рамках нацпроекта (и в программе это отражено) начали выдавать льготные кредиты личным подсобным хозяйствам. Сумма в 300 тыс. руб. на субсидирование процентных ставок — это серьезные деньги. Но, по моей оценке, этих денег может хватить на 150 тыс. хозяйств, а их у нас 15 млн. Уже сегодня очередь, уже сегодня основа для коррупции. Хотели как лучше, а получится как всегда. Или другой момент. Мы сегодня выделяем деньги для того, чтобы развивать производство молочного сырья, но не стимулируем налаживание переработки на местах. В результате в узкое горлышко не пройдет то количество молока, которое будет произведено, и цена на молоко будет еще больше падать. И те, кто возьмет льготный кредит, даже деньги не смогут вернуть.
Еще один момент, мешающий исполнению нацпроекта и программы,— отсутствие государственной тарифной политики. В этом году в рамках нацпроекта на развитие АПК выделено дополнительно 34 млрд руб. Но в прошлом году 20 млрд было высосано из сельского хозяйства только через повышение цен на дизтопливо. А за три месяца этого года только цены на металлопродукцию увеличились на 60%. Все, что вливается в сельское хозяйство, тут же огромным пылесосом оттуда выкачивается монополиями (ТЭК, железная дорога и т. д.). Как правило, выкачиваются не только дополнительно выделенные средства, а еще и то, что было.
— Что, по-вашему, надо делать?
— За три года цены на дизтопливо, на бензин у нас почему-то увеличились в два с лишним раза, хотя мы нефть добываем. А в странах Европы, которые у нас ее покупают для переработки, увеличились от 8% до 40%. Почему? А потому, что правительство там держит эти вопросы в своих руках. Свободный рынок — это сказка. Нет нигде абсолютно свободного рынка. Государства находят незаметные и некоррупционные методы, чтобы вмешиваться в экономику. У нас так не получается. Если влезаем, то обязательно так, что все трещит или начинается куча коррупционных скандалов. И на мой взгляд, у нацпроекта и госпрограммы может быть очень сложное будущее, если не будет учтен весь комплекс проблем.
— Что же нужно, чтобы нацпроект и новая программа не оказались очередными благими пожеланиями?
— Необходимо сильное антимонопольное законодательство, как в развитых странах. Правительство должно постоянно проводить серьезный анализ рынка и прогнозировать его состояние. Ведь дешевле не исправлять негативные тенденции, которые уже появились на рынке, а, предусмотрев их, не допустить. Поэтому в США, например, очень сильное министерство сельского хозяйства. При этом более 10-15% аппарата министерства составляет государственный аналитический исследовательский центр. Вот почему они всегда первыми дают прогноз нашей урожайности. Мы от развития аналитики отказались, потому что считали, что это есть элементы плановой экономики, а ее надо как класс просто уничтожить. А американцы после депрессии 30-х годов посмотрели на нашу плановую экономику, посмотрели на недостатки своей экономики и в рамках теории конвергенции, которую мы критиковали во времена марксизма-ленинизма, сделали рынок с элементами планирования. А мы вот, как были большевиками, так и остались. Только были сначала большевики с одним знаком, а здесь стали большевиками с другим знаком. А надо искать эту золотую середину. И мы потихонечку начинаем. Уже поняли, что нужен закон о развитии сельского хозяйства. В 1999 году, когда я был министром сельского хозяйства, мы начали говорить о необходимости закона и даже разработали первый вариант, но понимания в правительстве не нашли.
— Как вы оцениваете разработанный правительством и принятый в первом чтении Госдумой закон?
— По сравнению с первоначальным вариантом от него остались рожки и ножки, у меня с трудом поднималась рука голосовать, когда его принимали в первом чтении. Мы будем его дорабатывать ко второму чтению.
— Что там надо изменить или добавить?
— Первое: правительство не должно без парламента разрабатывать госпрограмму и самостоятельно ее принимать. Оно ведь мыслит в основном "великими" идеями макроэкономического оздоровления экономики. Второе: необходимо обеспечить некоррупционность программы, пока что в аграрном бюджете очень много лазеек. И третье: финансирование. Объем финансирования АПК через госпрограмму, нацпроект, бюджет должен быть в два раза больше, под 100 млрд руб.
— Но правительство законом хочет дать возможность регионам самостоятельно определять дополнительные объемы господдержки АПК. Так что, может, денег будет больше.
— Это как раз принципиальная ошибка. В сельском хозяйстве на региональном уровне можно поддерживать только социальную инфраструктуру — дороги, детские сады, связь, школы, больницы. Производство продуктов регионам не должно дотироваться. Во многих странах региональным властям законодательно запрещено субсидировать сельское хозяйство. Потому что это разрушает единство рынка. Я говорил об этом в правительстве, но они не хотят это слышать. Отдать все в регионы — так проще, баба с возу — кобыле легче.
— Личным подсобным хозяйствам, которые производят большую часть сельхозпродукции, дали поддержку лишь в виде субсидирования процентной ставки по кредитам. Может быть, ее дать по всем направлениям наравне с фермерами и сельхозпредприятиями?
— Конечно, поддержки должно быть больше. Но, замечу, что вообще такая структура производства в сельском хозяйстве, когда личные хозяйства производят большую часть продукции,— это абсурд. Людей кинули под видом либерализма, под видом демократии в натуральное хозяйство. Но оно неэффективно. Я, как производственник, могу сказать, что все равно, сколько иметь коров, две, как в личном хозяйстве, или 100, или 5000. Все равно в четыре утра вставать, схема работы одинакова.
— То есть люди могли бы жить лучше, работая в крупных хозяйствах, а не занимаясь своим мелким?
— Конечно. И практика других стран это подтверждает. Наши личные хозяйства — это добровольное рабство людей. Это супернеэффективно. Я склоняю голову перед этими людьми, но их государство обрекло на рабский добровольно-принудительный труд якобы на самого себя. Конечно, их теперь надо поддерживать для того, чтобы из них вырастали крупные хозяйства. Но на это еще лет двадцать понадобится.
— А как вы оцениваете имеющийся в программе набор мер поддержки производителей? В основном ведь это не прямые субсидии, а субсидирование процентных ставок по кредитам.
— В европейских странах сейчас распространены больше прямые субсидии. Более того, они уже дают субсидии даже не на килограмм продукции, а просто на гектар. Эти субсидии необходимы, чтобы минимизировать цены на продовольствие на рынке, чтобы не было социальной напряженности. Субсидии дают возможность фермеру дешевле отдать мясо на рынок, а горожанину — дешевле его купить. Себестоимость мяса в Европе где-то в два раза больше, чем его стоимость в магазине.
Но у нас нет достаточных средств, чтобы обеспечить такое субсидирование. Даже тех сумм, которые я называл, на это не хватит. Но тем не менее нельзя сказать, что в нашем сельском хозяйстве все так пессимистично. Если мы при такой мизерной поддержке все-таки еще живы и еще кое-кто и развивается, это говорит об огромном потенциале сельского хозяйства в России. И поэтому, если бы финансово-экономический блок правительства внимательно посчитал, сколько все-таки можно получить с вложенного рубля из сельского хозяйства, я думаю, они не были бы такими скупыми.
Интервью взяла ИРИНА Ъ-ГРАНИК

Газета «Коммерсантъ» №93

от 26.05.2006, стр. 20

Авторы

  • Ирина Граник