Книжные новинки недели

"Высшая школа" выпустила "Цветы зла"
       Серия "ХХ век. Писатель" продолжается. "Высшая школа" издает Бодлера. "Воспоминания о серебряном веке" вышли в "Республике". Егор Радов выпустил новый роман. Самая "светская" история русской церкви опубликована в "Терре".
       
       Издательство "Радуга" само не надеялось, что одна из лучших ее серий "ХХ век. Писатель" вернется к жизни, но через три года после фактического прекращения серии в ней вышла книга публицистики нобелевского лауреата КНУТА ГАМСУНА "В сказочном царстве"(10 тыс., 304 стр.). Путевые очерки, давшие название сборнику, посвящены поездке в Россию. Публицистика и мемуары Гамсуна у нас ни разу не публиковались, впрочем, и художественные произведения до последнего времени издавались чрезвычайно скупо. Причина очевидна: писатель, стяжавший мировую славу еще в начале века, приветствовал приход Гитлера к власти, призывал Норвегию не сопротивляться фашизму и даже написал некролог фюреру после его самоубийства. Крестьянский сын, Кнут Гамсун чтил духовные ценности аристократизма и с глубоким пренебрежением относился к демократии. Свои мемуары "На заросших тропинках", заставившие мир вновь с восхищением говорить о Гамсуне, он написал в доме для престарелых.
       ШАРЛЬ БОДЛЕР издается "Высшей школой" в рамках программы "Пушкин". В книгу "Цветы зла" (50 тыс., 511 стр.) вошла одноименная книга стихотворений, "непристойные и аморальные выражения" которых когда-то шокировали общественность Франции и даже стали причиной судебного разбирательства. Впервые также публикуются по-русски стихотворения в прозе Бодлера, его "Дневники" (с их классической фразой "Как это женщинам позволяют входить в церковь. О чем им толковать с Богом?") и эссе Жана Поля Сартра "Бодлер". Сартровский Бодлер — это почти персонаж из трудов Эриха Фромма, типичный некрофил, одержимый страстью " превращать живую материю в неживую, разрушать все и вся". Такая пристрастность — прямой результат того, что для самого Сартра исследование о Бодлере было способом на конкретном материале опробовать принципы экзистенциального психоанализа, который являлся полемикой с трудами Зигмунда Фрейда.
       "Воспоминания о серебряном веке" (51 тыс., 560 стр.) — так называется книга мемуаров, вышедшая в "Республике". "Серебряный век" — термин не столько филологический, сколько мифологический. Так он и понимался Оцупом, Бердяевым и Сергеем Маковским, которые ввели его в оборот. Так он понимался и поэтами-символистами, воспоминания о которых собраны в первой части тома. Не будь символизма,— объясняет свою избирательность составитель книги Вадим Крейд, профессор славистики Айовского университета (США), — "не было бы той цельной при всей тысячи ее противоречий эпохи". Как миф воспринимается серебряный век и самими мемуаристами — Борисом Зайцевым, Зинаидой Гиппиус, Юрием Анненковым, Георгием Адамовичем, Артуром Лурье, Георгием Ивановым (все тексты публикуются впервые). Вторая часть книги отдана воспоминаниям о кружках серебряного века — ведь связи между писателями, художниками, философами были столь насыщены, что представляют собой историко-культурный феномен.
       ЕГОР РАДОВ, автор нашумевшего "Змеесоса", выпустил вместе с фирмами "Микип" и "Бином" новый роман "Якутия" (10 тыс., 288 стр.). Автор передразнивает все — фольклор и националистические страсти, мистику, литературные стили, крутую эротику. И даже самого себя: "а еще мне нравится печатать на пишущей машинке огромный идиотский роман, в котором в принципе заключено все, но в такой дебильной форме, что хочется просто подтереться черно-белыми страницами".
       "Очерки по истории русской церкви" АНТОНА КАРТАШЕВА в двух томах вышли в "Терре" (50 тыс., 632 стр., 584 стр.). Автор — богослов, историк церкви, обер-прокурор Синода, глава министерства исповеданий в правительстве Керенского, профессор Парижского богословского института и Религиозно-Духовной академии и почти наш современник: книга Карташева увидела свет в 1959 году в Париже, за год до смерти автора. Историк отдал своему труду пятьдесят лет. "Очерки" известны как самая "светская" история церкви, хотя сам автор вряд ли бы с этим согласился. Свою задачу он видел в том, чтобы "способствовать любовному пониманию слабостей" русской церкви, "ее изнеможений, преткновений, но и ее долготерпеливого христианизующего подвига и ее медленных, тихих, смиренно-величественных святых и славных достижений".
       
       ЕКАТЕРИНА Ъ-ДАНИЛОВА