«"Победами" заслужить кредит»

120 лет назад, в ночь на 27 января 1904 года, началась Русско-японская война, и вслед за тем в российской прессе появилась масса публикаций о финансовом истощении противника, благодаря которому Россия в скором  времени должна была победить; в этом убеждали соотечественников не только газеты, которые было принято называть бульварными, но и влиятельные издания, не стояли в стороне и карикатуристы; причем эта самоубаюкивающая кампания, несмотря ни на что, не прекращалась месяцами.

Война приносит с собой не только огромные человеческие жертвы, но она вместе с тем требует затраты значительной суммы денег для ведения кампании. Между тем еще задолго до войны было слышно, что Япония нуждается в деньгах. По-видимому, стремительное приведение себя в европейский вид обошлось сынам «Восходящего солнца» недешево.

Очевидно, рассчитывая на своих друзей-руководителей, Япония не позаботилась приготовить себя к войне и, вооружившись последними новинками завода Круппа, забыла вооружиться презренным металлом, без которого обойтись не легко...

Европа… шлет России выражения своего сочувствия и пожелания победы русскому оружию…

Англия громогласно заявила о строгом соблюдении ею нейтралитета…

Годами готовившаяся к борьбе, истратившая на вооружения почти все свои средства Япония затеяла очень опасную для нее игру. Россия в своем безмерном миролюбии умеет презреть дерзость, умеет миловать, но умеет и карать за дерзости…

Сообщив на днях о покрытии займа (внутреннего.— «История») подпискою в два раза, телеграфное агентство Рейтера спешит опровергнуть себя же из Токио, заявляя, что «государственный военный заем в 100 мил. руб. покрыт подпискою почти в 4 раза».

Одновременно из Берлина сообщают о существующем там убеждении в том, что за сочиняемыми в Токио «победами» кроется стремление облегчить себе внешний заем, так как дома денег оказывается недостаточно до того, что микадо (император Японии.— «История») приказал, будто бы, перелить серебряную утварь в монеты, а войскам предписано расплачиваться в Корее бумажными японскими ассигнациями.

Как бы то ни было, припомним, что при обсуждении финансового положения страны перед войною на совещании представителей японской денежной аристократии министр финансов, по свидетельству «Нов. Края» (газеты, выходившей в Порт-Артуре.— «История»), вычислил вероятность ежегодной траты на войну с Россией не менее 800 мил. рублей, тогда как во время японо-китайской войны годовой расход не превышал 130 мил. рублей.

Отметив, что за последние восемь лет Япония лихорадочно затратила на военные надобности не только суммы контрибуции с Китая и займов, колоссально увеличивших государственный долг, но не остановилась и перед двойным увеличением размера налогов с бедного населения, газета цифрами доказывает невозможность наличия у правительства микадо особого фонда на случай войны.

В данный момент в распоряжении правительства может быть лишь ничтожный остаток в 5 1/3 мил. рублей по счету истекшего финансового года. По прошествии 5–6 месяцев войны Япония неминуемо должна сделать заем на текущие военные надобности в сумме около 400 мил. рублей. Между тем в стране, затратившей колоссальные суммы на вооруженные силы, золота теперь недостаточно.

Для помещения внутреннего займа правительство могло бы: установлением принудительного курса для бумаг японского банка занять у последнего около 150 мил. рублей и около 40 мил. из его резервных капиталов и занять у частных банков не свыше 240 мил. и, кроме того, 25 мил. золотом.

Кроме этих, казалось бы, последних ресурсов правительство имеет около 300 мил. разменной монеты.

Газета считает заключение займа в Англии или Соединенных Штатах маловероятным, так как Япония широким и свободным кредитом пользоваться не может.

Тем с большим интересом отметим телеграмму из Токио, уверяющую о том, что подписка на военный заем достигла 280 мил. рублей и сообщение агентства Рейтера из Виктории о прибытии туда по пути в Лондон бывшего японского министра иностранных дел Суйематсея (на самом деле бывшего министра внутренних дел Японии барона Суэмацу Кэнтё.— «История»), направляющегося в Лондон для заключения там займа на военные нужды.

…Японцы вообще не стесняются в средствах ни в своих политических действиях, ни в своих стратегических приемах… Не брезгают они и таким нечестным приемом, как умышленное распространение фальшивых русских кредитных денег в Маньчжурии.

Но за всей этой изобретательностью… скрывается у японцев сознание бессилия, стремление несколькими блестящими по внешнему успеху «победами» обратить на себя внимание Европы, заслужить кредит в ее глазах — кредит даже в истинном, финансовом смысле. Япония изнемогает уже от бремени войны. Все средства, какие были у правительства, иссякли от непомерных расходов на долголетние усиленные вооружения, и на ведение войны нет уже, видимо, денег. Симптомы этого появились довольно резкие: сделан заем на 100 миллионов иен и вышел указ микадо перелить серебряную утварь на монету. Такие народные жертвы впору после долгой тяжкой войны, а никак не в самом начале ее…

Государственная роспись доходов и расходов на 1904 год была составлена в расчете на сохранение мира. Поэтому ассигнования на армию и флот были ограничены нормальными потребностями, назначены значительные суммы на некоторые новые мероприятия общеполезного значения, на приступ к новым и быстрое продолжение прежних сооружений и т. д.

Начавшаяся, вопреки миролюбивым намерениям России, война не застала, однако, нашу Родину врасплох в финансовом отношении. Для приступа к ее ведению имеются средства в свободной наличности государственного казначейства. Кроме того, признано было целесообразным, не прибегая пока к другим источникам, увеличить средства государственного казначейства, прежде всего, путем сокращения сметных на 1904 год назначений на такие расходы преимущественно по гражданским ведомствам, которые могут быть отложены на некоторое время…

…Каждый день войны разоряет Японию. По этому поводу интересно привести сделанное французским журналом «Le Correspondant» исчисление расходов за первые 6 месяцев войны. Содержание сухопутных войск японцев обойдется в 100 миллионов руб., а наших — в 255 миллионов руб. Содержание флота в боевой готовности будет стоить нам 400 миллионов руб., а японцам — 255 миллионов руб. Если сравнить эти цифры с бюджетами России и Японии, то станет ясным, что при русском бюджете более чем в 2 миллиарда руб. и при государственном долге в 6 миллиардов руб. — 650 миллионов руб. чрезвычайных военных расходов не играют значительной роли, между тем как для Японии увеличение государственного долга на 350 миллионов руб. при задолженности в 600 миллионов руб. и при бюджете в 220 миллионов руб. является прямо гибельным для финансовых сил страны…

В виду наступивших военных событий и для умножения средств Государственного Казначейства увеличением золотой наличности казны и Государственного банка, признали Мы за благо, согласно представлению вашему, в Комитете Финансов рассмотренному, приступить к выпуску краткосрочного внешнего государственного займа.

В сих видах повелеваем вам выпустить в порядке и постепенности, вами определяемых, 5% заем на нарицательный капитал до 300 миллионов рублей = 800 миллионам франков…

На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукою подписано:

«НИКОЛАЙ».

В Царском Селе, 29-го апреля 1904 года.

Как сообщал своевременно телеграф, Япония полагала достаточным иметь на вызываемые затеянною ею войною расходы около 400 мил. рублей, покрыв одну пятую часть этой суммы увеличением налогов, остальные займами.

Первое средство выразилось, как известно, огромным увеличением поземельного, подоходного и биржевого налогов и введением новых налогов на шелк, соль, керосин шерстяные изделия. И то, и другое, при местной дороговизне денег и бедности населения, должно было тяжело отразиться на благосостоянии последнего. Действительно, вскоре после этого в английские источники полетели из Токио сообщения о чрезмерности обременения военными расходами населения сраны и о вытекающей отсюда необходимости для токийского правительства «ограничить применение принятых мер».

При очерченном тяжелом внутреннем положении страны неимоверно усложнялось и положение вооруженных сил, высаженных в Корею, где в то время, как цены на все необходимые для жизни войск продукты быстро возрастали, увеличиваясь на протяжении одной недели чуть не вдвое, курс японских денег неудержимо падал, теряя свыше 50 проц. своей стоимости в начале войны.

При этих условиях токийское правительство, тщательно замалчивая о пустоте своего казначейства, приступает к использованию второго средства, т. е. к заключению займов. Опубликовав, что государство имеет полную возможность обходиться наличными ресурсами и что заключение небольшого внешнего займа если и будет, то только для того, чтобы «оставить неприкосновенным свой наличный (?) фонд», Япония тем не менее отправила доверенных лиц в Англию и Америку и приступила к выпуску внутреннего займа в размере 100 мил. рублей. Последний, несмотря на все уверения японских газет и сочувствующей Японии английской и американской прессы в его огромном успехе (пресловутое покрытие в 5 раз, своевременно отмеченное), в действительности едва достиг 3/4 намеченной суммы, при условии притом участия местных банков и богатых лиц.

В результате телеграф известил о выпуске японских займов в Лондоне и Нью-Йорке в размере 50 мил. руб. каждый и об опубликовании в Токио императорского декрета о реализации этих займов, заключенных из 6% по курсу в 93,5 под обеспечение ни более ни менее как таможенных доходов страны.

Вечером 29-го Апреля, как говорит телеграф, подписка закончилась в Лондоне, покрытая сполна при помощи местных банков; что же касается до одновременной подписки в Нью-Йорке, то последняя, по сообщению агентства Рейтера, «покрыта с избытком», но продолжена «до 11 час. 30-го Апреля». Это более чем непонятное «продолжение покрытой с избытком» подписки агентство тем не менее объясняет желанием дать возможность принять в ней участие «загородным подписчикам». По последнему телеграфному извещению, подписка в Нью-Йорке «покрыта во много раз». Тем не менее понадобилось усилить впечатление такого покрытия в сущности ничтожной цифры займа заявлением, что этот заем «по своим результатам оказался наиболее успешным из всех когда-либо произведенных в Америке».

…Финансы Японии находятся в очень незавидном положении, а близость экономического истощения, по-видимому, располагает правительство микадо к гораздо большему миролюбию, чем какое оно проявляло пять месяцев назад, во время дипломатических переговоров с петербургским кабинетом.

Война никого не обогащает, кроме поставщиков да иногда интендантов; для всех воюющих государств, даже побеждающих на поле боя и взимающих с побежденных контрибуции, она всегда, в конце концов, разорительна, так как расточает силы и средства нации. Но степень этой разорительности для разных государств бывает разная: в то время как фонды России почти не понизились на мировом рынке и новый заем ее был заключен на очень необременительных условиях, Японии, несмотря на ее первые удачи и на суше, и на море и горячую дружбу двух капиталистических стран — Англии и Америки, удалось достать денег только под высокий процент, и притом не иначе, как под залог определенных государственных доходов. Недаром вся японская печать проклинает европейских банкиров за оскорбительные для нации условия займа.

Потери, понесенные Японией на море за последнее время — потопление нескольких боевых судов, стоящих по крайней мере 30 миллионов рублей, и пяти океанских пароходов, тоже стоящих изрядную сумму, а также содержание огромной армии в Маньчжурии,— все это потребует в скором времени нового займа, условия которого, вероятно, будут еще более унизительными для национального самолюбия и обременительными для государственного бюджета японцев.

Их «победы» не подняли их кредита на чуткой и умеющей учитывать будущее бирже, а наши огорчения под Тюреченом и Ва-фан-гоу нисколько не подорвали традиционного доверия к нам европейских капиталистов…

…По проекту японского бюджета на будущий год расходы на войну исчислены в 700 миллионов, из которых 500 должны быть собраны займами, остальные чрезвычайными налогами. Японская печать, усиленно настаивая на немедленном взятии Порт-Артура, чего бы это ни стоило, открыто сознает, что озлобление японцев достигло крайнего предела. Ежедневно сообщают о приходе в Японию судов с больными и ранеными; в настоящее время их находится в госпиталях больше 45 000 человек…

Токио, 30-го Октября (Рейтер). Проект закона о военных налогах, который правительство намерено внести в парламент, заключается в увеличении таможенных пошлин на 1 500 000 иен, касающемся многих предметов. Увеличение незначительно для всех предметов, кроме табака, стеклянных изделий, напитков и керосина. В ответ на критику нынешнего займа (второго внешнего.— «История») министр финансов сказал, что правительство не признает условия займа удовлетворительными; замедление взятия Порт-Артура и отплытие балтийской эскадры (российского флота на помощь кораблям, находящимся в Порт-Артуре.— «История») помешали переговорам и принудили Японию принять менее выгодные условия.

Тронная речь, которою микадо открыл заседание японского парламента, представляет собою банальнейший сколок банальнейших европейских тронных речей…

Конечно, патриотические японцы кричали «банзай» и выразили отечественной армии признательность за ее подвиги; обе главные партии изъявили желание оказать полное содействие правительству (хотя с некоторыми оговорками).

Все это прекрасно, иначе не могло и быть; но тем не менее японский парламент при чтении тронной речи не мог не сознавать, что положение дел далеко не утешительно.

Даже союзной Англии хватило только на первый японский заем в сто миллионов иен; последующие займы уже пришлось заключать при благосклонном участии самих японцев. Тронная речь микадо дает понять, что вслед за заключенными уже займами понадобятся и другие, но это говорится в неопределенных выражениях, чтобы не слишком напугать впечатлительных патриотов, предпочитающих сумерки счастливого неведения слишком яркому свету полного знания…

(За время войны внутренние займы принесли японскому правительству 480 млн иен, внешние — 2 млн в 1904 году под 6% и 2 млн в 1905 году под 4,5% — £82 млн, или 800,566 млн иен.— «История».)

Затяжные, сопровождавшиеся напряженной борьбой, почти все время висевшие на волоске под угрозой разрыва, портсмутские переговоры о мире неожиданно для всех закончились, наконец, соглашением воюющих держав…

Хотя война не была доведена до конца, который мог оказаться совсем непохожим на ее начало, тем не менее неудачи русского оружия все-таки не могли не оказать влияния на ход и исход переговоров. С первых же дней конференции русские уполномоченные отказались от арендных прав на Квантунский полуостров, переуступленных Японии, и от южной части Маньчжурской дороги, охотно признали ее протекторат над Кореей, приняли на себя обязанность эвакуировать Маньчжурию и пр., и пр., и пр. Эти уступки не влекли за собой никакого ущерба и потому были сделаны с полной готовностью.

По этим пунктам Россия ответила категорическим отказом и только после личного вмешательства президента Рузвельта согласилась на уступку южной части острова в границах прежних японских владений. Сама по себе уступка части Сахалина для России тоже не имеет почти никакого практического значения, так как баснословные минеральные богатства острова нами не разрабатываются и потому не оправдывают значительных расходов по управлению им. Но зато в моральном отношении эта жертва, принесенная Россией на алтарь мира, несомненно, стоит нам очень дорого, так как по общепринятому правилу уступка территории равносильна официальному признанию себя побежденной стороной…